Рубрикатор
Концепция I. Невозможность возвращения. «Зелёная рыба» (1997) II. Отчаяние как структура времени. «Мятная конфета» (1999) III. Поиск утешения. «Тайное сияние» (2007) IV. Насилие и забвение. «Поэзия» (2010) V. Неопределённость зримого. «Пылающий» (2018) ВыводыБиблиография Источники изображений

Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)
Концепция
Южнокорейское кино, переживающее в последние десятилетия пик популярности, нередко в своих мировых шедеврах ставит во главе повествования мотив отчаяния: в «Олдбое» (2003) Пак Чхан Ука и «Я видел дьявола» (2010) Ким Джи Уна месть приводит к воспроизводству жестокости, «Воспоминания об убийстве» (2003) Пон Джун Хо строятся вокруг бессилия следствия, у Хон Сан Су отчаяние часто связано с невозможностью близости, а в «Доме колибри» (2018) Ким Боры и «Паразитах» (2019) Пон Джун Хо — с одиночеством и классовыми противоречиями.Исследование посвящено проблематике отчаяния в фильмах Ли Чхан Дона, работающего внутри этой традиции. Проживая психический распад на фоне политических событий или личных трагедий, его герои пытаются найти новые смыслы в отчуждённой среде. Это свободная от человека красота мира, опустевшие улицы и тесные комнаты. Но какова природа отчаяния? Какие трансформации оно преодолевает и с помощью каких киносредств?


Ли Чхан Дон, «Тайное сияние»» (2007), «Зеленая рыба»» (1997)
Между невротичным смехом и всплесками импульсов, герои продолжают заниматься повседневными делами, общаться с близкими, учиться и работать, ходить в церковь. Обычная жизнь вполне сохраняет свой ритм лишь изредка обнажая изломы. И этот возникающий разрыв между внутренним переживанием и внешним течением жизни становится одной из главных особенностей режиссёрского метода.Основу исследования составляют пять картин: «Зелёная рыба», «Мятная конфета», «Тайное сияние», «Поэзия» и «Пылающий». «Оазис» (2002) рассматривается как переходная работа, в которой реалистическое изображение впервые столь последовательно соединяется с субъективными фантазиями персонажей. Причем здесь же мы замечаем переход от главных героев-мужчин к осмыслению образа женщины как активного субъекта, действующего в рамках последствий патриархального насилия.Ли Чхан Дон пришёл в кино из литературы, дебютировав фильмом «Зелёная рыба» (1997). Хайнц Инсу Фенкл, анализируя его прозу, отмечает выразительность образов, которые сохраняются в памяти независимо от использованных для их описания слов [8, с. 339-340]. Сходный принцип обнаруживается в фильмах режиссёра: ива возле семейного дома, мятная конфета, солнечный свет во дворе или заброшенная теплица становятся частью сложной системы ассоциаций, позволяющей судить о состоянии персонажей. При этом сами герои, (за исключением «Поэзии»), неспособны артикулировать собственные системы образов, как и собственное горе.
Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
Кён Хён Ким рассматривает ранние фильмы Ли Чхан Дона в контексте кризиса мужской идентичности, вызванного стремительной модернизацией Южной Кореи [13, с. 43-45]. Однако с течением времени режиссёра всё больше интересуют переживания, которые с трудом поддаются социальному или психологическому объяснению. В «Тайном сиянии» (2007) трагедия разрушает религиозную картину мира героини. В «Поэзии» (2010) личный кризис приводит к необходимости признать чужое страдание. В «Пылающем» (2018) зритель сталкивается с историей, достоверность которой постоянно вызывает сомнения.


Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
I. Невозможность возвращения.
«Зелёная рыба» (1997)


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)
Первый полнометражный фильм Ли Чхан Дона «Зелёная рыба» обращается к проблеме утраты идентичности в условиях стремительной модернизации Южной Кореи. Используя жанровые элементы криминальной драмы, режиссёр исследует разрушение социальных связей и невозможность возвращения к прежнему порядку.Фильм начинается с прихода молодого Макдона из армии. В поезде он встречает Миэ, которая впоследствии оказывается связана с криминальным миром. Примечательно, что уже в этом эпизоде формируется важное для Ли Чхан Дона соотношение случайности и необратимости. Пространство возвращения оказывается принципиально отличным от того, которое существует в памяти героя. Кён Хён Ким рассматривает этот процесс в контексте южнокорейской модернизации, сопровождавшейся вытеснением сельской и пригородной среды новой инфраструктурой и изменением социального положения её жителей [13, с. 44–46].


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)
Город у Ли Чхан Дона становится материальным выражением исторического преобразования. Макдон возвращается домой, но сам дом исчезает как некое пространство принадлежности. Герой постоянно обращается к снимкам: после получки достает их из кошелька, обращается к тем же воспоминанием во время звонка; показывает снимки Миэ в поезде, которая после гибели Макдона именно по ним узнает его дом с ивой. Этим же образом начинается и заканчивается фильм.


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997). Вступительные и финальные тирты.
Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)
Более того, стремление героя вновь объединить семью оказывается скорее попыткой восстановить собственное представление об первоначальной целостности их отношений. В одной из сцен родственники собираются на пикник, который должен стать моментом семейного единства, но превращается в конфликт, обнаруживающий накопившееся отчуждение, движущееся по кругу.Аналогичное противоречие развивается в отношениях героя с криминальной группировкой. Стремясь обрести социальную принадлежность, Макдон оказывается вовлечён в преступную организацию. Джон Фидлер обращает внимание на повторяющееся в фильме понятие братства: отношения внутри преступной организации воспроизводят структуру семьи, но не способны заменить её. Желание Макдона обрести близость приводит к ещё более радикальной форме зависимости [9].Новая форма принадлежности оказывается построена лишь на подчинении и насилии, где Макдон получает признание только через физическое страдание, как это было в сцене, где герой сам себе ломает руку. Кён Хён Ким интерпретирует этот эпизод в контексте кризиса маскулинности. Герой, первоначально не обладающий социальной властью, пытается приобрести её через способность переносить боль и осуществлять насилие. Однако такое утверждение становится саморазрушительным: чем сильнее Макдон стремится доказать собственную состоятельность, тем больше он утрачивает автономию [13, с. 48–50].


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997), «Мятная конфета» (1999)
Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997)
Причем насилие не освобождает героя от социального бессилия, а становится его наиболее очевидным проявлением. И здесь особое значение приобретает финал, в котором семейное заведение продолжает существовать после смерти Макдона. Внешняя повседневность как бы не обнаруживает произошедшей трагедии (которая, конечно, не в силах разрешить социальное противоречие). Так, отчаяние в «Зелёной рыбе» получает пространственное выражение: Макдон стремится вернуться домой, но обнаруживает невозможность самого возвращения, где прежний мир исчезает под воздействием модернизации.
II. Отчаяние как структура времени.
«Мятная конфета» (1999)
Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
В «Мятных конфетах» невозможность возвращения переносится из пространственного измерения во временное. Если Макдон стремился восстановить утраченный дом, то главный герой «Мятных конфет» Ёнхо оказывается одержим желанием вернуться в прошлое, которое, как ему кажется, предшествовало разрушению собственной личности. Фильм начинается с трагического финала: во время встречи бывших знакомых Ёнхо поднимается на железнодорожный мост навстречу поезду. Его крик о желании вернуться назад становится отправной точкой всего дальнейшего повествования. Вместо последовательного объяснения причин самоубийства Ли Чхан Дон обращается к обратной хронологии: фильм состоит из семи эпизодов, расположенных в порядке, противоположном историческому времени, охватывающих период с 1999 по 1979 год. Между ними появляются изображения движения поезда, воспроизведённого в обратном направлении [11]. Таким образом, режиссёр превращает время в самостоятельный элемент кинематографической формы, где зритель вынужден постоянно переосмыслять прошлое.Хе Сын Чон и Дэвид Скотт Диффриент рассматривают обратную хронологию фильма как способ нарушения привычной организации исторического повествования. То есть каждый новый эпизод изменяет значение предыдущего, а последовательное возвращение в прошлое становится формой исследования коллективной памяти [5, с. 118–120].


Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
Ли Чхан Дон, «Мятная конфета» (1999)
Важнейшие этапы биографии Ёнхо непосредственно соотносятся с историей Южной Кореи конца XX века. Его военная служба приходится на подавление восстания в Кванджу в мае 1980 года, последующая работа в полиции связана с репрессивными практиками авторитарного режима, а предпринимательская деятельность разворачивается на фоне экономических преобразований и кризиса конца 1990-х. Личное отчаяние героя обнаруживает историческую природу, поскольку его разрушение оказывается сопряжено с насилием, сопровождавшим политическое и экономическое развитие страны.Витальным становится эпизод в Кванджу, где раненный Ёнхо в аффективном страхе и панике случайно убивает девушку, которую пытался спасти. И как выразительно в этой сцене привидевшаяся возлюбленная уходит в тень, появившись в первый (последний) раз и сменяется незнакомкой.


Ли Чхан Дон, «Зеленая рыба»» (1997), «Мятная конфета» (1999)












