Концепция
Исследование рассматривает, как фотографии Андреаса Гурски ставят зрителя перед трудностью охватить величину. В «Париже, Монпарнасе» фасад сразу узнаётся по сетке этажей и окон. При приближении становятся видны раскрытая створка, шторы и предметы за ограждениями балконов. При таком приближении связь отдельного окна со всей сеткой фасада ослабевает. Этот переход связывает анализ фотографии с вопросом Канта о том, как воображение соединяет последовательно воспринятые части в одно целое [1, с. 89–90].
Исследовательский вопрос: Какие приемы Гурски усиливают разрыв между последовательным схватыванием частей и попыткой охватить их как целое? Как этот разрыв соотносится с кантовским описанием математически возвышенного?
Теоретическую основу составляют §§ 25–27 «Критики способности суждения» в переводе М. И. Левиной. Кант различает величину, которую можно оценить с помощью меры, и абсолютно великое [1, с. 86–89]. В § 26 он описывает, как воображение достигает предела. Взгляд ещё может переходить от одной части к другой, хотя воображению уже трудно удержать их одновременно [1, с. 89–90]. В § 27 этот предел раскрывается через отношение к разуму, который требует мыслить абсолютное целое [1, с. 95–98]. Пирамиды помогают пояснить действие воображения, а чистый случай суждения о возвышенном Кант ищет в дикой природе [1, с. 90–91]. В исследовании эта оговорка определяет границы сравнения между философским описанием и произведением искусства.
Гипотеза исследования состоит в том, что напряжение возникает, когда фотография даёт глазу опору — повторяющийся элемент, контур или ориентир, — а последовательный просмотр или смена масштаба обнаруживает предел этой опоры. Разум стремится мыслить это множество как целое, а воображение достигает предела в попытке представить его в одном созерцании. Если отдельные части легко соотносятся с границей объекта, то эффект ослабевает.
Для проверки отобраны фотографии Гурски 1987–2016 годов, в которых повтор, человеческая фигура или граница служат ориентиром. Сопоставляются случаи, где этот ориентир помогает удержать целое, и случаи, где связь с целым ослабевает. Теоретический пролог «Что значит охватить величину» вводит понятия Канта. Четыре рубрики последовательно разбирают повтор, смену дистанции, протяжённость пространства за рамкой и случаи, где целое остаётся обозримым.Каталог Питера Галасси используется для разбора того, как Гурски строит фотографическое пространство, в том числе соединяет несколько точек съёмки [2, с. 38]. Марион Акерман и Нура Дирани связывают дистанцию просмотра его отпечатков с кантовским примером пирамид [3]. Работы сопоставляются в полных репродукциях и во фрагментах, где важен точный масштаб деталей. Сведения об отпечатках, монтаже и съёмке сверяются по музейным и выставочным публикациям, приведённым в списке литературы. Анализ визуальных материалов проверяет, что удаётся увидеть сразу, какие детали требуют последовательного просмотра и остаётся ли видимой граница, по которой их можно собрать в целое.
Что значит охватить величину
В § 25 Кант различает величину, которую можно определить относительно выбранной меры, и абсолютно великое, превосходящее всякое сравнение. В суждении о математически возвышенном на первый план выходит несоразмерность чувственной оценки величины и идеи целого, которую задаёт разум [1, с. 86–89].
Андреас Гурски. Париж, Богренель. 1988
На площадке в Богренеле можно соотнести высоту опор с фигурами внизу. Знакомый рост человека даёт приблизительную меру, ограда и пространство площадки остаются различимыми даже при взгляде на башни. Здесь сравнение помогает составить представление о соотношении размеров.В § 26 Кант обращается к описанию пирамид у Савари. С большой дистанции каменные ряды теряют различимость. Вблизи их можно рассматривать последовательно, но ранее увиденные части начинают ускользать прежде, чем взгляд достигает вершины. Кант различает два действия воображения: схватывание по частям и соединение этих частей в одном созерцании [1, с. 89–90].
Barcex. Великая пирамида в Гизе. 2008. CC BY-SA 3.0

В полном кадре видны основание и вершина. Крупный план кладки показывает стыки и выступы камней. Вершина оказывается за рамкой из-за кадрирования этого же снимка. Чтобы приблизиться к примеру Канта, проследите ряды камней снизу вверх в полном кадре. Когда взгляд достигает вершины, проверьте, насколько ясно ещё представляются ряды у основания. Кант описывает именно ослабление представления о ранее увиденных частях, пока взгляд схватывает следующие [1, с. 90].
Андреас Гурски. Камиоканде. 2007

В полном кадре «Камиоканде» первым читается золотистый узор стены. На фрагменте у нижнего края видны две лодки и по одному человеку в каждой [7]. Фигуры дают меру для ближайшего ряда сфер. Когда взгляд поднимается по изгибу стены, лодки уходят из центра внимания и соотнести с ними всю протяжённость зала становится труднее.
В § 27 Критики способности суждения Кант говорит, что предел воображения вызывает неудовольствие. Из этого же опыта возникает удовольствие, поскольку несоразмерность чувственной меры позволяет ощутить превосходство разума, способного мыслить абсолютное целое [1, с. 95–98].
Визуальные примеры помогают разобрать ту часть рассуждения, где оценивается величина. Дальнейший анализ проверяет, как сама композиция создаёт трудность соединения частей. Случай чистого суждения о возвышенном Кант связывает с дикой природой [1, с. 91].
Когда счет уступает узору
Андреас Гурски. Париж, Монпарнас. 1993

Фасад почти целиком заполняет кадр по ширине. Полоса неба и тёмная линия деревьев отделяют здание сверху и снизу, а по бокам сетка обрывается. Галасси описывает, как Гурски снял левую и правую половины фасада из разных точек и соединил их в одном изображении [2, с. 38]. Получившаяся фронтальная композиция даёт глазу простой маршрут вдоль этажа.Увеличение выделяет участок чуть левее середины здания. В верхней части фрагмента тёмный проём и створка прерывают ряд светлых прямоугольников. Ниже встречаются розово-лиловая штора, светлые занавески и окна, разделённые стойками. В этом увеличении эти отличия можно сравнить между собой. В полном кадре те же окна быстро складываются в одинаковые ячейки, по которым взгляд движется дальше.
Андреас Гурски. Прада I. 1996
В «Праде I» две освещённые полки видны от края до края. У ряда обуви есть начало и конец, и по нише легко определить, какая часть ряда уже просмотрена. Это сравнение для следующего кадра, где похожий принцип выкладки заполняет намного большую часть изображения.
Андреас Гурски. 99 центов. 1999
В полном кадре из цветных упаковок складываются полосы, которые проходят через зал. Если всматриваться фрагментарно, обнаруживаются ценники и головы покупателей между рядами. На печатной версии фотографии шириной около 3,37 м, как у экземпляра SFMOMA [5], можно представить, как полоса товаров и отдельный ценник становятся различимыми с разных дистанций, однако при последовательном осмотре возникает похожий эффект, описанный Кантом на примере пирамид: разглядывая ряды все дальше и дальше, мы уже не можем удержать в воображении то, что видели на первом плане. Отражение в верхней части полного кадра добавляет второй ряд там, где взгляд ищет границу торгового зала, что усиливает этот эффект.
Андреас Гурски. Амазон. 2016
В «Амазоне» задние стеллажи задают крупную сетку, а предметы перед ними повторяются в гораздо более мелком масштабе. The Broad отмечает, что работников в кадре нет [9]. В витрине «Прады I» один ряд соотносится с контуром ниши. На складе взгляд переходит от мелкой упаковки к крупной ячейке и заново определяет меру.
В «Праде I» края ниши помогают соотнести отдельную пару обуви со всей полкой. В Монпарнасе и «99 центах» взгляд так же движется по ряду, но связь отдельного окна или ценника со всей композицией ослабевает по мере приближения.
То, что видно только вблизи


Слева — Андреас Гурски. Сан-Франциско. 1998 Справа — Андреас Гурски. Шанхай. 2000
В «Сан-Франциско» перспективу задают сходящиеся ряды балконов и нити огней. Большая сфера внизу задерживает взгляд и даёт локальную опору. В «Шанхае» дуги ярусов подхватывают движение вверх и вниз. Маленькие фигуры на этажах возвращают дугам человеческий масштаб, но с их появлением внимание с общего изгиба переходит на конкретный ярус.
В работах Гурски зачастую издали лучше виден общий рисунок фотографии, складывающийся из множества фигур. Различить эти фигуры удается только при приближении непосредственно к фотографии или при увеличении ее масштаба на экране.












