
КОНЦЕПЦИЯ
Как меняется образ женщины, если в одном произведении её тело обнажено, а в другом скрыто одеждой? Почему нагота становится возможной для изображения богини, тогда как образы смертных женщин чаще связаны с драпировкой? Что ткань может рассказать о теле, даже когда не позволяет увидеть его?
В исследовании я рассматриваю женский образ в искусстве Древней Греции III–VI века до н. э. Этот период выбран не случайно, а из-за разнообразия способов изображения женской фигуры и ее статуса. В середине IV века Пракситель создаёт Афродиту Книдскую — один из наиболее известных образов обнажённой богини. Одновременно с этим, в надгробной скульптуре, вазописи и терракотовой пластике изображаются одетые женщины. Их сопоставление позволяет изучить наготу и драпировку в пределах одной эпохи.
Нагота и одежда в греческом искусстве не просто противопоставлены, выбор между ними зависит от роли персонажа и контекста произведения. Нагота может обозначать божественную природу и идеализированную красоту, в то время как одежда — социальное положение и характер образа. При этом всем, драпировка не только скрывает тело, но и придает фигуре объём и движение. Женщины, в зависимости от позы, выглядят летяще, свободно и воздушно, когда как в других, более печальных сюжетах, драпировка кажется невероятно тяжелой, и тянет фигуру вниз. Свою гипотезу я буду проверять через сравнение произведений разных видов искусства одного периода. Это поможет лучше понять и изучить вопрос.
У моего исследования есть научная опора. В главе «The Female Body: Aphrodite of Cnidos» Розмари Барроу рассматривает наготу Афродиты Книдской в связи с религиозным контекстом и восприятием богини. Исследование костюма на позднеклассических погребальных и вотивных рельефах, опубликованное в журнале Hesperia, показывает, что одежда могла обозначать социальный статус женщины. Эти работы очень хорошо позволяют рассмотреть тело и покров как взаимосвязанные элементы образа.
Исследование разделено на четыре главы. Первая посвящена Афродите Книдской и обнажённому женскому образу. Вторая рассматривает одетых женщин на надгробных рельефах и значение костюма. Третья обращается к вазописи, где внешний облик зависит от мифологического, ритуального или бытового сюжета. Четвёртая посвящена терракотовой пластике и тому, как складки ткани формируют силуэт и движение. Каждая глава раскрывает отдельный способ изображения женской фигуры.
Для анализа используются музейные каталоги, научные статьи и исследования по истории греческого искусства и костюма. Каталоги помогают проверить датировку, материал и происхождение предметов, научные публикации — понять их исторический контекст и сопоставить интерпретации. Сначала фиксируются особенности изображения, затем рассматривается их возможное значение. Цитаты приводятся кратко, а выводы будут строиться на сравнении визуальных примеров.
Глава 1. Обнажённая богиня: Афродита Книдская
Середина IV века до н. э.
МРАМОР, СКУЛЬПТУРА
ЗНАК: БОЖЕСТВЕННАЯ КРАСОТА И НОВЫЙ ОБРАЗ ЖЕНСКОГО ТЕЛА
Афродита Книдская — один из важнейших поворотных моментов в истории греческой скульптуры. Скульптура была созданна Праксителем, около 360–350 годов до н. э., и она стала первым широко известным изображением обнажённой богини, поскольку, до этого в греческой скульптуре обнаженными делали преимущественно мужские фигуры, тогда как женское тело обычно, в той или иной мере, скрывала одежда.
По рассказу римского писателя Плиния Старшего, Пракситель создал две статуи Афродиты — одетую и обнажённую. Жители Коса выбрали одетую версию, сочтя её более пристойной, а жители Книда приобрели обнажённую и разместили её в святилище. Именно этот вариант прославил и скульптора, и город. Главное не забывать, что Плиний писал об этом спустя несколько столетий после создания статуи, поэтому его рассказ не является свидетельством очевидца, а является античной литературной традицией.
Одна из статуй была одета, и именно её предпочли жители Коса… Статую, от которой они отказались, приобрели жители Книда, и она получила неизмеримо большую известность


Слева — Римская копия типа Афродиты Книдской, Палаццо Альтемпс, Рим. Поздняя версия греческого образца.Справа — Афродита Колонна. Римская мраморная копия II века н. э. с греческого оригинала Праксителя IV века до н. э. Музеи Ватикана, инв. № 812
В этот момент женская нагота впервые предстает не как признак уязвимости или низкого положения, а как атрибут божественного образа. Афродита изображена рядом с сосудом для воды, выглядя так, словно она собирается либо совершить омовение, либо она это уже сделала, и мы смотрим на богиню после завершения действия. Одной рукой она прикрывает лоно, другой касается ткани, лежащей на сосуде. Этот жест не скрывает наготу полностью, а направляет внимание зрителя к телу. Афродита не выглядит уязвлённой, не выглядит так, словно ее застали врасплох. Именно повседневное действие становится частью образа богини, связанной с рождением из морской стихии и красотой.
К несчастью, оригинал Афродиты Книдской не сохранился до нашего времени, поэтому все существующие сейчас экземпляры являются репликами, восстановленными по римским копиям, монетам и описаниям античных авторов. И это является важным ограничением для исследования: нельзя рассматривать сохранившуюся римскую статую как подлинное произведение Праксителя. Однако, повтор композиции в копиях показывает, насколько узнаваемым и влиятельным стал созданная им статуя.
Особенно важно упомянуть, что Афродита была не просто декоративным изображением женской красоты, а по-настоящему культовой статуей. Как отмечает исследовательница Розмари Барроу, образ Афродиты существовал одновременно в религиозном и эстетическом контекстах, и именно поэтому сводить значение скульптуры только к эротическому восприятию было бы в корне неверно. Перед зрителем находилась богиня, возвышенное и могущественное создание, а не обычная смертная женщина. Барроу также учитывает, что произведение могли воспринимать по-разному, в зависимости от положения, насмотренности и жизненного опыта зрителя.
Терракотовая ойнохоя (кувшин для вина), изготовленная в Аттике в середине IV века до н. э. и хранящаяся в коллекции Метрополитен-музея в Нью-Йорке.
Сопоставление скульптуры Афродиты Книдской с другими произведениями IV века показывает, что нагота отнюдь не была единственным способом изображения женского тела. Например, на аттической надгробной стеле середины IV века женщина представлена сидящей, в торжественной позе, а её фигура находится в погребальном контексте. В вазописи того же времени встречаются и более сложные решения. Напрмер, на аттическом ойнохое из Метрополитен-музея женская персонификация Помпе изображена с покрывалом, которое не скрывает, а подчёркивает её наготу. И с уверенностью можно заявить, что эти примеры крайне наглядно показывают нам, что значение открытого тела определялось не только позой, но и сюжетом и функцией предмета.
Вывод главы. Афродита Книдская несомненно изменила представление о женской наготе в греческом искусстве. Обнажённое тело стало допустимым образом божественной красоты и предметом монументальной скульптуры. При этом всем, ткань не исчезла из композиции — она сохранила роль своеобразной опоры и смыслового контраста, отделяя открытое тело от окружающего пространства и чужих взглядов. В этом произведении тело и покров уже не противостоят друг другу — они вместе формируют образ богини.
Глава 2. Одежда: тело под покровом
IV век до н. э.
МРАМОР, НАДГРОБНЫЙ РЕЛЬЕФ
ЗНАК: ДОСТОИНСТВО, СТАТУС И ПАМЯТЬ

Надгробная стела — не просто памятник умершей. Это образ, который должен был сохранить её присутствие в памяти семьи. Женщина на таких рельефах часто изображена сидящей или стоящей в спокойной позе, в хитоне и гиматии. Её одежда не рассказывает о моде, она формирует образ сдержанности и достоинства.Стела Гегесо (надгробие конца V века до н. э., хранящееся в Национальном археологическом музее в Афинах)
Смотря на эту стелу, несомненно стоит обратить внимание на складки гиматия. Ткань закрывает тело, но не превращает фигуру в бесформенный силуэт. Ткань подчёркивает положение рук, коленей и плеч, одежда становится способом показать тело, не обнажая его. В этом заключается главное отличие надгробного образа от Афродиты Книдской. Если у Праксителя внимание сосредоточено на открытой анатомии, то здесь — на пластике ткани, контексте и настроении.
В особенности интересен костюм девушек на аттических надгробных рельефах. Исследовательница Линда Джонс Роккос в своей статье выделяет особое сочетание пеплоса и накидки, закреплённой на спине. Такой костюм встречается у девушек, которых художники намеренно выделяли среди других женских фигур. И по мнению исследовательницы, таким образом автор обозначал особое положение девушки брачного возраста в семье и в обществе. То есть, одежда могла сообщать о жизненном статусе персонажа ещё до того, как зритель узнавал его имя, и кем персонаж является.

На этой же стеле важно не только то, как одеты женщины, сколько то, как они расположены друг относительно друга. Сидящая фигура занимает центральное место, стоящая обращена к ней. Надпись позволяет связать действующих лиц композиции с конкретными именами, а сама композиция при этом сохраняет их отношения внутри семейного памятника. Рельеф не показывает драматического события, отнюдь, он создаёт образ устойчивой связи, которую смерть не сможет разорвать.Аттическая мраморная надгробная стела женщины (около 375–350 гг. до н. э.), хранящаяся в Метрополитен-музее в Нью-Йорке (инв. № 65.11.11).

Эта стела показывает, что одежда так или иначе объединяет персонажей, но не делает их одинаковыми. Положение ткани, покрывала и тела различается в зависимости от роли каждой фигуры. Сидящая женщина показана в центре сцены, мужчина обращён к ней. Драпировка помогает выстроить небольшую иерархию внутри композиции.Мраморная надгробная стела из Афин (около 150 г. н. э., инв. № Ma 810), хранящаяся в Лувре в Париже.

В свою очередь, этот памятник показывает, что драпировка зависела не только от фигуры, но и от архитектурного пространства. Скульптор тщательно прорабатывал ту сторону, которую видел зритель, и меньше внимания уделял скрытой части. Одежда здесь становится частью общего построения погребального памятника.Аттическая мраморная статуя женщины (конец IV века до н. э., пентелийский мрамор, инв. № 10.210.21) из собрания Метрополитен-музея в Нью-Йорке.











