Фантастические существа Патриции Пиччинини могут напоминать младенцев, стареющих людей или животных, но их тела не соответствуют привычной классификации видов. Однако сама анатомия не делает фигуру «чужой»: граница возникает там, где человек решает, какие формы жизни достойны внимания и самостоятельности.
Поэтому в центре исследования отношения создателя и созданного им существа. Что происходит, когда предполагаемый биологический ресурс оказывается способен заботиться, зависеть от других и иметь собственные интересы?
РУБРИКАТОР
Концепция — тема, объект, предмет, исследовательский вопрос, гипотеза и метод.Проблема: когда существо перестаёт быть биологическим материаломБиография как начало метода: экономика, живопись, музей анатомии1994–1996: реклама как способ изобразить «улучшенную» жизнь1997: научная новость становится глянцевым товаром2002: живую материю невозможно окончательно назвать вещью2002–2003: «семья» делает научную пользу морально спорнойПочему фантастическое должно выглядеть достовернымBig Mother: когда забота становится предназначением Заключение — ответ на исследовательский вопрос.Источники — авторские тексты, музейные каталоги, научные статьи и фотографии.
Концепция
Исследование посвящено эволюции художественного метода Патриции Пиччинини в 1994–2018 годах. Художница соединяет научную визуализацию, коммерческую фотографию и гиперреалистичную скульптуру, исследуя границы нормального и маргинального. Её произведения превращают телесное отличие в этический вопрос об отношении человека к созданным и зависимым формам жизни. Объект — фотография, скульптура и инсталляции Пиччинини. Предмет — художественные приёмы превращения искусственного организма из объекта использования в самостоятельного Другого. Период 1994–2018 годов охватывает переход от генетических фантазий к теме межвидового родства. Вопрос и гипотеза Вопрос: как визуальный язык Пиччинини превращает организм-продукт в существо, перед которым человек несёт ответственность?Гипотеза: рекламная эстетика делает биотехнологии привлекательными, гиперреализм придаёт фантастическим телам убедительность, а жесты заботы раскрывают противоречие между назначенной функцией и интересами существа. При этом близость не устраняет зависимость, а выявляет отношения власти. На метод Пиччинини повлияли изучение экономической истории, художественное образование, анатомические коллекции и биотехнологический оптимизм 1990-х. Источниками произведений становились материнство, история искусства и исчезновение видов. Связи подтверждаются авторскими комментариями к Big Mother, Doubting Thomas и Kindred, а не только хронологическими совпадениями. Исследование сочетает историко-контекстуальный и сравнительный формально-стилистический анализ. Рассматриваются рекламная композиция Protein Lattice, телесная неопределённость Still Life with Stem Cells, материнская сцена The Young Family и цитирование Караваджо в Doubting Thomas.Анализ строится на композиции, фактуре, материалах и жестах. Репродукции используются как визуальные доказательства, а не иллюстрации. Создания Пиччинини занимают разные положения: служат человеку, нуждаются в защите или формируют собственные связи. Поэтому универсальную реакцию зрителя от отвращения к сочувствию утверждать нельзя без эмпирических данных.Ожидаемый результат — выявление стратегии, при которой достоверность фантастического тела ставит под сомнение право человека определять назначение иной жизни. Забота при этом не исключает зависимости и несвободы.
Проблема: когда существо перестаёт быть биологическим материалом
Патриция Пиччинини. The Young Family. 2002.
Источник изображения: QAGOMA / Bendigo Art Gallery
Патриция Пиччинини создаёт не иллюстрации будущих биотехнологий, а ситуации, в которых их последствия приходится оценивать. В The Young Family необычная анатомия сочетается с кормлением детёнышей: то, что могло стать источником органов для людей, обладает собственными отношениями и интересами.
Гипотеза исследования: художница делает невозможное тело достоверным, а затем ставит под сомнение право человека считать его только полезным ресурсом. Мы проследим, как эта стратегия возникла из ранних фотографических проектов и менялась по мере обращения Пиччинини к материнству, телесной норме и экологии [14].
Биография как начало метода: экономика, живопись, музей анатомии
Пиччинини родилась в 1965 году во Фритауне, детство провела в Италии, а с 1972 года жила в Австралии. Вначале она изучала экономическую историю в Австралийском национальном университете, затем — живопись в Викторианском колледже искусств (окончила в 1991 году). Позднее художница говорила, что изучение экономики научило её настороженно относиться к моделям, объявляющим человеческое поведение рациональным [11, 22].
Патриции Пиччинини
После художественной школы она рисовала в анатомических музеях, исследуя скрытые структуры тела. В середине 1990-х руководила независимым выставочным пространством The Basement Project. Эти факты важны не как психологическое объяснение каждой скульптуры, а как документированные условия формирования её интереса к телу, технологии и языку социальных обещаний [2].
Наброски Патриции Пиччинини
1994–1996: реклама как способ изобразить «улучшенную» жизнь
В The Mutant Genome Project Пиччинини придумала коммерческий мир генетически спроектированных младенцев LUMP


Патриция Пиччинини Lump
В фотографии Psychotourism (1996) актриса Софи Ли держит странное существо на фоне искусственного пейзажа. Одежда, причёска и постановка фигуры заимствуют убедительность модного снимка; необычный «ребёнок» предъявлен как уже привычная часть жизни
Приём работает через несоответствие: рекламная эстетика обещает желанное совершенство, но продукт не похож на идеального человека. Художница вскрывает скрытое условие биотехнологического прогресса: кто определяет, какой организм считать «улучшенным», и кто оказывается владельцем результата?
1997: научная новость становится глянцевым товаром
Protein Lattice возникла после сообщения о лабораторной мыши с выращенной на спине ушевидной тканевой конструкцией. Это пример тканевой инженерии, а не полученный в действительности генетический гибрид человека и мыши. Пиччинини поместила воображаемое животное рядом с безупречно снятой моделью — туда, где в рекламе мог бы находиться флакон духов
Патриция Пиччинини. Protein Lattice, серия фотографий. 1997.
Идеальная поверхность женской кожи и тревожная плоть лабораторного животного представлены единым коммерческим языком. Так изображение переводит вопрос «что может наука?» в вопрос «кому достанется её результат?». Важнейшая операция Пиччинини здесь — не создание чудовища, а превращение биологии в объект потребительского желания.
2002: живую материю невозможно окончательно назвать вещью
Патриция Пиччинини. Still Life with Stem Cells. 2002.
Отправной точкой Still Life with Stem Cells стали наблюдения Пиччинини за стволовыми клетками, превращёнными в сокращающуюся сердечную ткань. Художница увидела жизнь, которая ещё не обладает законченным организмом, но уже не является инертным материалом [4].
Название отсылает к натюрморту, однако вместо мёртвых предметов в композиции появляются мягкие, неопределённые формы, с которыми играет девочка. Контраст между медицинским происхождением материала и непринуждённым жестом ребёнка меняет статус изображённого: перед нами уже не сырьё для технологии, а возможная форма существования. Приём заключается в перестановке отношений «наблюдатель — объект».
2002–2003: «семья» делает научную пользу морально спорной

















