Original size 2480x3500

Афганская война и отсутствие устойчивого канона памяти

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Рубрикатор i. Концепция ii. Невидимая война iii. Отсутствие визуального языка iv. Общая усталость v. Турбулентное время vi. Вывод

Концепция

Афганская война началась в 1979 году и завершилась десять лет спустя, в 1989-м, став крупнейшим и наиболее продолжительным внешним военным конфликтом позднего СССР после Второй мировой войны. Несмотря на масштаб события и его значительное влияние на позднесоветское общество, вокруг Афганской войны так и не сформировалось устойчивого и общепринятого канона памяти.

Афганская война занимает в коллективном сознании особое и неоднозначное место. С одной стороны, она оказала заметное влияние на историю позднего СССР и последующие процессы в российском обществе; некоторые исследователи даже рассматривают ее как один из факторов, ускоривших кризис советской системы. С другой стороны, память об этих событиях часто сохраняется в фрагментарной, неустойчивой и противоречивой форме. Воспоминания о войне существуют скорее как набор отдельных личных историй, локальных травм и поздних попыток осмысления, чем как единый и устойчивый культурный образ. В данном исследовании я попытаюсь проследить, почему вокруг Афганской войны не сложилось целостной традиции памятования, а также сравнить этот случай с другими примерами репрезентации военных конфликтов в массовой культуре.

«В отличие от Гражданской войны или Второй мировой войны, Советско-афганская война (1979–1989) так и не сформировала устойчивого и доминирующего нарратива в советской и российской культуре. Более того, даже в период самой войны советские медиа постоянно пересматривали оценки ключевых событий и фигур в зависимости от меняющейся политической ситуации 1980-х годов» [1]

Целью этой работы не является утверждение о полном отсутствии памяти об Афганской войне. Напротив, данное исследование сосредоточено на анализе самой природы этой памяти: ее фрагментарности, неоднозначности и нестабильности. Меня интересует, каким образом столь масштабное и травматическое событие оказалось лишено устойчивого визуального канона и почему память о нем продолжает существовать в рассеянной и противоречивой форме.

При подготовке исследования использовались тексты, посвящённые коллективной памяти, визуальной культуре и механизмам культурного забвения, а также материалы, напрямую связанные с репрезентацией Афганской войны в советском и постсоветском пространстве. Основной принцип отбора заключался в сочетании теоретических работ по исследованию памяти с источниками, анализирующими роль медиа, фотографии и художественных образов в формировании коллективного опыта. Особое внимание уделялось исследованиям, рассматривающим память не как естественное следствие исторического события, а как результат культурной и визуальной репрезентации.

«Вместо того чтобы считать памятование и забвение абсолютно противоположными или даже делать выбор в пользу одной из этих противоположностей, целесообразнее изучить промежуточное пространство между ними, а также формы их скрещения и пересечения» [3]

Невидимая война

Одной из причин, по которой Афганская война не сформировала устойчивого визуального канона в советской культуре, стала ее дистанция от повседневной жизни большинства советских граждан. В отличие от Великой Отечественной войны, которая воспринималась как коллективный опыт всего общества, Афганистан существовал где-то на периферии советской реальности — территориально, информационно и эмоционально.

Официальная риторика строилась вокруг абстрактных формулировок вроде «интернационального долга» и помощи «братскому народу», однако эти идеологические конструкции плохо превращались в личный эмоциональный опыт. Политическое руководство стремилось минимизировать присутствие войны в повседневной жизни советского общества. Широкая публичная репрезентация конфликта создавала политические и репутационные риски для государства

В газетах появлялись короткие заметки, обычно не на первой полосе. Часто они сопровождались обличением дезинформаторов, карикатурами, краткими сводками об успехах Советской армии.

0
1/2

Газета «Известия», выпуски № 238(19608), № 39(19409). 1980

Ограничивалась не только визуальная репрезентация войны, но и сама возможность ее публичного памятования. В опубликованных рабочих записях заседания Политбюро ЦК КПСС от 30 июля 1981 года обсуждалась нежелательность увековечивания памяти погибших в Афганистане, поскольку появление большого количества военных захоронений могло сделать войну слишком заметной внутри страны.

«Дело, конечно не в деньгах, а в том, что если сейчас мы будем увековечивать память, будем об этом писать на надгробьях могил, а на некоторых кладбищах таких могил будет несколько, то с политической точки зрения это не совсем правильно» [2]

Original size 1300x932

Фото из архива, Медиа «Звезда»

Подобная практика ограничивала не только распространение информации о войне, но и саму возможность формирования устойчивой культуры памяти вокруг нее. Память о войне обычно строится через повторяемые общественные ритуалы, визуальные символы и публичное обсуждение события. Однако в случае Афганистана многие из этих механизмов либо отсутствовали, либо сознательно ограничивались.

Обращаясь к книге Алейды Ассман «Забвение истории — одержимость историей», подобную практику можно рассматривать как одну из форм культурного забвения — «сокрытие». «Зигмунд Фрейд считал тягу к сокрытию движущей силой забвения. Он называл ее вытеснением, объясняя вытеснение потребностью избавиться от чувства вины за проступок или постыдное деяние. Но сокрытие не решает проблему, а лишь усугубляет ее психологическую значимость» [3]

Original size 1000x664

«Советские и афганские воины после совместных занятий». РИА Новости

Публичное антивоенное движение вокруг Афганской войны также не получило широкого распространения. Небольшие пацифистские инициативы существовали, однако оставались маргинальными и практически не входили в публичное пространство. Но это не значит, что попыток не было. «Свободная инициатива» — пацифистская организация, выступающая против холодной войны, военных действий в Афганистане и требующая ядерного разоружения.

post

Про них почти не сохранилось информации, что интересно в контексте этого исследования. Основатели группы неоднократно оказывались в тюрьме или психиатрической лечебнице. Тем не менее, «Свободной инициативе» удавалось публиковаться заграницей и держать связь с зарубежными коллегами. Но, очевидно, у этой организации не было достаточно политической автономии, чтобы произвести заметное влияние на общество. Далее выдержка из статьи о том, что произошло после очередного обыска. «На следующий день состоялся повторный обыск. На обуви и одежде Троянского искали пятна аэрозольной краски, чтобы доказать, что он писал лозунги на стенах московских домов: „Прекратить позорную войну в Афганистане!“, „Горбачёв — убийца афганских детей“ и тому подобные. Троянского поместили в „Матросскую тишину“, затем — в психиатрическую лечебницу.» [8]

Original size 700x1024

Сергей Троянский, Автор неизвестен

Ограничение публичного обсуждения и памятования способствовало тому, что переживание афганского опыта сохранялось преимущественно в частной и локальной форме. В то же время для многих советских людей это событие долгое время протекало в общем незаметно, и лишь к концу 1980-х афганская тема стала более заметной в публичном пространстве.

Отсутствие визуального языка

Афганская война не сформировала внутри советской культуры устойчивого визуального нарратива — ни в официальной репрезентации, ни в пространстве неофициального искусства. Несмотря на длительность конфликта и его значимость для позднесоветского общества, вокруг него не возникло сопоставимого количества узнаваемых образов, художественных высказываний и коллективных визуальных символов.

Коллективная память формируется не только через сам исторический опыт, но и через его постоянное визуальное воспроизведение. Повторяемые изображения, фотографии, плакаты и художественные высказывания позволяют событию закрепляться в культурном сознании и превращаться в устойчивый визуальный канон. В этом смысле визуальная репрезентация становится не отражением памяти, а одним из механизмов ее производства.

Original size 858x645

«US Navy A-4 Skyhawk on a bombing run». 1966

В этом контексте можно сравнить Афганскую и Вьетнамскую войны и рассмотреть, как в похожих условиях конфликта сформировались противоположные языки визуальной репрезентации. Вьетнамская война активно транслировалась на телевидение, в прессу попадали фотографии, впоследствие ставшие культовыми. «Американская война во Вьетнаме, за которой изо дня в день следило телевидение, еще больше приблизила к фронту-на-дому зрелище смерти и разрушений». [4]

0
1/2

«Казнь в Сайгоне», Эдди Адамс. 1968 // «Ужас войны», Ник Ут. 1972

Вьетнамская война знакома по таким культовым фотографиям, как «The Terror of War» или «Saigon Execution». Фотографы запечатлели множество ужасающих кадров, находясь в самом центре событий, и, что примечательно, эти фотографии публиковались еще до окончания Вьетнамской кампании в газетах и журналах. Естественной реакцией общественности стал шок и ужас. Именно эмоциональная реакция зрителя во многом превращает изображение в инструмент коллективной памяти. Повторяемость шокирующих фотографий, их массовая публикация и постоянное присутствие в публичном пространстве позволяют событию закрепляться в культурном сознании далеко за пределами самого исторического момента.

Original size 735x619

«New York Times», 1968

«Созерцание бедствий, происходящих в чужой стране, стало существенной частью современного опыта — результат накопленных за полтора века приношений от особого рода профессиональных туристов, которые именуются журналистами» [4]

Одним из самых узнаваемых визуальных символов афганской темы стала фотография «Afghan Girl» Стива МакКарри, опубликованная на обложке «National Geographic» в 1985 году. Однако этот образ сформировался вне советского культурного пространства и принадлежал скорее западной журналистской традиции репрезентации конфликта. В отличие от Вьетнамской войны, активно визуализировавшейся внутри американского общества, советская афганская кампания так и не породила сопоставимого набора массово узнаваемых изображений.

Original size 1069x1600

Обложка «National Geographic». 1985

Афганская война и отсутствие устойчивого канона памяти
Project created at 28.05.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators