Что для вас значит «пугающее» и «фантастическое»?


«Волшебная рыба», Фридрих Шредер-Зонненштерн, 1954 г.; «Гширртнер!», Август Валла, 1982 г.
Благодаря пересмотру границ искусства в 1910–1920-е годы работы художников ар-брюта, созданные за пределами профессиональной системы, стали восприниматься художниками и коллекционерами как феномен и самостоятельные высказывания [1]. Это изменение взгляда позволило не только обратить внимание на обстоятельства создания подобных работ, но и приблизиться к заключенным в них смыслам. В таком контексте особый интерес представляют образы чудовищного и пугающего, которые могут рассматриваться не как результат симптома художника, а как его авторское высказывание, с собственной формой и значением, действующего внутри отдельного мира.


«Эдельтрауде Каммерер в образе Женщины-Дьявола», Август Валла, 1992 г.; «Болгарская картина!», Август Валла, 1984 г.
Цель визуального исследования — выявить, как в искусстве ар-брюта формируются образы пугающего и фантастического и какие значения они могут нести для разных авторов. Эта проблема будет раскрыта через сопоставление трех художников: Августа Валлы, Евгения Габричевского и Фридриха Шредера-Зонненштерна.

«Здравствуй, мой Ганси Габер!», Август Валла, 1987 г.; «Голова с большими глазами», Евгений Габричевский, 1947 г.; «Нравственный лунный стрелок», Фридрих Шредер-Зонненштерн, 1959 г.
Для понимания этих образов мы должны не только отталкиваться от внешних особенностей картин, но и учитывать то, что сам автор воспринимал как чудовищное. К этой проблеме обращался и Мишель Фуко, рассматривая образы европейского Возрождения [2, с. 60].
тьма, порождавшая формы невозможного
Для настоящего исследования цитату можно раскрыть как свидетельство зависимости образа от культурного контекста и личного опыта автора.


«Павлин-птица», Евгений Габричевский, 1942; «Без названия», Евгений Габричевский, 1941 г.
В исследовании особое внимание будет уделено тому, как художники через разные образы выражали собственные представления о тех или иных вещах.
«Без заголовка», Евгений Габричевский, около 1938 — 1939
В центре выдвигаемой гипотезы лежит мысль о том, что внешнее сходство чудовищных образов не означает одинаковое содержание.
Фантастические персонажи Августа Валлы
Коллаж их 3 портретных фотографий Августа Валлы
Искусство Августа Валлы тесно связано с его биографией, от чего не удивительно, что художник связывал существ, божеств и демонов с собственным представлением о том, что такое жизнь, смерть и как устроен этот мир.
Август Валла, 1987 г.
В 1942 году, после смерти бабушки, концепция вечности, в которую та вошла согласно христианской вере, оказала большое влияние на Валлу. Именно вечность и её «конец» становятся нитью, проходящей через всё его творчество [3]. В своих работах он создал вселенную с собственным языком, правилами и божествами, у некоторых из которых даже стремился получить защиту.
«Бог молодец!», Август Валла, 1980–1990 гг.
Творчество Августа Валлы наполнено идеей присутствия зла, «сглаза», по этой причине его работы направлены на борьбу с ними. С момента своего поступления в психиатрическую клинику в Гуггине в 1970 году он занимался разработкой защитных произведений, направленных на сдерживание хаоса, предотвращение несчастий, конфликтов и болезней [4].


«Добрый волшебник…», Август Валла, 1988 г.; «Бог конца вечности, его ангел. Валла!», Август Валла, 1987 г.
Большое значение играет и роль самого художника, наделенного сверхъестественной силой. В этом отношении показательным можно назвать рисунок «Бог-дьявол», на котором изображена темная фигура с широкой улыбкой, окруженная малыми кругами, которые с одной стороны могут ассоциироваться как с космосом, так и с божественным ореолом.
«Бог-дьявол», Август Валла, 1971 г.
Музей собора Вены подчеркивает значение надписи «Бог-дьявол Валла» как доказательства того, что художник отождествляет себя с фантастическим божеством [5]. Таким образом мы можем сказать, что пугающий персонаж становится не только привычным нам воплощение зла, но и способом представить себя существом обладающим силой противостоять угрозам извне.
Фантастические образы Евгения Габричевского
Евгений Габричевский пришел к художественной практике после научной карьеры в биологии и генетике. С 1931 года он находился в психологической больнице близ Мюнхена, где на протяжении сорока с лишним лет создавал рисунки и живописные произведения [6].
«Толпа», Евгений Габричевский, ок. 1947–1948 гг.
То, что «Коллекция Ар-брюта» описала как «чудовищные антропоморфные фигуры» [6], возникало благодаря экспериментам с материалами. Художник растирал разные средства пальцами или губками превращая случайные пятна в узнаваемые человекоподобные и животные формы.


«Две фигуры в драккаре и пейзаж», Евгений Габричевский, ок. 1935–1936 гг.; «Толпа, театральные балконы», Евгений Габричевский, ок. 1947–1948 гг.
Если говорить об особенностях получавшихся существ, то можно свести всё к «неопределенности». С первого взгляда не всегда понятно, человек это, животное или что-то третье. Подобная изменчивость соотносится с научным прошлым Габричевского, а исследовательница Валери Руссо отмечает сохранение интереса к мутациям в его альтернативных мирах [7]. Проще говоря, Евгений Габричевский работает так, как подсказывает ему его прошлый жизненный опыт.












