Original size 915x1280

Парадная как гробница: преодоление сакрального диссонанса в петербургском модерне

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Как Египет добрался до доходного дома
  3. Большой проспект, 65: Египет на поверхности
  4. Зверинская, 31: Египет у входа
  5. Амулетный Египет: что взяли и что оставили
  6. Портал или прибыль
  7. Палимпсест: что стало с оберегами
  8. Заключение

Концепция

Петербургский модерн начала XX века принято рассматривать на фоне общеевропейских перемен: ар нуво, сецессион, северный национальный романтизм. С египетской темой на Петроградской стороне такая рамка работает плохо. Египетские мотивы здесь складываются в местный сюжет со своей логикой, и в этой работе я пытаюсь эту логику нащупать. Перед Первой мировой войной в доходные дома, самые прагматичные постройки города, приходят образы заупокойного культа Древнего Египта. Их придумывали для вечности и огромных пространств. Теперь они сидят на фасаде с плотной сеткой обычных окон и встречают жильцов в парадной, где те отряхивают снег с обуви. Столкновение двух миров и стало причиной, по которой я выбрал тему. Египетский декор в доходных домах легко объяснить модой на экзотику, и чаще всего этим и ограничиваются. Мне интереснее другое: что случилось со знаками, когда их переселили в жилой дом, и что это говорит о настроениях Серебряного века. Смотрю я как дизайнер: на графику, масштаб, ритм и на то, как человек физически проходит от улицы к своей двери. Для работы выбраны два дома Петроградской стороны. Доходный дом А. В. Виноградова (Большой пр. П. С., 65) построен в 1912–1913 годах; по справочным данным, проект начал А. Ф. Барановский, а завершал гражданский инженер Н. Ф. Прокопович. Доходный дом М. И. Грибкова (Зверинская ул., 31) датируют 1913 годом, его автор — гражданский инженер Н. Н. Никонов-младший. Первый дом стоит на оживлённой торговой магистрали и рассчитан на взгляд прохожего. Второй стоит на тихой улице, и главное в нём спрятано за входной дверью. Их сравнение показывает, как язык древней культуры подстраивается под разные масштабы города: от парадного проспекта до закрытого интерьера парадной.

Ключевой вопрос:
Каким образом архитекторы петербургского модерна разрешали визуальный, семантический и функциональный диссонанс между сакральной природой древнеегипетских форм и прагматичной функцией доходного дома в условиях городской среды начала ХХ века?

Гипотеза: Я исхожу из того, что петербургский модерн не копировал египетские формы ради модной экзотики, а провёл их семиотическую конверсию. Сакральные знаки — крылатые солнца, Хатхор, лотосы, скарабеи — были переведены на плоский графический язык северного модерна, и это сгладило тектонический диссонанс: стена остаётся обычной стеной, а Египет живёт на её поверхности. В интерьерах, прежде всего в парадной дома Грибкова, архитекторы, как я полагаю, сознательно воссоздавали атмосферу гробницы. Это пространственный ответ на духовный кризис интеллигенции Серебряного века. Доходный дом превращается в эскапистский портал, где коммерческий расчёт застройщика парадоксально совпал с мистическими поисками эпохи. А за сто с лишним лет бытования домов знаки износились и исказились, и архитектурный миф стал утилитарным коммунальным палимпсестом.Материал и метод: Работа построена на трёх видах материала. Первый — натурная фотофиксация: фасады, дворы, парадные, места утрат. Второй — открытая иконография: дореволюционные почтовые открытки, памятники Древнего Египта, живопись и графика Серебряного века. Третий — справочные описания домов в городских базах. Документов о замысле заказчиков и архитекторов у меня нет, поэтому о намерениях я говорю осторожно: читаю то, что осталось в камне и штукатурке, и сверяю это с египетскими прототипами. Для значений знаков опираюсь на работы египтологов, в первую очередь О. В. Томашевич, а для истории петербургского модерна — на Б. М. Кирикова и В. Г. Исаченко.

Как Египет добрался до доходного дома

Египет на набережной и Египет на проспекте

Original size 1920x1280

Набережная Невы у Академии художеств 1835 г.

Египет в Петербурге появился задолго до 1913 года. В 1832 году на Университетской набережной напротив Академии художеств установили двух сфинксов, вывезенных из Фив. Им около трёх с половиной тысяч лет, а стояли они у заупокойного храма Аменхотепа III. Это Египет-трофей: подлинный, тяжёлый, поставленный у воды в парадном ансамбле. В. В. Солкин собирает египетские образы города вокруг сфинксов и солнечной символики и показывает, как долго эта тема жила на берегах Невы.Сфинксы работают как памятник. Их смотрят издалека, они больше человека, между ними и зрителем остаётся дистанция. Доходный дом ставит ту же тему в другие условия: расстояние до зрителя сжимается до нескольких метров, а размер знака до размера окна или двери. И владелец другой. Сфинксы XIX века принадлежали городу и государству, египетские знаки 1913 года принадлежат домовладельцу.

Почему именно в 1910-е

Л. С. Бакст. Эскизы костюмов для балета «Клеопатра», Русские сезоны С. Дягилева, 1909 г.

В 1909 году Леон Бакст оформил для Русских сезонов в Париже балет «Клеопатра», и Египет вышел на сцену как мир страсти, роскоши и смерти одновременно.

Обложки журналов «Мир искусства» (1899, № 1) и «Аполлон» (1909, № 1)

Журнал «Мир искусства» к тому времени научил публику ценить прошлое: Александр Бенуа в «Живописном Петербурге» (1902) призывал беречь красоту старого города. «Аполлон», основанный в 1909 году, тянул русскую культуру к античности и классической форме. В таком воздухе Египет читался как язык, на котором можно говорить о тайне, смерти и вечности, а вовсе не как история далёкого государства.Н. А. Бердяев в «Самопознании» называет эпоху культурным ренессансом и описывает её настроение как предчувствие катастрофы. В «Кризисе искусства» (1918) он видит в искусстве стремление выйти за рамки произведения в саму жизнь. Для моей темы эта мысль важна: если искусство хочет менять жизнь, то дом, в котором живут, становится подходящим полем для такого опыта.

Три диссонанса

Слово «диссонанс» в названии нужно расшифровать, иначе оно ничего не значит. Я различаю три слоя. Визуальный: масштаб. Египетские храмы и гробницы строились крупными и вечными, а перед нами шесть этажей одинаковых окон. Семантический: знаки культа мёртвых оказываются в доме, где люди живут и платят за квартиру. Функциональный: гробница рассчитана на вечное пребывание одного человека, доходный дом на то, что жильцы будут съезжать, а хозяин сдавать. Дальше я проверяю, какой из трёх слоёв архитекторы снимали и каким способом.

Большой проспект, 65: Египет на поверхности

Строгое тело, египетское лицо

0
1/2

Доходный дом А. В. Виноградова

Дом Виноградова — шестиэтажное здание, которое справочники описывают как модерн с чертами неоклассицизма. Центральную часть выделяют четыре пилястры, на уровне третьего этажа их разделяют балконы, окна двух нижних этажей сделаны витринными. Это классический словарь: пилястра, ритм, горизонтальные членения. Египет вписан в него слоем орнамента: скарабеи, лотосы, геометрические узоры и самый заметный знак — крылатый солнечный диск с двумя кобрами. Для 1910-х такое сочетание не выглядит странным. Б. М. Кириков и В. Г. Исаченко описывают, как поздний петербургский модерн сближается с неоклассикой, и дом Виноградова стоит как раз на этом стыке.Главное наблюдение для моей гипотезы: тело дома остаётся европейским. Стены вертикальные, окна обычные, никто не строил пилон и не наклонял стену. Египет пришёл в виде знаков, и это сразу снимает визуальный диссонанс. Знак можно сделать любого размера, а пилон нельзя. Я называю этот приём переводом без перестройки: словарь меняется, грамматика остаётся прежней.

Диск, который должен сидеть над проходом

Крылатый солнечный диск над входом в храм Хора, Эдфу, Египет, III–I вв. до н. э.// Крылатый солнечный диск с двумя кобрами на фасаде дома Виноградова

В египетском храме крылатый солнечный диск с двумя кобрами помещали над проёмом: на карнизе входа, над воротами пилона. Он охранял проход. Лучший пример — храм Хора в Эдфу, где диск расправляет крылья над дверью святилища.

Крылатый солнечный диск над входом в храм Хора, Эдфу, Египет, III–I вв. до н. э.// Крылатый солнечный диск с двумя кобрами на фасаде дома Виноградова

На доме Виноградова диск находится как над входом, так и в центре композиции как эмблема. Дом соблюдает египетское правило и читает знак грамотно. Египет работает как вывеска, которую видит весь проспект.

Скарабей и лотос: орнамент для серийной отливки

Скарабей-амулет, Новое царство, Метрополитен-музей (открытая коллекция)// Деталь орнамента со скарабеем на фасаде дома Виноградова

Скарабея и лотос я объединяю не случайно. Оба знака несут в Египте идею возрождения: жук связан с восходящим солнцем, лотос в мифе о творении выносит солнце на свет из первичных вод. Оба к тому же очень удобны для декоративной серии. У скарабея чёткий силуэт, лотос легко превращается в повторяющийся модуль. Лепной декор отливали по формам, и повторяющийся плоский рисунок подходил для этого лучше любой пластики. Египетский рельеф, в котором фигуры читаются как контур на поверхности, совпал с тем, чего модерн хотел от декора: графики, линии и ритма.

Витрины под солнцем

Парадная как гробница: преодоление сакрального диссонанса в петербургском модерне
Project created at 16.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators