
Язык скорби. Жесты плача в византийской живописи XII века
Концепция
Как изобразить горе, если лик должен оставаться спокойным?
Византийская живопись строится вокруг лика, который смотрит на молящегося спокойно и прямо. Бесстрастие святого понималось как знак преображённой природы, поэтому сильное чувство долго оставалось на периферии храмовой росписи. В XII веке, в эпоху Комнинов, положение меняется. Персонажи склоняются над мёртвым телом, закрывают лица, прижимаются щекой к щеке, а над сценой плачут ангелы. Тема выбрана потому, что в ней видно, как художники передавали горе внутри строгого канона и не разрушали его. Отправной точкой служит статья Генри Магуайра «Изображение скорби в средневизантийском искусстве» (1977). Составители сборника «Managing Emotion in Byzantium» называют её работой, с которой византинистика начала изучать эмоции[10]. Магуайр показал, что горе передаётся повторяющимися жестами, от бурного античного плача до руки у лица и покрытой головы[9]. Позже он связал эти сцены с церковной риторикой плача, прежде всего с гомилией Георгия Никомидийского на Великую пятницу[8, p. 91–108; 9, p. 161].
Материал отобран по трём признакам
Первый признак касается даты. Нерези датирована надписью 1164 года[2, с. 95–96; 11], Курбиново надписью 1191 года[3], Мирож относят к середине века, не позднее 1156 года[1, с. 107–112; 5], а Касторию Лазарев датирует концом XII века[2, с. 101]. Второй признак касается сюжета. В исследование вошли только сцены, где горе составляет содержание изображения, то есть «Распятие», «Снятие с креста», «Оплакивание» и «Успение». Третий признак касается традиции. Сравнения ведутся внутри византийского круга, к которому принадлежат и греческие мастера, работавшие на Руси, а мозаика Дафни конца XI века служит точкой отсчёта. Рубрикация построена по типологии жестов и по нарастанию силы выражения. Первый раздел посвящён тихой скорби, то есть наклону головы и руке у лица. Второй проверяет, есть ли в росписях бурный плач. Третий разбирает центральный жест, объятие щекой к щеке, а четвёртый показывает, как в конце века жест растворяется в стиле. Внутри раздела примеры идут от раннего памятника к позднему. Датировки и стилистические оценки взяты из работ В. Н. Лазарева, В. Д. Сарабьянова, О. В. Овчаровой и И. Синкевич. Работы Магуайра объясняют, как византийцы понимали жесты горя. Литературные тексты привлекаются только там, где они объясняют выбор художника, а предметом анализа остаётся само изображение.
Как византийская живопись, где идеалом остаётся бесстрастный лик, выработала зрительный язык для изображения горя?
В XII веке скорбь в византийской живописи передаётся не спонтанной мимикой, а системой узнаваемых жестов, связанной с церковной риторикой плача. Каждый жест несёт свой оттенок горя, и в росписях от Мирожа и Нерези до Курбиново складывается своего рода словарь скорби.
Пролог. До плача
Начнём с образа, где горе уже есть, но ещё не нарушает равновесия. Это «Распятие» в кафоликоне монастыря Дафни под Афинами, которое в каталоге BYZART относят к концу XI века[6].


Мастера мозаик Дафни. Распятие. Конец XI в. Мозаика. Кафоликон монастыря Дафни, Аттика, Греция
На золотом фоне стоят крест, Богоматерь и Иоанн Богослов. Тело Христа изогнуто едва заметно, глаза закрыты, и смерть показана как покой. Пустое золото вокруг фигур превращает скорбь в молчание.


Мастера мозаик Дафни. Распятие (фрагменты). Конец XI в. Мозаика. Кафоликон монастыря Дафни, Аттика, Греция
Каждая фигура уже несёт свой жест. Богоматерь указывает на Сына, как свидетельница, а Иоанн подносит руку к лицу и повторяет созерцательную позу античных плакальщиков[9]. Мастер знает жесты горя, но дозирует их. Значит, словарь скорби существовал и до XII века.


Константинопольский иконописец. Богоматерь Владимирская. Первая треть XII в. Дерево, темпера. Храм-музей Святителя Николая в Толмачах при Государственной Третьяковской галерее, Москва
Икона Богоматери Владимирской, привезённая из Константинополя в первой трети XII века, относится к типу «Умиление». Младенец прижимается щекой к щеке матери, а её взгляд обращён к зрителю. Этот жест нежности вернётся в «Оплакивании», где мать прижимается к мёртвому Сыну.
Наклон головы. Тихая скорбь
Самый древний жест горя состоит в том, что голова склонена, а рука поднесена к щеке. Магуайр возводит его к античному погребальному искусству[9]. В XII веке этот жест обычно достаётся Иоанну и мужчинам, которые хоронят Христа.
Мастера Мирожского монастыря. Оплакивание. Ок. 1140 г. Фреска. Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря, Псков, Россия
«Оплакивание» занимает люнету северной стены собора[1, с. 107–112]. Тело Христа лежит горизонталью вдоль люнеты, над ним склоняются Богоматерь и Иоанн, по сторонам стоят мироносицы с покрытыми головами и Никодим, вверху летят ангелы. У каждого участника своя роль в общем плаче.
Мастера Мирожского монастыря. Оплакивание (фрагмент, Богоматерь и апостол Иоанн у тела Христа). Ок. 1140 г. Фреска. Спасо-Преображенский собор Мирожского монастыря, Псков, Россия
Скорбь Иоанна построена через наклон. Фигура подаётся к телу, голова опущена, линия плеч повторяет изгиб тела Христа. Чувство выражено не мимикой, а положением головы. Никодим соединяет горе с заботой о погребении. По наблюдению Лазарева, псковские мастера стремились передать скорбь, но «никогда не впадают в преувеличенную эмоциональность»[1, с. 107–112]. Сдержанность достаётся тем, кто занят телом.
Мастер Нерези. Оплакивание и преподобные. 1164 г. Фреска. Церковь Св. Пантелеимона, Нерези, Северная Македония
В Нерези «Оплакивание» помещено над рядом неподвижных преподобных. Для монахов этого храма плач над Христом входил в переживание Страстной седмицы[4]. Зритель видит рядом молитвенный покой и горе.
Мастер Нерези. Оплакивание. 1164 г. Фреска. Церковь Св. Пантелеимона, Нерези, Северная Македония
Иоанн в нерезийской сцене держит руку Христа, и его согнутая фигура ведёт взгляд к Богоматери и Сыну[7]. Тихая скорбь здесь уже ищет прикосновения к телу.
Вопль, которого нет. Сдержанность как правило
Вскинутые руки и вырванные волосы Магуайр относит к бурной скорби античных плакальщиц[9]. Важно проверить, есть ли такие жесты в росписях XII века.
Мастер Нерези. Оплакивание. 1164 г. Фреска. Церковь Св. Пантелеимона, Нерези, Северная Македония
В Нерези сила горя передана через лица. В Smarthistory отмечено, что «складки горя прорезают их лица», и это редкость для византийского искусства (пер. автора)[7]. Вторым средством становится пейзаж, где холмы опускаются к центру и направляют взгляд к фигурам[7]. По словам Лазарева, линия служила мастеру Нерези «совершенным средством для достижения нужных эмоциональных акцентов»[2, с. 96]. Бурные жесты античного плача в рассмотренных росписях почти не встречаются. Крик передаётся линией, наклоном и пейзажем. Уверенных примеров вырванных волос или разорванной одежды в рассмотренных фресках нет. Словарь скорби XII века избирателен, и это первое уточнение гипотезы.











