Original size 1140x1600

Способы персонификации смерти в искусстве Античности и Средневековья

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

1. Смерть-проводник: торжественный брат Сна
2. Смерть-уравнитель: от знака к фигуре
3. Вооружённая смерть: меч, стрела, коса

Концепция

Если попросить человека нарисовать смерть, скорее всего, получится скелет с косой. А что нарисовал бы древний грек? Смерть — единственная тема, которую никто никогда не видел, поэтому каждый раз, когда художник давал ей облик, ему приходилось решать, что именно он показывает: сам момент ухода, того, кто уводит, или того, кто решает. Такой образ называют персонификацией — смерть показана как действующее лицо со своим телом, возрастом и вещами в руках. Я выбрала эту тему, потому что она касается каждого, и мне интересно, какими образами люди разных веков помогали себе говорить о том, о чём говорить страшно. Сегодня смерть с косой знакома всем, она живёт в кино, играх и комиксах, и мы редко задумываемся, откуда она взялась и всегда ли выглядела именно так.

Original size 1552x1150

Кратер Эвфрония, сторона B: молодые афиняне вооружаются. Аттический краснофигурный кратер, подписан гончаром Эвксифеем и вазописцем Эвфронием, около 515 г. до н. э., Национальный музей Черветери (до 2008 г. хранился в Метрополитен-музее, Нью-Йорк)

Обычно образы смерти выстраивают в одну линию: красивый крылатый юноша в Античности, скелет с косой в Средневековье. Такая линия удобна, но получается, что менялся только вкус эпохи, а сама смерть оставалась той же. Мне это показалось слишком простым. Ключевой вопрос исследования: как смерть получает облик персонажа, какими средствами это делается (тело, возраст, атрибуты, жесты, отношение к человеку) и как зритель понимает, что перед ним именно она. Моя гипотеза — образ смерти меняется не по прямой от эпохи к эпохе, а по задаче, которую он решает: где-то нужно утешить, где-то напомнить о равенстве, где-то напугать. Поэтому одну и ту же мысль, например, что смерть одинакова для всех, можно найти и в римской мозаике, и в средневековой фреске, хотя выражена она будет по-разному.

Для работы я отобрала восемь памятников — от вазописи VI века до нашей эры до фресок XV века. Условия такие: известны место хранения и время создания, а смерть показана действующим лицом, то есть персонажем, который что-то делает. Исключение одно — помпейская мозаика с черепом. Фигуры в ней нет, но она нужна, чтобы увидеть, где персонификация заканчивается и остаётся один знак. Я не брала изображения умерших и сами тела, потому что это образ человека, а не смерти. Не вошли этрусские Харун и Вант (это демоны подземного мира), сюжет «Три живых и три мёртвых» (там показаны мёртвые, а не сама Смерть) и римские саркофаги с крылатым мальчиком, где трудно понять, Эрот это или Танатос.

Работу я разделила на три части по тому, какую роль смерть играет в изображении. В первой она проводник, который бережно уносит героя («Проводник»). Во второй она одинакова для всех («Уравнитель»). В третьей приходит с мечом, луком или косой («Вооружённая смерть»). Внутри каждой части памятники идут по времени. Такое деление позволяет поставить рядом вещи, которые разделяют полторы тысячи лет, но которые говорят об одном. Каждый памятник я разбираю одинаково: что это за вещь, кто и для чего её сделал, как выглядит смерть по пяти параметрам (анатомия, возраст, атрибуты, жест, отношение к человеку) и по чему зритель её узнаёт. В конце я сравниваю все средства между собой и делаю вывод о гипотезе.

Текстовые источники я выбирала так, чтобы можно было проверить каждый факт. В первую очередь это музейные описания (Британский музей, Оксфордский центр классического искусства), затем статьи и диссертация о «Пляске смерти» и о фресках в Храстовле. Популярные сайты я брала только там, где не нашла другого описания, и сверяла их между собой. Свои догадки называю догадками. Цитат мало, они короткие, остальное пересказано, и рядом стоит номер источника. Я надеюсь, что работа покажет: образ смерти не обязан быть страшным. В разные времена он был то торжественным и спокойным, то строгим, то почти будничным, то беспощадным. Когда мы видим, как люди выбирали для смерти облик, мы немного лучше понимаем, как они сами жили и о чём думали.

Original size 5262x730

«Пляска смерти», 1490, Иван из Кастава (Johannes de Castua), церковь Св. Троицы, Храстовле, Словенская Истрия.

Объект исследования — образы персонификации смерти в искусстве Античности и Средневековья.Предмет исследования — средства, которыми создаётся облик смерти (анатомия, возраст, атрибуты, жест, отношение к человеку), и способы, которыми зритель его узнаёт.Цель — проверить, зависит ли образ смерти от культурной задачи, а не от эпохи. Задачи: • выбрать памятники, где смерть показана действующим лицом или знаком; • разделить их по задачам: проводник, уравнитель, вооружённая смерть; • разобрать каждый памятник по пяти параметрам; • сравнить средства персонификации между задачами и эпохами; • сделать вывод о гипотезе.

ПРОВОДНИК

Торжественный брат Сна

Начну с самой ранней задачи: смерть выполняет чужую волю. В греческом мифе Танатос — бог смерти, а его брат-близнец Гипнос — бог сна. Сами они почти ничего не решают, их посылают. Рассмотрим два памятника, где эти двое уносят тело погибшего воина.

Original size 1215x1200

Кратер Эвфрония, сторона A: Танатос и Гипнос поднимают тело Сарпедона, Гермес стоит между ними. Около 515 г. до н. э., Национальный музей Черветери

← Кратер Эвфрония, деталь: крылатая фигура склоняется над телом Сарпедона, справа Гермес. Около 515 г. до н. э., Национальный музей Черветери.Аттический кратер, большой сосуд для смешивания вина с водой, расписал около 515 года до н. э. мастер Эвфроний. Его нашли в этрусской гробнице близ Черветери в 1971 году, с 1972 по 2008 год он хранился в Метрополитен-музее, потом его вернули в Италию [1][2]. Такие сосуды делали для пиров, и заказчиком, скорее всего, была состоятельная знать. Сюжет взят из «Илиады»: Сарпедон, сын Зевса, погиб под Троей, и бог Гермес руководит теми, кто уносит его тело на родину для погребения. Две крылатые фигуры по бокам от тела почти повторяют друг друга. Различить смерть и сон можно только по именам, написанным рядом.

Значит, зритель узнавал Танатоса не по особому «лику смерти», а по роли в сцене — крылатый воин, который подхватывает мёртвого героя, и есть проводник. Анатомия обычная, человеческая, без признаков разложения. Атрибут один — крылья. Жест простой — берёт и несёт. Отношение к человеку почтительное. Смерть здесь часть порядка, которым управляют боги, героя уносят с почестями.

Original size 5262x3099

Кратер Эвфрония, сторона A, фрагмент: тело Сарпедона и крылатые фигуры. Около 515 г. до н. э., Национальный музей Черветери

Если всмотреться в центральную группу, видно, что тело Сарпедона тяжёлое: оно провисает между крылатыми воинами, рука почти касается земли, а в теле торчат копья. Крылатые склонили головы под тяжестью ноши, а Гермес стоит прямо и поднимает руку, будто направляет шествие. Мне кажется, мастер показывает не страх, а труд: смерть здесь работает, и работа эта нелёгкая.

Original size 3720x5262

Белофонный лекиф «Гипнос и Танатос несут тело воина к гробнице», около 435–425 гг. до н. э., мастер Танатоса, Британский музей

← Белофонный лекиф, общий вид, около 435–425 гг. до н. э., Британский музей.Лекиф — узкий сосуд для масла. Этот расписан около 435–425 гг. до н. э. «мастером Танатоса»: имя условное, так называют вазописца по его работам. Здесь те же две фигуры несут тело воина к могиле, которую обозначают стела с лентами и шлем [3]. Меняется не сюжет, а место, где его видят. Такие сосуды ставили у могилы и клали в погребение, поэтому героическая сцена с поля боя переехала в частный обряд. Мне кажется, это можно понимать как утешение: твой близкий уходит не так, как уходят безымянные, его несут те же, кто нёс героя. Прямых свидетельств, что так думали заказчики, нет, это моя интерпретация.

Original size 533x461

Белофонный лекиф «Гипнос и Танатос несут тело воина к гробнице», фрагмент: стела с лентами и шлем. Около 435–425 гг. до н. э., мастер Танатоса, Британский музей

Есть ещё одна деталь, над которой нам стоит задуматься. Другой лекиф из того же музея долго считали изображением Борея и Зефира, несущих тело воина, и только позже определили как Гипноса и Танатоса [4]. Получается, что два крылатых юноши могли быть и смертью, и ветрами. Если даже специалисты спорили, то для древнего зрителя главным было, скорее всего, не лицо, а то, что рядом: тело, стела, могила. Облик смерти здесь не удерживает смысл, его держит сцена.

Original size 5262x3720

Белофонный лекиф: развёртка росписи с двумя крылатыми фигурами и телом воина, V в. до н. э., Британский музей. Долго считался изображением Борея и Зефира

Таким образом, в первой части смерть — не противник и не судья, а исполнитель поручения, и её образ строится на достоинстве и спокойствии. Узнаётся она по сцене и по подписям, а не по лицу. Для гипотезы это первый пример: образ нужен, чтобы сделать уход героя почётным и немного утешить. Мне кажется, это очень человеческое решение: прежде чем смерти можно было бояться, её нужно было как-то вынести, и грек делает её похожей на воина, который бережно несёт тело. Но такая «мягкая» смерть не была единственной даже в Античности.

УРАВНИТЕЛЬ

От знака к фигуре

Вторая задача другая: смерть не ведёт героя, а напоминает, что она одинакова для всех. Здесь можно проверить гипотезу: если задача одна, а средства разные, значит, образ зависит от задачи, а не от века.

Original size 2200x2506

Мозаика «Memento mori» из дома-мастерской I, 5, 2 в Помпеях, 30 г. до н. э. — 14 г. н. э., Национальный археологический музей Неаполя

← Мозаика «Memento mori», деталь: череп и знак бедности (сумка с посохом). Национальный археологический музей Неаполя.Мозаику нашли в Помпеях в доме-мастерской, сделана она на рубеже эр, а сейчас хранится в Национальном археологическом музее Неаполя. Череп подвешен на отвесе к строительному уровню (либелле). Под ним бабочка (душа) на колесе (судьба), по сторонам — знаки богатства и бедности [7]. Датировки в популярных источниках расходятся, я беру данные музея. Фигуры здесь нет, и в этом, как мне кажется, главная хитрость: смерть показана как будничная вещь. Отвес даёт прямую линию, перед которой одинаковы и богатый, и бедный. Мозаика лежала в триклинии, то есть в столовой, поэтому, скорее всего, она обращалась к обедающим. Представим: человек возлежит за столом, а у него перед глазами напоминание, что праздник не вечен. Ни жеста, ни взгляда не нужно — смерть узнаётся по знаку (череп) и по месту, где он лежит.

Original size 499x768

Гийо Маршан, «Пляска смерти», лист с парой «живой и мёртвый» и стихами, Париж, 1485

Следующая работа — печатная версия росписи, которая была на кладбище Невинных в Париже (1424–25) и которую уничтожили в 1669 году [8][9]. Гравюры в 1485 году выпустил парижский печатник Гийо Маршан. Оригинал утрачен, а гравюры повторяют его не во всём, поэтому я анализирую именно копию, а не саму фреску. На листах живой человек стоит в паре с мертвецом. Мертвец здесь скорее обнажённый иссохший труп, чем чистый скелет. Главное новшество по сравнению с Помпеями — текст: под картинкой стоят стихи, и пара «человек и смерть» становится диалогом. Мысль о равенстве уже не нужно угадывать по знакам. У смерти появляется голос: в Помпеях она молчаливый знак, а на гравюрах собеседник. К тому же печать сделала образ доступным многим читателям [8].

Способы персонификации смерти в искусстве Античности и Средневековья
Project created at 19.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators