Original size 377x520

Цветок как каркас. Растительный орнамент во французской рекламной афише 1890–1910-х годов

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

Растительный орнамент — одна из самых узнаваемых черт французской афиши рубежа XIX–XX веков. Цветы окружают актрис, сопровождают рекламу напитков и печенья, заполняют фон и иногда выделяют названия, придавая им новое значение. Именно простота и метафоричность этого мотива стала причиной выбора темы: за общим впечатлением декоративности легко не заметить, какую работу растение выполняет в устройстве отдельно взятой афиши

В одних афишах цветок лишь украшение в руке персонажа, в других стебли образуют границу изображения или соединяют фигуру с надписью. В статье Музея Виктории и Альберта среди особенностей ар-нуво отмечается «объединение структуры и декора» [1]. Это наблюдение позволяет поставить вопрос о том, как растительный мотив участвует в создании структуры рекламного плаката. В каркасе названия растения образуют систему направлений и границ связывающую основные части афиши.

Эжен Грассе. Salon des Cent. 1894. Оттиск без рекламных надписей.

Альфонс Муха. Sarah Bernhardt as La Princesse Lointaine. Афиша для La Plume. 1897.

Ключевой вопрос исследования: как меняется композиционная функция растительного мотива в зависимости от того, что представляет афиша — элемент дизайна, ассоциация, выделяющая деталь? Цель — выявить способы, которыми растения связывают фигуру, пространство и рекламную информацию, и установить границы их конструктивного участия.

Я предполагаю, что в выбранных афишах растение часто выступает посредником между персонажем и содержанием: выделяет ключевую деталь, подчеркивает внешние достоинства или объединяет действие вокруг товара. При этом мотив способен менять функцию вместе с рекламной задачей. Проверить это предположение позволяет сопоставление афиш с близкими формами, но разным предметом рекламы. Афиши, в которых основную связь создают волосы, жест или рамка, включены для проверки ограничений гипотезы.

Альфонс Муха. Monaco–Monte Carlo. 1897.

Леонетто Каппьелло. Evian-Cachat. Около 1910.

Основной визуальный материал составляют тридцать афиш 1890–начала 1910-х годов, связанных с французской рекламной средой. Географическая граница определяется контекстом производства и заказа, а не происхождением автора: поэтому рядом рассматриваются Шере, Грассе, де Фёр, Бертон, Муха, Ораци и Каппьелло. Подборка включает рекламу выставок, спектаклей, путешествий и товаров. Отбирались работы с различимым растительным мотивом и сопоставимые с ними примеры, где похожую композиционную задачу решают другие формы. Декоративные панно без рекламы не входят в основу; рисунок Мухи для Documents décoratifs используется отдельно, чтобы показать принцип построения орнамента [26].

Исследование составлено по такому списку кретериев. Сначала рассматривается растение как часть сюжета рядом с основной фигурой. Далее внимание перемещается к сценическому образу, растительному фону и внутреннему обрамлению. После этого сравнивается участие орнамента в представлении товара. В конце обратимся к пограничным случаям, где растение остаётся локальным акцентом либо его функцию выполняют другие объекты. Такая рубрикация позволяет развивать один вопрос на разных примерах, сохраняя связь между главами.

От цветочного праздника к устройству листа

Почему растение становится языком афиши

Чтобы понять композиционную работу цветка, необходимо учитывать устройство самой афиши. На одном листе должны сосуществовать изображение, название и сведения о товаре или событии. Растительный мотив особенно удобен для закрытия пустых мест: стебель способен изгибаться вокруг фигуры, ветвиться, менять плотность и переходить из одной зоны в другую. Технический контекст помогает объяснить, почему такая связь становится возможной. В обзоре плаката Музей Виктории и Альберта отмечает роль цветной литографии и рукописного леттеринга Шере. В частности, включение рисованных букв вело к «более единому оформлению в целом» [23]. Изображение и надпись могли разрабатываться как связанные части поверхности. Но техническая возможность единства ещё не объясняет, каким способом оно достигается в конкретной работе. Растительная форма также была предметом специального изучения. Грассе работал над изданиями La plante et ses applications ornementales (1896) и Méthode de composition ornementale (1905). В описании его выставки музей Лозанны подчёркивает стремление придать орнаментальному искусству «объединяющую роль в согласовании изящных и прикладных искусств» [24]. Таким образом, цветок в рассматриваемой среде мог быть материалом проектирования, а не только изображением природы. В рисунке Мухи для таблицы 33 Documents décoratifs особенно хорошо видно различие между отдельным цветком и орнаментальной системой. В верхней полосе повторяются наклонённые формы; ниже крупные цветы соединяются стеблями с границами.Альфонс Муха. Documents décoratifs. Рисунок для таблицы 33 с мотивами лилий. 1901–1902. Источник изображения И5.

В Fête des Fleurs Bagnères-de-Luchon Шере растения сопровождают движение персонажей и обозначают тему праздника. Цвета распределены по поверхности, однако основные направления задают позы и жесты персонажей. Музей относит эту работу к первым рекламным материалам праздника, называя её первой афишей Fête des Fleurs [4].Жюль Шере. Fête des Fleurs Bagnères-de-Luchon. 1890.

В листе Грассе для Salon des Cent крупный стебель располагается рядом с женщиной, и забирает акцент внимания за счет направления ее взгляда. В показанном оттиске LACMA рекламные надписи отсутствуют: по нему рассматриваются отношения растения и силуэта, но не полная типографическая композиция [5].Эжен Грассе. Salon des Cent. 1894. Оттиск без рекламных надписей.

Различие этих примеров задаёт направление анализа. В одном случае цветы являются вспомогательным элементом для усиления зрительного эффекта, а в другом растение это центральная часть сюжета.
В листе Грассе лист помещён рядом с верхней частью персонажа и становится её визуальным собеседником: лицо и цветок формируют две отдельные точки интереса. Такое соседство создаёт локальное равновесие. Оно ещё не означает, что растение определяет всю рекламную композицию — особенно в показанном экземпляре без текста.

Жорж де Фёр. Salon des Cent. 1894.

Поль Бертон. Salon des Cent, 17e Exposition. 1897.

У де Фёра женщина подносит к лицу небольшой цветок, а листья заполняют пространство за её головой. У Бертона крупные цветы окружают силуэт; их силуэты отчётливо выделяются на синем фоне. В сравнении с отдельной вертикалью у Грассе важнее становятся распределение мотивов и отношения силуэта с окружающим полем [6; 7]. Общая рекламная задача не приводит к единственной схеме: растение может быть предметом, опорной линией или частью орнаментальной поверхности. В этих трёх выставочных работах различается и отношение к масштабу растения. У Грассе стебель сопоставим с верхней частью тела; у де Фёра цветок удерживается у лица и воспринимается как небольшая вещь; у Бертона крупные цветы распределены по окружающему полю. Соответственно, один мотив действует как соседняя вертикаль, другой — как точка контакта руки и лица, третий — как повторяющееся окружение. Различие видно без обращения к общей характеристике стиля.

Из этого следует уточнение для дальнейшего анализа: единичный предмет нельзя автоматически противопоставлять орнаменту как композиционно незначимый. Цветок в руке может участвовать в построении оси. В то же время плотный узор способен лишь заполнять уже выделенную область. Вопрос состоит в том, создаёт ли растение связь или занимает место внутри связи, заданной другими элементами.
На этом этапе полезно проверить, не принимаем ли мы за растительную конструкцию иные образы. Две ранние товарные афиши Грассе дают такую возможность.

Эжен Грассе. Chocolat mexicain (Masson Paris). 1892.

Эжен Грассе. Encre L. Marquet. 1892.

В Encre L. Marquet пышные волосы, облака и неровные края ткани создают извилистые контуры. В Chocolat mexicain растительный фрагмент в верхнем правом углу включён в тесное соседство с крупной надписью; основное равновесие строится на силуэтах человека и лошади [27; 28].
Эти два листа нужны как контроль для чтения Salon des Cent. При одинаковом авторстве выразительная линия не имеет одинакового стиля. Чтобы назвать её растительным каркасом, требуется установить и сам мотив, и его участие в связи элементов. Следующая глава переносит этот вопрос на театральный костюм, где растение уже принадлежит узнаваемому образу персонажа.

Растение приближается к фигуре

В театральной афише появляется дополнительная связь: растение может принадлежать костюму персонажа, являться скрытым смысловым посылом. В Gismonda Муха изображает Сару Бернар «в великолепном платье и головном уборе из орхидей, с пальмовой ветвью в руке» [8]. Фонд связывает костюм со сценой последнего акта. При этом ветвь изображена в стоячем положении, словно флаг, который символизирует конец пути, финальный этап истории, а цветы выделяют голову, и словно корона украшают победителя в конце его приключения.

Альфонс Муха. Gismonda. 1894.

Альфонс Муха. La Dame aux Camélias. 1896.

На втором изображении растение включено в уже существующую конструкцию: арка, постамент и фигура сохраняют самостоятельность. В La Dame aux Camélias цветочные мотивы распределены по разным уровням. Они носят больше акцентный точечный характер. Фонд упоминает «ещё одну камелию, на этот раз символизирующую смерть» [9]. Эта интерпретация относится к содержанию мотива; композиционно малозначительна, но незаменима для глубины. В Gismonda растение несет в себе важную смысловую и привлекательную для глаза функцию. Совпадение вертикалей, делает ветвь частью общей системы, но не позволяет приписать ей единоличное управление афишей. В La Dame aux Camélias связь строится иначе: небольшие растительные акценты распределены по высоте и обращают внимание на удалённые части афиши. Здесь растение действует для захвата внимания на мелочах и погружает в изучение изображенной афиши, . Смысловые объяснения музея помогают различить цветы, но композиционный вывод из них не следует напрямую. Символическое значение камелии не говорит, почему она помещена именно в нижней части изображения. В афише La Plume цветы ещё теснее соединяются с портретом. Лилии выступают за силуэт головы и входят в пространство медальона. Фонд поясняет: «На Бернар тиара, украшенная лилиями, которую создал Муха» [10]. Растение становится переходом между лицом и обрамлением, смягчая их границу, а так же даруя зрителю ощущение расцветания и молодости.

Сопоставление с рекламой Lefèvre-Utile показывает дальнейшую жизнь этого образа. Лилии выделяют актрису и сохраняют театральную узнаваемость уже в рекламе печенья. Как отмечает фонд, «в рекламных кампаниях Lefèvre-Utile участвовали несколько знаменитостей» [17]. Цветы связаны с товаром через публичный образ исполнительницы. Перенос цветочного головного убора в рекламу печенья особенно важен для связи формы и рекламной задачи.Альфонс Муха. Sarah Bernhardt as La Princesse Lointaine. Афиша для La Plume. 1897.

В La Plume лилии входят в компактную систему портрета и круговой надписи. Персонаж включен в более развёрнутую сцену, где присутствуют мебель, ткань и марка LU. Головной убор сохраняет узнаваемость, но уже не несёт ту же нагрузку относительно всей поверхности. Один и тот же мотив может сохранять образное значение и менять конструктивную функцию. Поэтому повторение растения между афишами не обязательно означает повторение композиции. Сравнение требует учитывать масштаб портрета, количество окружающих предметов и расположение названия. Для рекламы важен не только цветок, но и то, через какой образ продукт получает представление. В этом случае растение участвует в сценическом облике актрисы, а связь с маркой создаётся всей рекламной ситуацией, но при этом само растение уже не захватывает столько внимания конкретно на себе.Альфонс Муха. Sarah Bernhardt — La Princesse Lointaine — Lefèvre-Utile. 1903.

Другой лист Lefèvre-Utile позволяет дополнить это сравнение: вместо одиночного сценического образа Муха показывает светское общество. Фонд связывает обстановку с представлением продукции как предмета потребления высшего общества [29].

Original size 354x520

Альфонс Муха. Biscuits Champagne Lefèvre-Utile. 1896.

В Biscuits Champagne Lefèvre-Utile цветок в причёске и растительные подробности костюма остаются частью образа персонажей. Людей связывают обстановкой, а название получает самостоятельное светлое поле внизу. На фоне La Plume становится заметно, как меняется область действия растительной детали: из перехода между портретом и медальоном она превращается в подробность социальной сцены. Цветы здесь просто постепенно утрачивают свою необходимость, но уже остаются данью памяти культуре.

Движение распространяется на фон

Цветок как каркас. Растительный орнамент во французской рекламной афише 1890–1910-х годов
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators