Рубрикатор
Концепция
Маска как зрелище
Порядок и повторение
Личность внутри массы
Когда масса становится угрозой
Библиография
Источники изображений
Концепция
На лестницах вавилонского дворца множество людей подчёркивает величину архитектуры. На сцене музыкального фильма танцующие фигуры складываются в строгий геометрический узор. В пространстве фабрики повторяющиеся движения рабочих подчинены машинному ритму Перед тюремными воротами скопление горожан превращается в угрозу. Во всех случаях на экране появляется масса, но её художественная роль меняется вместе с организацией изображения.Для кино важны не только количество участников массовой сцены, но и расстояние между ними, положение относительно отдельного героя, общая траектория движения и выбранная камерой точка зрения. Толпа способна заполнять пространство, образовывать самостоятельную композицию или выделять одного человека на фоне множества.
Выбор темы связан с тем, что массовая сцена позволяет рассматривать одновременно несколько возможностей киноязыка: множество человеческих фигур может обозначать размеры пространства, создавать ритмический рисунок или менять положение отдельного персонажа внутри композиции. В зависимости от способа изображения группа становится не только участником действия, но и средством выражения порядка, противоречия, напряжения или чувства общности.Период 1910-х — 1930-х годов представляет особый интерес благодаря разнообразию форм американского кино: в эти десятилетия развиваются способы организации масштабных постановок, усложняются операторские и монтажные решения, а появление звукового кино открывает новые возможности работы с коллективным ритмом. Сопоставление различных жанров и художественных подходов позволяет увидеть, как сходные средства создают разные смыслы.
Как композиция, масштаб изображения, ракурс, движение и монтаж определяют визуальные функции толпы в голливудском кино 1910-х — 1930-х годов?
В голливудском кино 1910-х — 1930-х годов толпа выступает не только фоном повествования, но и самостоятельным средством художественной выразительности. В зависимости от способов визуальной организации множество людей может создавать зрелище, выражать порядок, подчёркивать положение отдельной личности или воплощать коллективную угрозу.
Исследование разделено на четыре визуальных функции толпы: создание зрелища, выражение порядка и повторение, обозначение положения личности внутри множества и формирование образа коллективной угрозы. В центре каждого раздела находится вопрос о том, каким образом организация человеческих фигур меняет смысл экранного пространства и действия.Массовая сцена способна одновременно создавать зрелищный эффект, выстраивать определённый ритм и подчёркивать одиночество человека. Поэтому анализ строится на сопоставлении композиции, крупности плана, ракурса, плотности и направления движения фигур, света и монтажных переходов. В случаях, когда значение определяется развитием события, рассматривается последовательность изображений.
Текстовые источники отбираются прежде всего по их применимости к визуальному анализу. Приоритет отдаётся научным исследованиям, которые предлагают понятия для описания композиции, мизансцены, крупности плана, операторских решений, ритма и монтажа.
Маска как зрелище
В исторических эпопеях толпа не просто заполняет пространство: благодаря множеству человеческих фигур зритель может оценить высоту стен, размеры площадей и размах события. Массовая сцена становится самостоятельным зрелищем внутри повествования — проявлением аттракционного начала, которое сохраняется и в сюжетном кино. [4]
В «Нетерпимости» люди теряются у подножия вавилонских башен и среди гигантских колонн. Повторение архитектурных форм создаёт строгий каркас, тогда как движение толпы позволяет почувствовать глубину пространства. Вавилон становится выразительным экранным образов, помогающий погрузиться в антураж того времени. [1]


«Нетерпимость», 1916 год
Вавилонское шествие соединяет передний и дальний планы: движение людей следует линиям лестниц и улиц, направляя взгляд в глубину изображения. В свою же очередь, сцена с синем тонированием обладает обратным эффектом — человеческие фигуры становятся маленькой цепочкой среди обширного пустого пространства. В обоих случаях масштаб создаётся отношением массы к окружающей среде.


«Нетерпимость», 1916 год
В «Бен-Гуре» городская процессия превращает улицу в поток согласованно движущихся фигур. Иначе устроена арена: на общем плане зрители заполняют трибуны сплошной массой, которая обрамляет гораздо меньшую площадку гонки. Человеческое множество позволяет передать грандиозность соревнования ещё до начала стремительного действия. [6]


«Бен-Гур», 1925 год
С переходом от общей панорамы арены к столкновению колесниц зрелище меняет характер. Пыль, колёса и движущиеся тела заполняют изображение, а более близкие планы подчёркивают скорость и опасность. Монтаж соединяет пространственный размах массовой сцены с напряжением отдельного эпизода.


«Бен-Гур», 1925 год
Оба фильма превращают толпу в композиционный инструмент, но используют его по-разному. В «Нетерпимости» множество прежде всего раскрывает монументальность пространства, в то время как в «Бен-Гуре» оно задаёт размах зрелища, которое затем развивается через движение и смену планов.
Порядок и повторение
Повторение превращает отдельные человеческие фигуры в единый визуальный рисунок. В «42-й улице» согласованность движений создаёт зрелище, а «Новых временах» — порядок фабричного труда. Внешнее сходство этих систем позволяет увидеть главное различие: кто управляет общим ритмом и какое место в нём остаётся человеку. [5]
Съёмка сверху в музыкальном номере «I’m Young and Healthy» превращает группы танцовщиц в концентрические круги и расходящиеся линии. Лица отходят на второй план, а согласованное движение становится главным содержанием сцены. Человеческие тела складываются в подвижный «орнамент массы». [10]


«42-я улица», 1933 год
Ряд одновременно поднятых ног образует ритмический узор даже без изображения лиц. Общий план возвращает телам целостность, но подчёркивает ту же повторяемость: единичный жест превращается в форму, создаваемую всей группой. Смена крупности позволяет увидеть один принцип организации на двух уровнях.


«42-я улица», 1933 год
В начале «Новых времён» монтаж сопоставляет стадо овец с потоком людей, идущих на работу. Сходное направление движения превращает скопление фигур в образ повседневного подчинения общему маршруту.


«Новые времена», 1936 год
На конвейере повторение становится ещё жёстче: скорость задаёт машина, а рабочим остаётся подстраивать под неё свои движения. Огромное лицо руководителя на экране резко контрастирует с небольшой фигурой рабочего. Разница масштабов делает производственную иерархию зримой: контроль занимает центр изображения, человек — подчинённое место. [1]


«Новые времена», 1936 год












