Original size 2172x2846

Обман зрения в европейском искусстве XVI–XVIII веков

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

Введение и концепцияI. Когда предметы складываются в лицо II. Когда изображение требует сменить точку зрения III. Когда живопись притворяется вещью IV. Когда исчезают границы пространстваСравнительный итогЗаключениеБиблиография

Введение и концепция

Мы привыкли рассматривать картину как устойчивое изображение: приблизившись, можно заметить больше деталей, но сама сцена будто бы остаётся прежней. В европейском искусстве XVI–XVIII веков встречаются произведения, нарушающие это ожидание. Предметы складываются в человеческое лицо, вытянутая форма становится узнаваемой лишь при взгляде сбоку, нарисованные бумаги кажутся настоящими, а роспись свода зрительно продолжает архитектуру.Эта тема выбрана потому, что подобные произведения интересно сравнивать не только по технике исполнения, но и по тому, какое действие они предлагают смотрящему. Исследование рассматривает обман зрения как художественный приём, а не как набор забавных оптических загадок.Ключевой вопрос: как художники XVI–XVIII веков использовали несоответствие между видимым и действительным, чтобы направлять восприятие зрителя?Гипотеза состоит в том, что эффект иллюзии зависит от активного участия смотрящего. В составном портрете он объединяет разные вещи в лицо; в анаморфозе изменяет точку зрения; перед иллюзионистическим натюрмортом проверяет правдоподобие света и фактур; в расписанном интерьере соотносит нарисованную архитектуру с настоящей. Иллюзия могла работать как аллегория власти, интеллектуальная игра, размышление об устройстве картины или часть религиозного и дворцового зрелища.Эти механизмы возникали в разных условиях и сосуществовали.Материал ограничен произведениями западноевропейской художественной традиции XVI–XVIII веков. В качестве основных примеров выбраны работы Арчимбольдо, Гольбейна, приписываемый Скротсу портрет Эдуарда VI, перспективный ящик ван Хогстратена, иллюзионистические натюрморты нидерландских мастеров и росписи интерьеров от Перуцци до Тьеполо.При отборе учитывались четыре условия: наличие надёжной музейной или научной публикации; ясный визуальный приём; возможность сопоставления с другим произведением; доступность достаточно качественного изображения. Фотографии архитектурных росписей подбираются так, чтобы наряду с самой живописью была видна реальная среда.

Структура построена вокруг изменения масштаба зрительного опыта. Сначала рассматривается узнавание лица, составленного из предметов; затем — зависимость изображения от позиции наблюдателя; далее — живописная имитация вещей; наконец — иллюзии целого архитектурного пространства.При работе с источниками предпочтение отдаётся каталогам музеев, владельцев произведений, а также научным публикациям о конкретных объектах. Для анализа используются как общие виды произведений, так и увеличенные фрагменты. Например, детали картин Арчимбольдо позволяют рассмотреть, как отдельные предметы образуют человеческое лицо, а фотографии расписанных интерьеров помогают сопоставить живописные элементы с настоящей архитектурой. При сравнении учитываются композиция, перспектива, свет, фактура и положение зрителя относительно произведения.

I. Когда предметы складываются в лицо

Первая группа иллюзий связана с распознаванием целого внутри множества частей. В составных портретах Джузеппе Арчимбольдо каждая ягода, рыба, ветка или книга сохраняет собственную узнаваемость, но одновременно занимает место глаза, носа, рта или волос. Зритель видит два порядка организации изображения — предметный и портретный. Это не случайная визуальная загадка: выбор элементов может раскрывать тему аллегории и положение того, кому она адресована.

Original size 1366x1815

Джузеппе Арчимбольдо. «Лето». 1563. Музей истории искусств, Вена.

В «Лете» голова составлена из спелых плодов, колосьев и овощей. На расстоянии читаются лоб, глазница, нос и губы; вблизи лицо распадается на отдельные ботанические формы. Особенно показателен рот: губы образованы вишнями, а зубы напоминают горошины. Художник не прячет предметы под маской человеческой анатомии, а делает их одновременно узнаваемыми вещами и деталями лица. Так зритель оказывается между двумя способами чтения одной формы. Важен и материал «одежды»: солома превращает сезон в цельную фигуру, а не просто в голову из плодов.

Original size 2738x3632

Джузеппе Арчимбольдо. «Вода». 1566. Музей истории искусств, Вена.

В «Воде» вместо плодов использованы рыбы, моллюски, ракообразные и другие морские существа. Самый сильный эффект даёт несоразмерность частей: художнику не требуется, чтобы каждое животное было правдоподобно мало или велико относительно других. Важнее, чтобы их силуэты заполнили контур лица. Жемчужина и коралл одновременно служат морскими атрибутами и украшениями аллегорической фигуры. При сопоставлении с «Летом» видно, что метод узнавания повторяется, тогда как фактура, смысл и эмоциональный оттенок резко меняются.

Джузеппе Арчимбольдо. «Вода». 1566. Музей истории искусств, Вена. Джузеппе Арчимбольдо. «Лето». 1563. Музей истории искусств, Вена.

В «Лете» и «Воде» Арчимбольдо использует один и тот же приём: отдельные предметы складываются в узнаваемое человеческое лицо. При этом выбор предметов определяет содержание каждой картины. Плоды и колосья указывают на летний сезон, а рыбы и другие морские существа — на стихию воды. В «Огне» этот принцип получает дополнительный смысл: изображённые предметы связаны уже не только с природной стихией, но и с символикой власти.

Original size 1372x1815

Джузеппе Арчимбольдо. «Огонь». 1566. Музей истории искусств, Вена.

В «Огне» лицо составлено из горящих поленьев, свечей, лампы и металлических предметов, связанных с добыванием огня. В нижней части появляются оружие и детали, напоминающие о военной силе. Орден Золотого руна и имперский двуглавый орёл отсылают к габсбургскому двору, для которого создавались соответствующие аллегории. Перед нами уже не только игра с распознаванием, но и демонстрация способности художественного образа соединять природную стихию с политическими ассоциациями.

Original size 1920x2380

Джузеппе Арчимбольдо. «Вертумн». 1591. Замок Скоклостер, Швеция.

На портрете императора Рудольфа II в образе Вертумна овощи, фрукты и растения становятся уже не отвлечённой аллегорией сезона, а обликом конкретного правителя. Изображение одновременно требует распознать человеческое лицо и увидеть в нём множество природных форм. Музей Скоклостера связывает работу с подарком императору и сопровождавшим её пояснительным стихотворением. В таком контексте двойственность изображения помогает говорить о власти над многообразным природным миром. Визуальная загадка оказывается придворным высказыванием.

Original size 2172x2846

Джузеппе Арчимбольдо. «Огородник». 1587–1590. Музей Ала-Понцоне, Кремона.

«Огородник» предлагает другой тип зрительной перемены. В одном положении изображение выглядит как натюрморт с овощами в посуде; после поворота возникает человеческая голова. Отличие от «Лета» принципиально: здесь недостаточно приблизиться и рассмотреть детали — требуется изменить ориентацию всего изображения. Видимое не становится «более точным» или «менее точным»; оно становится иным. Зритель понимает, что узнавание зависит от привычных схем положения лица и предмета.

Оригинал

Перевёрнутое изображение

Джузеппе Арчимбольдо. «Повар». ок. 1570. Национальный музей Швеции, Стокгольм.

В «Поваре» еда, помещённая на блюде, при повороте на 180 градусов превращается в гротескное человеческое лицо. Приём родствен «Огороднику», но в нём особенно заметна связь между изображённым предметом и профессией человека: еда становится «материалом» портрета повара.

Джузеппе Арчимбольдо. «Огородник». 1587–1590. Музей Ала-Понцоне, Кремона. Джузеппе Арчимбольдо. «Повар». ок. 1570. Национальный музей Швеции, Стокгольм.

Вывод I. Узнавание — действие, а не свойство вещи

Составные портреты показывают, что первое впечатление не является единственным допустимым прочтением. Одна и та же форма может одновременно выступать плодом и частью лица, пищей и человеческим образом, изображением природы и образом правителя. У Арчимбольдо иллюзия возникает благодаря тому, что зритель узнаёт в одном изображении сразу две формы. Но для обмана зрения художнику необязательно составлять один образ из нескольких. В анаморфозе узнаваемость зависит уже от положения зрителя относительно картины.

II. Когда изображение требует сменить точку зрения

Анаморфоза — намеренно искажённое изображение, которое становится узнаваемым при определённом способе наблюдения.В отличие от составного портрета, она связана с пространственным положением смотрящего. Геометрическое построение может быть рассчитано на взгляд сбоку или на оптическое устройство. Именно здесь вопрос об управлении зрителем становится особенно буквальным: художник заранее определяет, откуда произведение должно быть увидено.

Original size 2866x2810

Ганс Гольбейн Младший. «Послы». 1533. Национальная галерея, Лондон.

В «Послах» Ганса Гольбейна Младшего подробно написаны фигуры двух людей, ткани, измерительные приборы и музыкальные инструменты. На фоне столь убедительной передачи предметов вытянутая форма в нижней части картины выглядит инородной. При боковом взгляде она преобразуется в череп. Художник помещает нарушение перспективы внутри композиции, которая обычно внушает доверие к изображаемому пространству. Из-за этого работа заставляет зрителя усомниться в достаточности фронтального взгляда.

post

Череп отсылает к теме смертности, но его чтение требует физического или мысленного перемещения. Возникает двойной эффект: с обычной позиции зритель видит достойный и богатый предметный мир, с другой — напоминание о конечности человеческой жизни. Мы не можем доказать по одной репродукции, как именно каждый исторический зритель подходил к картине. Тем не менее сама конструкция анаморфозы делает перемену точки зрения необходимым условием узнавания символа.

Original size 1500x337

Приписывается Уильяму Скротсу. «Эдуард VI» (анаморфный портрет). 1546. Национальная портретная галерея, Лондон.

Обман зрения в европейском искусстве XVI–XVIII веков
Project created at 16.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators