Original size 2565x3600

Телесность в акциях группы «Коллективные действия»

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Историко-культурный контекст
  3. «Пустое действие»
  4. Документация как второе тело перформанса
  5. Заключение
  6. Список источников информации

Концепция

В акциях группы «Коллективные действия» проблема телесности возникает неочевидно. На фоне западного концептуализма их перформансы могут показаться почти «нетелесными»: здесь нет демонстративной пластики, обнажения, боли, физического предела или тела художника как главного зрелищного объекта. Екатерина Бобринская точно формулирует эту особенность: «В акциях московских концептуалистов — в отличие от западной традиции перформанса — действие почти никогда не строилось [на] пластике человеческого тела. Пространственный, а не пластический характер акций <…> способствовал их невыявленности, растворенности в окружающей среде, их чисто концептуальной „незаметности“».

Именно эта «незаметность» становится отправной точкой исследования.

Гипотеза состоит в том, что «Коллективные действия» не устраняют тело из перформанса, а лишают его зрелищной центральности. Телесность в их акциях существует не как пластическая выразительность, а как условие возникновения художественного события: через ожидание, перемещение, дистанцию, коллективное восприятие, документацию, след, дыхание, указание и пространство.

Акция «Третий вариант», 1978

Поэтому анализ акций группы требует смещения вопроса. Важно не искать в них тело как очевидный объект изображения или действия, а проследить, каким образом оно распределяется между участниками, ландшафтом, временем, текстом и последующей фиксацией события. В этом смысле практика «КД» может быть рассмотрена не как «слабая» версия западного концептуализма, а как особая модель позднесоветского перформативного опыта.

Историко-культурный контекст

Для понимания акций «Коллективных действий» важно учитывать общую логику концептуального искусства. В западном концептуализме, который Люси Липпард описывала через процесс дематериализации художественного объекта, произведение все чаще существует не как материальная вещь, а как идея, текст, инструкция, документация или ситуация. Искусство смещается от объекта к условиям его восприятия, описания и интерпретации.

В московском концептуализме эта логика получает иной смысл. Здесь дематериализация связана не только с пересмотром художественного объекта, но и с анализом языка советской реальности. Соцреализм для концептуалистов оказывается «не только материалом, подлежащим деконструкции», но и «предзаданным советскому человеку „языком“, пронизывающим все его бытие, диктующим и навязывающим ему логику понимания и восприятия».

Соцреалистический язык при этом стремится скрыть собственную условность: он «пыта[ется] мимикрировать под непосредственную реальность» и претендует на «адекватность жизни». Это принципиально для разговора о теле. Если идеология выдает себя за естественный порядок мира, то она формирует не только способы изображения, но и модели поведения. Советское тело существует внутри заранее заданных сценариев: оно трудится, участвует в коллективных ритуалах, демонстрирует дисциплину, правильную публичность и социальную полезность.

На этом фоне акции «Коллективных действий» можно рассматривать как следующий шаг концептуальной дематериализации. Если концептуализм ослабляет статус художественного объекта, то «КД» дематериализуют не только объект, но и тело. Они выводят его из привычных советских моделей действия (труда, демонстрации, героического жеста, публичной выразительности) и помещают в ситуации ожидания, неопределенности, дистанции и слабого различения.

Тело перестает быть носителем идеологически читаемого поведения и становится частью пространство-времени.

«Пустое действие»

Группа «Коллективные действия» возникает внутри московского концептуализма, но довольно быстро вырабатывает собственную форму работы с событием. В отличие от художественных практик, ориентированных на объект, изображение или выразительный жест, акции «КД» строятся вокруг минимального действия, вынесенного в пространство и почти растворенного в нем. Не случайно участники группы формулировали свою позицию как особую практику: «Наша деятельность есть духовная практика».

Акция не предъявляет зрителю готовый образ, а создает ситуацию, в которой обыденное состояние (ожидание, движение, взгляд вдаль, пребывание в ландшафте) начинает переживаться как художественное событие.

Именно поэтому для «КД» оказывается принципиальным понятие «пустого действия». Оно не означает отсутствия события, скорее наоборот: событие возникает там, где оно почти неотличимо от окружающего фона. В акциях группы действие «стремилось почти незаметно отделиться от окружающего пейзажного фона и столь же незаметно раствориться в нем». Эта невыявленность становится не слабостью, а основным художественным приемом.

Перформанс перестает быть демонстрацией и превращается в работу с границей: между искусством и жизнью, действием и ожиданием, событием и его фоном. Как точно сформулировано в одном из описаний концептуальной стратегии, «не само искусство, а только его границы составляют часто предмет концептуальных работ». Для «Коллективных действий» этой границей становится не музейная рама и не объект, а само состояние присутствия в пространстве.

Характерно, что Андрей Монастырский описывал поле как особую сцену или холст, где совершались минимальные акции. При этом их смысл заключался не столько в самом событии, сколько в эстетизации «чисто языковых, демонстрационных отношений: ближе, дальше, „полоса неразличения“, край, центр, неожиданность, ожидание, протекание времени».

Этот перечень особенно важен для разговора о телесности. На первый взгляд речь идет об абстрактных категориях, но каждая из них переживается телесно. Ближе и дальше определяются положением зрителя, край и центр — длительностью физического пребывания, а «полоса неразличения» — пределом зрительного восприятия.

post

Одной из ключевых акций, в которой эта логика проявилась наиболее ясно, стало «Появление» 1976 года. Накануне акции Лев Рубинштейн, Андрей Монастырский и Никита Алексеев придумали идею совместной работы. На пустырь в Измайловском парке было приглашено около двадцати человек. В морозное мартовское утро они собрались у края опушки: курили, разговаривали, рассказывали друг другу страшные и смешные анекдоты. В какой-то момент с другого конца поля к ним начали двигаться две фигуры. Присутствующие не сразу заметили их приближение: событие возникало не как резкий жест, а как почти незаметное изменение в поле зрения. Этими фигурами были Лев Рубинштейн и Никита Алексеев, которые, дойдя до зрителей, вручили им карточки, подтверждающие их присутствие на акции.

«Появление» делает телесность не объектом наблюдения, а условием неуверенности.

Original size 1802x1174

Лев Рубинштейн и Никита Алексеев, «Появление», 1976 г.

Зрители физически находятся в пространстве акции, но не знают, началась ли она. Их тела уже участвуют, хотя сознание еще не распознало событие как художественное. Курение, разговор, стояние на морозе, взгляд в сторону поля — все эти повседневные жесты оказываются не внешним фоном, а частью структуры акции.

Тело у «КД» не предъявляется как пластическая форма, но именно через него возникает опыт ожидания, дистанции и запоздалого понимания.

Если в «Появлении» тело существует на расстоянии (как фигура в пространстве, как медленное приближение и событие на границе видимости), то в акции Андрея Монастырского «Палец» 1977 года телесность оказывается предельно приближенной, но еще более редуцированной. Здесь уже нет поля, горизонта и ожидания. Вместо пространственной дистанции возникает камерная ситуация, где тело сведено к минимальному фрагменту — указательному пальцу.

Original size 1886x1229

Андрей Монастырский, «Палец», 1977

Исследователь Кирилл Корчагин в работе «Между дзэном и концептуализмом. „Коллективные действия“ на рубеже 1970–1980-х годов» отмечает, что уже в ранних камерных акциях Монастырского появляется интерес к ситуации «автореференциальности», когда «знак тавтологически указывает на самого себя», отсылая не к внешнему объекту, а «к самой операции указания». В «Пальце» этот эффект достигается предельно простыми средствами: на стене закреплена черная вытянутая коробка без дна; в верхней части сделано круглое отверстие, ниже помещен текст: «Палец, или указание на самого себя как на предмет внешний по отношению к самому себе». Участник просовывает руку снизу внутрь коробки и через отверстие направляет собственный указательный палец на самого себя.

Монастырский продолжает проблему присутствия, но переносит ее из пространства ландшафта в пространство знака.

Телесность становится концептуальной операцией: палец оказывается одновременно частью тела, знаком, объектом и действием.

Телесность в акциях группы «Коллективные действия»
Project created at 14.07.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators