Концепция
Японский хоррор рубежа 1990–2000-х годов, известный как J-horror, обычно описывают через фильмы «Звонок», «Проклятие» и «Пульс». За последние годы его приёмы перешли в среду небольших игр. Студия Chilla’s Art, основанная двумя братьями и выпускающая игры с 2018 года — самый заметный пример такого перехода: на её счету больше двадцати коротких игр, а в 2026 году по одной из них, «The Convenience Store», вышел полнометражный фильм. Приёмы пришли из кино в игру и вернулись в кино. Данное исследование изучает игры студии со стороны истории искусства и дизайна.
Игры студии относят к mundane horror — «хоррору обыденного». Так называют направление в независимых играх последних лет, где игрок занят обычной работой: стоит за кассой, обходит здание ночью, варит кофе. Страх в таких играх вырастает не из монстра, а из самой рутины — из повторяющихся задач, пустого рабочего места, позднего часа [10].Предмет моей работы это исследование устройства кадра: что изображено, с какого расстояния, что скрыто и чем занят взгляд игрока. Материал отобран по трём правилам. Берутся только игры Chilla’s Art и только игровые скриншоты. Основу составляют пять игр о повседневных местах и занятиях: The Convenience Store (2020), The Closing Shift (2022), The Bathhouse (2022, переиздание 2024), Night Security (2023) и Parasocial (2023). Ещё три игры — Aka Manto (2019), Yuki Onna (2020) и Cursed Digicam (2025) — привлечены там, где основной материал не даёт нужного сопоставления. В каждой рубрике рассматривается, насколько примеры подтверждают ее тезис: полностью, частично или служит контрпримером. Теоретическая база — статьи японских университетских журналов и англоязычные работы о J-horror и об играх.
Структура рубрикации построена от понятия к изображению. В Японии для приёмов J-horror есть собственные слова, и я опираюсь на них: страх «в самой середине повседневности» (日常の只中), дистанция 間合い (maai), неясность (曖昧), страх от прерывания привычной функции (機能の中断による恐怖), «медиа-хоррор» (メディア・ホラー). Категории 間 (ma) и 余白 (yohaku), которыми обычно объясняют пустоту в японском искусстве, я не использую: в текстах о J-horror, которые я изучила, они не встречаются. Пять рубрик идут от общего к частному: место, пустота и дистанция, фигура призрака, предметы и действия, экраны и сети.
Ключевой вопрос исследования: каким образом традиции японского хоррора проявляются в визуальном языке игр Chilla’s Art и с помощью каких художественных приёмов повседневная среда превращается в источник ужаса?
Гипотеза: игры Chilla’s Art наследуют конкретному и недавнему явлению — кинематографическому J-horror 1990–2000-х годов. От него взяты обыденное помещение как место действия, неподвижная фигура на непривычном расстоянии, облик призрака с закрытым лицом и экран как граница, через которую приходит угроза. К этому набору игра добавляет часть «mundane horror»: рутинный труд игрока занимает взгляд и определяет, что остаётся вне поля зрения. Гипотеза подтверждается там, где эти приёмы видны в кадрах, и ограничена там, где игра пользуется формой J-horror без его сверхъестественного содержания.
Повседневность как источник ужаса
Исходная установка J-horror: страшное подаётся как случай из жизни, рассказанный очевидцем, а не как событие в исключительном месте. В классическом хорроре угроза живёт за пределами обычного мира: в замке, в лесу или на кладбище. В Японии 1990-х её перенесли внутрь. Местом действия становятся тесные японские дома — стены, двери, щели, где призрак появляется незаметно для героя, но на глазах у зрителя. Угроза должна возникать внутри этого помещения, без перехода в другое пространство. Причинное объяснение происходящего обычно слабое или отложенное. К этому списку игра добавляет новое: рутинный труд игрока.
Chilla’s Art. The Convenience Store | 夜勤事件. 2020. Торговый зал круглосуточного магазина во время ночной смены, игровой скриншот.
Главная героиня данной игры — студентка, работающая в ночную смену: убирает просроченные товары, пополняет полки, обслуживает редких покупателей, проверяет записи камер. В первую ночь в магазин приходит посылка с видеокассетой, после просмотра которой начинаются странные события. Стеллажи стоят параллельными рядами и делят зал на одинаковые проходы: с любой точки видна только часть помещения, остальное закрыто товаром.
Chilla’s Art. The Convenience Store | 夜勤事件. 2020. Торговый зал круглосуточного магазина во время ночной смены, игровой скриншот.
На примере выше видно, что ровный верхний свет не оставляет внутри тёмных зон, поэтому единственная темнота в кадре — улица за стеклом. Магазин по своей функции открыт для любого вошедшего, и прозрачный фасад делает героиню видимой снаружи, пока сама она улицы не видит.Кадры подтверждает наличие признака J-horror: действие в обыденных пространствах. Сверхъестественное входит сюда как обычная доставка. Также можно проследить еще один признак: причина паранормальных явлений почти не объясняется и не раскрывается игроку.
Chilla’s Art. The Closing Shift | 閉店事件. 2022. Героиня принимает заказы у посетителей кофейни, игровой скриншот.
Героиня пять вечеров подряд работает в кофейне: принимает заказы, смешивает напитки, выносит мусор, выполняет список действий по закрытию. С каждым вечером усиливаются признаки того, что за ней следит преследователь.Посетители — это часть рутины. Смена состоит из одного и того же цикла: человек подходит к стойке, героиня смотрит на него и принимает заказ, и по повтору этих заказов вечер опознаётся как обычный. Сами посетители не опасны, но именно через них в кофейню попадает угроза. Сначала она приходит как слух: они пересказывают героине разговоры о преследователе, и только после этого она видит его сама. Страшное входит в кадр тем же путём, что и работа, — в обычном разговоре у стойки, вместе с заказом.
Chilla’s Art. The Closing Shift | 閉店事件. 2022. Рабочее место бариста в кофейне Chilla’s Coffee, игровой скриншот.
Чтобы приготовить напиток, героиня отворачивается от зала к рабочей поверхности. В кадре остаются стаканы и ингредиенты, а зал и вход из него выпадают: пока она занята заказом, она не видит ничего, что происходит у неё за спиной. Работа сама решает, куда можно смотреть, и каждый заказ на несколько секунд оставляет кофейню без наблюдения. После слуха о преследователе эти секунды читаются иначе: игрок знает, что в зале может кто-то быть, и проверить это можно, только бросив работу.Условие повседневного места и угроза внутри него присутствует. Также мы видим проявление третьего признака: мы видим отложенное объяснение происходящего. В финале выясняется, что преследователь всё это время жил в подсобке кофейни. Но угроза здесь человек, а не призрак, и от J-horror остаётся только устройство пространства. Зато это самый чистый пример mundane horror: страх построен на обычном месте и рутинных задачах и делает видимыми труд в сфере услуг и страх преследования [10].
Chilla’s Art. Night Security | 夜間警備. 2023. Обход этажа офисного здания ночью, игровой скриншот.
Игрок — ночной охранник, который этаж за этажом обходит здание. Среди локаций — комната с компьютером, лифт и неосвещённая лестница.Офисное здание серийно: этажи повторяют одну планировку, и лифт каждый раз открывается в почти тот же вид. Днём это пространство заполнено людьми и светом, ночью от него остаётся планировка без функции. Источник тревоги в кадре — отклонение от ожидаемого повтора: любая деталь, отличающая этот этаж от предыдущего.
Chilla’s Art. Night Security | 夜間警備. 2023. Рабочий офисный стол, игровой скриншот.
Первый признак выполнен: место действия — типовое служебное здание. Второй я объясняю через страх от прерванной функции (機能の中断による恐怖): в Японии так описывают пугающий сбой привычной техники [7], и здесь тот же механизм перенесён на архитектуру — ночной офис продолжает существовать, но перестаёт работать как офис.
Таким образом, страх распределён неравномерно. Полнее всего он проявляется в The Convenience Store: рядовой магазин, угроза входит в него бытовым путём и связана с призраками. The Closing Shift и Night Security сохраняют устройство пространства, но меняют природу угрозы.
От кинематографического J-horror игры берут выбор места: тесное замкнутое помещение, собранное из перегородок и дверей. Но жильё в них заменено рабочим местом в сфере услуг — магазином, кофейней, постом охраны, баней. Дом, где героя настигало проклятие, превратился в рабочую смену. Здесь и начинается mundane horror: игрок занимается рутинными задачами, которые занимают взгляд и оставляют часть помещения без наблюдения. Работа становится композиционным принципом кадра [10]. Тревога в кадре создаётся расхождением между функцией помещения и его состоянием: открытый магазин без покупателей, офис без сотрудников, кофейня после закрытия.
Эстетика невидимого: пустота, дистанция и ожидание
У создателей J-horror есть собственный словарь для работы с невидимым. Его главное правило: страшнее всего призрак, который ничего не делает и просто стоит [3, с. 5]. Из него вырастают шесть приёмов: не показывать лицо; ставить фигуру в неестественное положение; давать ей нечеловеческое движение; помещать её туда, где человек находиться не может; строить кадр на лице того, кто видит; не показывать ничего, оставив звук и ощущение присутствия [5; 3, с. 9]. Ключевое слово здесь 間合い (maai): у людей есть привычная дистанция общения, а призрак стоит чуть вне её [3, с. 9]. На экране это выглядит так: тело показано фрагментами, фигура размыта на дальнем плане и неподвижна, а о её присутствии сообщает звук [3, с. 9].
Исконно японским этот набор считать нельзя. Приём «не показывать» создатели J-horror взяли из западных фильмов The Haunting (1963) и The Innocents (1961), которые сами называли образцами [3, с. 3–4]. Японское в нём другое: вместо грима и компьютерной графики в кадре живой актёр, и пугает сам факт, что безликая фигура находится перед глазами [9, с. 24]. Есть и пространственное условие: в тесном помещении призрак появляется в зазорах так, что зритель видит его раньше героя [8, с. 11].Если Chilla’s Art продолжает эту линию, в играх должны встречаться три признака. Первый: фигура стоит неподвижно и на «неправильной» дистанции — слишком далеко для контакта, но в пределах видимости. Второй: лицо и детали фигуры не читаются. Третий: есть протяжённые эпизоды, где угроза не показана вовсе. Игра отличается от фильма тем, что дистанцией управляет игрок, поэтому важно и то, чем игра мешает ему эту дистанцию сократить.
Chilla’s Art. Night Security | 夜間警備. 2023. Фигура со шваброй в коридоре шестого этажа, игровой скриншот.
Ночной охранник обходит офисное здание. На шестом этаже в конце коридора стоит человек в форме уборщика и головном уборе, в руке у него зелёная швабра. Пол перед ним и правая стена испачканы тёмными полосами, похожими на кровь. Фигура стоит в единственном освещённом месте кадра, но свет падает сверху, на плечи и головной убор, а лицо остаётся в тени: человек показан целиком и при этом не опознаётся. Она не движется и не обращена к игроку жестом. Расстояние выбрано так, что заговорить или разглядеть нельзя, а не заметить тоже нельзя. Тёмные стены по краям сжимают видимое до узкой вертикальной щели, и фигура занимает в ней совсем немного места. Пол между камерой и фигурой здесь не пустой: по нему дугой идёт тёмный след, который ведёт взгляд от нижнего края кадра к ногам фигуры. Самый тревожный предмет в кадре — швабра. Она показывает, что перед нами обычная ночная уборка, а след на полу — что убирают здесь не пыль. Это самое прямое соответствие правилам J-horror: фигура ничего не делает и просто стоит, лица у неё не видно.
Chilla’s Art. The Closing Shift | 閉店事件. 2022. Мужчина в зале кофейни наблюдает за героиней, игровой скриншот.
В четвёртый вечер в кофейню входит мужчина. Он не делает заказ, а стоит и смотрит, как героиня обслуживает клиента и через некоторое время уходит. К этому моменту посетители уже рассказали ей о подозрительном человеке, который держится возле кофейни. В кофейне у каждого есть действие: посетитель заказывает, ждёт, пьёт, уходит. Этот человек не делает ничего из этого, и в кадре его выделяет именно бездействие — одет он как все. Он сидит в зале, а героиня развёрнута к окну выдачи: для клиента у стойки он слишком далеко, для прохожего слишком близко. Работа не даёт ей ни подойти, ни Главное правило J-horror — фигура, которая ничего не делает и просто стоит — здесь перенесено с призрака на живого человека. Первый и второй признаки есть. Третьего нет: лицо у него открыто, и пугает не скрытое лицо, а взгляд.
Chilla’s Art. Parasocial | パラソーシャル. 2023. Незнакомец в кафе во время разговора с Асукой, игровые скриншоты.























