Original size 1368x1920

Творчество Эриха фон Штрогейма и его авторский стиль (на примере фильмов 1919–1928 годов)

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Фасад: декорации и глубина кадра
  3. Ритуал: свадьбы и процессии
  4. Символы: животные и вещи
  5. Пространство: сад, горы, пустыня
  6. Заключение

Концепция

Эриха фон Штрогейма принято называть первым натуралистом Голливуда. Артур Ленниг перечисляет истории, на которых держится эта слава: настоящее шампанское, икра вместо ежевичного варенья, группа, увезённая в Долину Смерти ради финала «Алчности». Но если смотреть не на съёмочную площадку, а в кадр, становится видно другое. Достоверная деталь у Штрогейма почти никогда не бывает нейтральной. Она появляется посреди свадьбы, бала или процессии и спорит со всем, что её окружает.

Тот же Ленниг сравнивает «Алчность» с дохлой крысой, которую публика обнаружила среди голливудских сладостей. Ричард Козарски объясняет эту двойственность взглядом человека, который смотрит на имперскую Европу снаружи. Фасад выстроен с маниакальной точностью, и тот же автор последовательно его разрушает. Это столкновение, а не натурализм как таковой, и стало предметом исследования.

Каким образом Штрогейм превращает предметную среду кадра в средство морального суждения о мире, который он показывает?

Ответ на этот вопрос ищется в пяти сохранившихся фильмах, которые Штрогейм снял от начала до конца: «Слепые мужья» (1919), «Глупые жёны» (1922), «Алчность» (1924) и «Свадебный марш» (1928). «Дьявольская отмычка» утрачена, а «Карусель» доснимал другой режиссёр, поэтому обе картины остались за рамками. Все пять фильмов известны в студийном перемонтаже, но устройство отдельного кадра — декорация, свет, расстановка предметов — принадлежит Штрогейму. Из них отобраны моменты, где парадное и «низкое» оказываются рядом: в одном кадре или в соседних склейках.Ленниг замечает, что Штрогейм собирал разные фильмы из одних и тех же мотивов. Поэтому работа идёт не от фильма к фильму, а от одного способа разоблачения к другому. Сначала — как выстроен сам фасад: декорации и глубина кадра. Затем — свадьбы и процессии, где торжество совпадает с изнанкой. Потом — животные и вещи как знаки желания. И наконец — пространство, которое ведёт от цветущего сада к пустыне, где истории получают развязку. Каждый раздел сопоставляет кадры из разных фильмов.Монографии Леннига и Козарски дают факты и описание повторяющихся мотивов, а заодно отделяют документы от легенд, которые Штрогейм сочинял о себе. Теоретическую рамку задают Андре Базен и Эндрю Сэррис. Базен противопоставлял Штрогейма монтажному кино: режиссёр смотрит на мир так пристально, что тот сам обнажает свою жестокость. Сэррис пишет, что среду Штрогейм строит композицией, а характер раскрывает деталью обстановки. На этом совпадении и основан метод: кадр читается по расположению планов и предметов.

Исходное предположение работы таково. Стиль Штрогейма строится на столкновении двух слоёв изображения: тщательно выстроенного парадного фасада и натуралистической детали, которая этот фасад подтачивает. Деталь не украшает кадр и не шокирует ради шока. Она выносит приговор. Натурализм Штрогейма — не стремление к документальности, а инструмент морального суждения.

Фасад: декорации и глубина кадра

Чтобы разоблачить фасад, его сначала нужно построить. Штрогейм строил его буквально: целые города, улицы и соборы на студийных площадках, интерьеры, заставленные вещами до последней полки. Но декорация у него никогда не бывает просто фоном. Она показывает, какими люди хотят выглядеть, и тут же выдаёт, какие они на самом деле. Этот раздел разбирает, как устроен парадный мир Штрогейма и где в нём проступает изнанка: рядом, за стеной или в глубине того же кадра.

Original size 960x548

Эрих фон Штрогейм. «Глупые жёны», 1922. Кадр из фильма.

Монте-Карло для «Глупых жён» возвели целиком на студийной площадке: казино, отель, набережную, виллы за коваными оградами. Штрогейм снимает этот город общими планами, словно показывает готовый макет. Камера почти не двигается, зато в кадр помещается всё: фонари-канделябры, вензеля на воротах, кипарисы вдоль стены. Зритель получает ту открытку, которую ждал, — Ривьеру богатых и праздных. Первое впечатление нарочно безупречно, потому что дальше режиссёр начнёт его разбирать.

Original size 1120x639

Эрих фон Штрогейм. «Глупые жёны», 1922. Кадр из фильма.

Вена «Свадебного марша» выстроена с той же дотошностью: портал собора Святого Стефана, улицы, по которым идёт процессия, гвардия в парадном строю. Декорация богаче и торжественнее, чем требует действие, в ней нет ни одного будничного угла. И чем торжественнее выглядит этот город, тем резче на его фоне смотрятся грязь и бедность, которые Штрогейм покажет дальше.

Эрих фон Штрогейм. «Свадебный марш», 1928. Кадр из фильма.

Но у парадного Монте-Карло в «Глупых жёнах» есть изнанка. Неподалёку от казино и отеля Штрогейм строит тесное жильё фальшивомонетчика: низкие потолки, тусклый свет, хлам по углам. Парадная Ривьера и подполье показаны как части одного города, и монтаж то и дело переводит взгляд из одного мира в другой. Финал доводит эту мысль до предела: тело героя-аристократа исчезает в сточном колодце. Блестящий город буквально заканчивается канализацией.

Original size 780x455

Эрих фон Штрогейм. «Глупые жёны», 1922. Кадр из фильма.

В «Свадебном марше» ту же роль играет лавка мясника. Рядом с собором и цветущими садами появляются туши, разделочные столы, кровь на прилавке. Мясник — жених, которого прочат героине, и его мир снят так же подробно, как собор и парадные улицы. Изнанка получает столько же экранного места, сколько парадная Вена, но пока живёт в отдельных сценах: зритель сравнивает два мира, переходя от одного к другому.

Эрих фон Штрогейм. «Свадебный марш», 1928. Кадры из фильма.

Монте-Карло и Вену построила студия. «Алчность» устроена иначе: Штрогейм снимал её в настоящих домах и на улицах Сан-Франциско, и, как замечает Ленниг, декораций в фильме почти нет. Но фасад никуда не делся — теперь его строят сами герои. Кружевные занавески, обои в цветочек, картинки в рамках: мелкобуржуазный уют, собранный с той же старательностью, с какой студия возводила Монте-Карло.

Original size 1280x746

Эрих фон Штрогейм. «Алчность», 1924. Кадр из фильма.

До сих пор парадное и неприглядное жили в соседних сценах. Но главный инструмент Штрогейма — не монтаж, а композиция, о которой писал Сэррис: обе стороны можно поставить в один кадр, на разные планы. Так снята свадьба в «Алчности». На переднем плане идёт обряд: гости, священник, молодые. А в окне за их спинами по улице движется похоронная процессия. Монтажная склейка не нужна: венчание и похороны стоят в одном кадре, и глаз видит их одновременно. Свадьба ещё идёт, а кадр уже подсказывает, чем этот брак закончится.

Original size 1280x746

Эрих фон Штрогейм. «Алчность», 1924. Кадр из фильма.

Тот же принцип работает и в мелочах. Дверной проём, окно или зеркало открывают в кадре второй план, и на нём почти всегда оказывается то, что противоречит первому. Фасад Штрогейм строит всерьёз, иначе разоблачение не сработало бы. Но даже в самой парадной сцене у него остаётся окно или дверь, через которые видно то, что эта сцена пытается скрыть.

Ритуал: свадьбы и процессии

Свадьба, банкет, церковная процессия — моменты, когда люди особенно стараются выглядеть достойно, а общество показывает свой порядок: кто с кем вступает в союз, кто стоит выше, кто ниже. Штрогейм не прерывает обряд и не высмеивает его. Он показывает, с какими желаниями люди в него приходят. Нагляднее всего это видно за свадебным столом «Алчности». Гости в тесной комнате рвут мясо руками и обгладывают кости, камера держит стол общим планом, и пир превращается в картину кормления. Трапеза, которая должна скреплять союз, показывает, что на самом деле связывает этих людей, — аппетит.

Эрих фон Штрогейм. «Алчность», 1924. Кадры из фильма.

Самый большой ритуал Штрогейм снимает в масштабе целого города — процессию на праздник Тела Господня в «Свадебном марше». Кадр устроен по вертикали: офицеры возвышаются в сёдлах, толпа теснится внизу, за оцеплением. Шествие, задуманное как единение города, выстраивает людей по сословиям. И именно здесь, через линию оцепления, начинается роман офицера и девушки из толпы.

Original size 1634x895

Эрих фон Штрогейм. «Свадебный марш», 1928. Нитратная копия. Фото: Б. Флюкигер.

Эрих фон Штрогейм. «Свадебный марш», 1928. Нитратная копия. Фото: Б. Флюкигер.

Творчество Эриха фон Штрогейма и его авторский стиль (на примере фильмов 1919–1928 годов)
Project created at 20.11.2026
More projects in visual research
Alina Kolbasina Sergeevna
«В отличие от западного представления о зомби и демонических существах, большая часть тайских призраков не преследует людей случайным образом. … Я думаю, эти фильмы пытаются показать нам, что люди гораздо страшнее призраков.» [3] © П. Пуньяпрапха, киновед в университете Шринакаринвирот.
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators