Современная фотография все чаще обращается к тому, что не попадает в кадр в буквальном смысле — к пустоте. Она перестает быть только свидетельством присутствия и становится инструментом работы с отсутствием: незаполненным пространством, молчанием пейзажа, паузой между событиями, стертым следом человека. В последние десятилетия пустота в фотографии перестала восприниматься как технический брак или композиционная недостаточность. Напротив, она превратилась в самостоятельный художественный прием и смыслообразующий элемент, позволяющий говорить о травме, памяти, утрате или же хрупкости повседневного опыта.Данное визуальное исследование посвящено изучению того, как пустота функционирует в работах современных фотографов и какие художественные возможности она открывает. В центре внимания находится не только физическое отсутствие объектов в кадре, но и ощущение пустоты, которое может возникать благодаря композиции, свету, цвету, масштабу, перспективе и характеру изображённого пространства. Пустота может восприниматься по-разному: как спокойствие и созерцание, одиночество и отчуждение, ожидание, тревога или даже присутствие чего-то невидимого. Таким образом, она становится способом передачи того, что не всегда возможно выразить через прямое изображение человека или конкретного события.

Особый интерес представляет то, как фотографы используют пустое пространство для взаимодействия со зрителем. Когда привычные визуальные ориентиры исчезают или отходят на второй план, внимание переключается на детали, структуру пространства и собственные ощущения от изображения. В таких фотографиях зрителю предоставляется возможность самостоятельно интерпретировать увиденное, заполняя визуальную и смысловую пустоту личными ассоциациями и переживаниями. При этом отсутствие очевидного сюжета не означает отсутствия содержания: напротив, оно может усиливать выразительность фотографии и делать её более многозначной.В рамках исследования пустота рассматривается как самостоятельный художественный приём, который проявляется в различных жанрах и визуальных подходах современной фотографии. Важно понять, какие функции она выполняет, какими средствами создаётся и как меняется её восприятие в зависимости от авторского замысла и изображаемой среды.Для более глубокого понимания этой темы далее будут рассмотрены и сопоставлены работы некоторых фотографов. Несмотря на различия в их художественных подходах, каждый из фотографов по-своему обращается к мотиву пустоты, раскрывая его через пространство, свет, отсутствие человека или особую атмосферу кадра. Сравнение их работ позволит выявить общие закономерности и индивидуальные способы использования пустоты, а также определить, какое значение она приобретает в визуальном языке современной фотографии.
Рубрикатор
_ Hiroshi Sugimoto _ _ Thomas Struth _ _ _ Rinko Kawauchi _ _ _ _ Nadav Kander _ _ _ _ _ Todd Hido
Hiroshi Sugimoto
Seascapes
Желтое море, Чеджу, Хироси Сугимото, 1992
Серия Seascapes началась в 1980 году и продолжается до сих пор: Сугимото снимал её в примерно 250 точках мира — от Ла-Манша и Арктики до Тасманова и Чёрного моря. Каждый кадр — чёрно-белый, одинакового формата, горизонт строго по центру, делит кадр ровно пополам — небо и вода, ничего больше. Никакой суши, лодок, людей. Один раз в год, в новогодний день, он даже выбирает момент, когда на воде гарантированно нет судов. Он рассуждал о «памяти крови»: если проследить личную память назад, через память родителей, дедов, сотен поколений предков, то упрёшься в образ первого человека, который встал перед океаном и осознал «я здесь. Кто я?». Землю человечество неузнаваемо изменило — а море осталось тем же. Поэтому морской пейзаж — единственное «изображение», которое можно разделять с нашими предками. Пустота здесь — не отсутствие содержания, а его предельное сгущение: кадр очищен от всего случайного, чтобы остался только зритель и вечность, как ощущение начала.


Бассов пролив, Тейбл‑Кейп, Хироси Сугимото, 1997 \ Японское море, остров Рисири, Хироси Сугимото, 1996
«Резкая линия горизонта и безоблачное небо — вот начало моего сознания, — пишет Сугимото, — оттуда мои мысли устремляются к истокам самого человеческого сознания…»
Hiroshi Sugimoto
Серия «Seascapes», Хироси Сугимото
Хироси работает с камерой большого формата 8×10, где выдержки длятся до трёх часов. За это время волны усредняются: море перестаёт быть событием (движение волн, гребень, брызги) и становится состоянием — гладью с «вечными складками». Композиционно кадр симметричен, а симметрия — это застывание, отказ от драматургии. Глаз не находит точки входа и приоритета: ни переднего плана, ни глубины. Единственное событие снимка — сама граница. При этом Сугимото добивается, чтобы она была то острой бритвой, то почти растворённой в дымке — и вся «жизнь» серии живёт в этой вариации тона при неизменной схеме. Чёрно-белая палитра цветов — это информация о поверхности, о «сейчас». Хироси её убирает, и остаётся чистый тон: серия превращается в абстракцию из двух полей серого. Также присутствуют удалённость и высшая точка. Съёмка всегда происходит с возвышения и на пределе дальности: конкретное место аннигилируется.
Северная часть Тихого океана, Стинсон‑Бич, Хироси Сугимото, 1994


Ионическое море, Санта‑Чезереа, Хироси Сугимото, 1993 \ Бассов пролив, мыс Тейбл, Хироси Сугимото, 1997
Серия «Seascapes», Хироси Сугимото
Theaters
Theaters, пожалуй, самая известная его серия. Обычная фотография ловит мгновение — тут Сугимото записывает целую длительность. В кадре одновременно «находятся» все кадры фильма, но именно поэтому на снимке не видно ничего: наложение тысяч изображений даёт чистый белый прямоугольник. Пустота экрана — это не отсутствие содержания, а его сверхплотное присутствие, физически невозможное для восприятия.
U.A. Fox, Нью‑Йорк, Хироси Сугимото, 1976
Здесь выдержка стирает повествование. Свет от проектора за два часа «отпечатывает» архитектуру зала: то, что обычно тонет в темноте во время сеанса, — бархат занавесов, лепные колонны, декор потолка, ряды кресел — наоборот, проявляется в слабом свечении. Кадр строится как диалог. Ослепительно белое «ничто» в центре и подробно прописанная архитектура вокруг. Пустота экрана работает как источник света, и в этом смысле серия — не о фильмах, а о залах: каждый снимок — портрет одного кинотеатра, «отпечатанный» светом случайного фильма. Сугимото сам подбирает точку камеры так, чтобы она была равноудалена от стен и экрана — тогда архитектура резка везде, без перспективных искажений. Пустота здесь искусственно устроенная — сцена, очищенная для созерцания. Кинотеатр, лишённый публики, перестаёт быть местом события и становится памятником ожиданию: «что-то сейчас произойдёт» — но не происходит.


U.A. Belle Vue, Нью‑Йорк, Хироси Сугимото, 1977 \ Согэцу‑холл, Токио, Хироси Сугимото, 2017
Кинотеатры, которые он снимал в XX веке, в основном уже закрылись. Позже Хироси вернулся к теме в подцикле «Abandoned Theaters»: он «временно оживлял» полуразрушенные залы, запуская в них проекцию, — то есть буквально возвращал им функцию ради одного снимка. Пустой светящийся экран в мёртвом зале — метафора: медиа умерло, свет остался.
Stadium Drive‑In, Orange, Хироси Сугимото, 1993
Thomas Struth
Томас Штрут начал учиться в Дюссельдорфской академии художеств осенью 1973 года, а в 1974 году поступил в класс Герхарда Рихтера. Каждый год студенты академии представляли свои новые работы на выставке под названием Rundgang. Для выставки в феврале 1976 года Штрут решил сместить акцент в своих фотографиях и сосредоточиться на самой улице, а не на фигуре в городском контексте. Он создал сетку из сорока девяти фотографий улиц Дюссельдорфа, семь на семь, каждая из которых построена вокруг центральной перспективы.
Düsseldorf
Friedrich-Ebert-Strasse, Томас Штрут, Дюссельдорф, 1979
«Я хотел создавать фотографии, настолько сложные и детализированные, что на них можно смотреть бесконечно и всё равно не увидеть всей картины.»
Thomas Struth












