This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

сразу после второй мировой на сцену выходят прорывные технологии в области трансляции и фиксации звукового сигнала, впервые и навсегда разрывая традиционную схему «композитор — исполнитель — слушатель» целой плеядой новых методов и подходов в работе со звуком

конкретная музыка как подход к созданию произведений сформировался к 1948-му году силами Пьером Шеффером и его коллегами в рамках работы в экспериментальной студии французского радио

Слева: Неизвестный фотограф, Пьер Шеффер, 1960-е гг.; справа: Laszlo Ruszka / INA via Getty Images, Сцена акусмониума для концерта GRM, 1980 г.

Studio d’Essay появляется при Французском радио «Radiodiffusion Francaise» (позже — Radio Television Franchise (RTF)) силами Шеффера к 1942-му году — именно здесь в 1948-м году проходит исторический процесс записи трех материальных этюдов: «Этюд с турникетом» для ксилофона, колоколов, колокольчиков и двух детских игрушечных машин, «Этюд с кастрюлями», «Этюд с железными дорогами», где, цитируя материал за авторством Андрея Смирнова [1],

«использовались звуки идущего локомотива, перестука колес, воя сирен, толчков вагонов и т. п., записанные на парижских вокзалах, обрабатывавшиеся в ритмическом контрапункте с обильным использованием accelerando и crescendo, solo локомотивов и tutti вагонов»

Loading...

продолжая цитату со слов современников в пересказе Андрея Смирнова [1],

«Конкретную музыку стали расценивать как иллюстрацию, как копию шума окружающего нас мира без собственно музыкальных правил. Однако Шеффер вовсе не хотел этого. Чтобы усилить музыкально-звуковую сторону конкретной музыки, он обратил особое внимание на использование музыкальных инструментов. <…> Франсуа Бэйль, оглядываясь назад, отмечает: „Конкретная музыка вовсе не была музыкой шумов. Все было в точности наоборот. В этой музыке использовались все доступные нам ресурсы, музыка в которой использовались все звуки нашей жизни. Звуки конкретной музыки подобно фотографиям и фильмам несут в себе смысл и значение. Они показывают жизнь в соответствии с нашим опытом проживания в повседневном мире“.»

Original size 2250x2006

Неизвестный фотограф, Павильон Phillips по проекту Ле Корбюзье, музыкальное оформления для которого создали Эдгар Варез и Янис Ксенакис, 1958 г.

помимо очевидного прорыва в теоретизации и восприятии записанных не-конвенционально-музыкальных звуков, что в частности несомненно отразилось на самой философии дальнейших звуковых перформансов конкретная музыка, будучи

«„конкретным» использовании «фиксированных» звуков вместо нотации» [1]

 — то бишь в сути своей техникой создания звуковых монтажей из предзаписанных звуков (может показаться чем-то банальным), развивалась в период, когда технические решения для звукомонтажа были чем-то новаторским и прорывным — изначально шеллаковые диски, а позже и магнитная лента того времени были несовершенными и хрупкими носителями информации, что требовало от Шеффера и коллег буквально нащупывать пути к созданию новых произведений и на ходу изучать возможности авангардных аппаратных решений того времени

Эдгар Варезе - Poème Electronique, 1958 г.
9 min

возможность резать и склеивать пленку, проигрывать ее задом наперед и понижать скорость ее движения по лентопротяжному тракту и объединять все это в одной многослойной композиции стала золотым граалем для экспериментальной студии французского радио — возможности были опьяняюще широки, ограниченные только принципиальными недостатками используемых носителей

Original size 3180x3140

Неизвестный фотограф — В павильоне с помощью свободно распределенных громкоговорителей, проекций изображений и цветного света были продемонстрированы возможности техники — Павильон Philips, 1958 г.

«Важным требованием конкретной музыки является то, что материалом композиции служит записанный звук, отделенный тем самым от своего источника и естественного контекста. Фиксированные звуки — название, предложенное взамен выражению „записанные звуки“, подчеркивавшему существование „звучащей реальности“ еще до записи. [1]

«15 мая 1948 года Пьер Шеффер, представляя новое направление, говорил: „Способ композиции с помощью материала, взятого из коллекции экспериментальных звуков, я называю Musique Concrete, чтобы подчеркнуть, что отныне мы более не зависим от предвзятых звуковых абстракций, но используем фрагменты звуков, существующих в своей конкретности, рассматриваемых нами, как звуковые объекты“.» [1]

«Результатом композиции является, как правило, фонограмма. Исполнение конкретной музыки, соответственно, сводится к публичному проигрыванию этой фонограммы.» [1]

Неизвестный фотограф, Пьер Анри и Пьер Шеффер за работой, начало 1950-х гг.

таким образом с приходом магнитной пленки и уникального подхода Шеффера, отделившего звук от его источника и позволившего сосредоточиться на его эмоциональном окрасе и особенностях его восприятия и художественной выразительности, звуковой перформанс как частный звуковой медиум, вырос не только в качестве документаций по сравнению с записью на шеллаковых дисках, но и позволили запечатлеть и воплотить на магнитном слое то, что было фундаментально и концептуально невозможно при использовании винилового резака или фонографа и до появления конкретного подхода, значительно развязывая руки авторам будущих звуковых перформансов

одну из первых масштабных и коллаборативных работ, «Симфонию для одного человека» Пьера Генри и Пьера Шеффера последний описывал как оперу для слепых, спектакль без сюжета, поэму из шумов, вспышек текста — произнесённого или музыкального

Loading...

стоит зацепиться за слова про «оперу для слепых» — здесь отрыв от привычного треугольника «композитор — исполнитель — слушатель» принимает еще более интересный оборот, выходя из пышного зала и позволяя полноценно окунуться в непривязанное к оперному визуальному нарративу звуковое полотно даже незрячим людям — здесь не важно платье Аиды и пачки Лебедей, а сложносочиненная система тернтейблов и микшеров погружает слушателя в нечто совершенно оторванное от привычных декораций и традиций слушания

Достойны упоминания и труды Дафни Орам на Радио БиБиСи:

«Начав карьеру на BBC в начале 1940-х в качестве звукоинженера, в военные годы она оказалась востребована на радио. Однако ее интересы простирались куда дальше простой „балансировки“ уровней на классических концертах» [4]

«По вечерам, после окончания рабочего дня, она в одиночку экспериментировала с оборудованием BBC. По воспоминаниям, она собирала в одной комнате списанные магнитофоны, соединяла их в цепочку, проводила опыты, а под утро возвращала аппаратуру на место. Так рождалась библиотека уникальных звуков и неортодоксальных композиций, в которых сочетались оркестровые элементы, живая электроника и манипуляции с записью» [4]

Original size 1816x1328

Неизвестный фотограф, Дафна Орам в BBC, конец 1950-х гг.

«Одной из самых примечательных ее ранних работ стала композиция „Still Point“, написанная в 1949 году. Это 30-минутное произведение для „двойного оркестра“, фрагментов заранее записанных инструментальных звуков (на трех дисках со скоростью 78 об/мин) и live-обработки, использующей стандартное радиооборудование того времени. Сегодня „Still Point“ по праву считается одной из самых первых партитур, объединивших акустический оркестр и живую электронную манипуляцию» [4]

Loading...

Несмотря на долгое отсутствие интереса со стороны BBC, успех первого полностью электронного саундтрека Орам к постановке «Амфитрион-38» (1957) привел к созданию легендарной Радиофонической мастерской, которую она возглавила вместе с Десмондом Брискоу

Loading...

Однако тогда их взгляды на предназначение студии разошлись: BBC хотело получать простые звуковые эффекты, а Орам стремилась к экспериментам. Уже через год она ушла, основала собственную студию «Oramics» и разработала там уникальный одноименный метод синтеза звука с помощью ручной отрисовки на 35-мм пленке — крайне неортодоксальный и прорывной для своего времени подход, который еще найдет свое применение в будущем (например — отдаленно похожий по принципу Bitmap Player, созданный для получения сонограмм в формате картинок (.bmp) и преобразования картинок в звук)

Original size 3432x2296

Фред Вуд — Система Oramics Дафны Орам использовала нарисованные вручную 35-миллиметровые киноплёнки для генерации звука, между 1962 и 1969 г.

безусловно, важнейшей работой периода для всего современного искусства в целом и звукового перформанса в частности следует считать произведения Джона Кейджа «4’ 33» , где сутью произведение стало „отсутствие преднамеренных звуковых событий“, или, вернее, тишина, всегда по-разному повисающая в зале, где его играют

читаем у Кана [6]: изначально носившее название «безмолвный исполнитель», впервые представленное в августе 1952-го, произведение воздерживалось от конкретного состава исполнителей, позволяя использовать «любые инструменты и комбинации инструментов» для создания тишины на протяжении 33 секунд первого акта, 2 минут 40 секунд второго и 1 минуты 20 секунд третьего — исполнителям согласно партитуре было дано письменное указание «Tacet» («молчать») для всех трех частей

Loading...
Chapter:
1
2
3
4
5
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators