Original size 1140x1600

Тягучесть, Телесность, Тяжесть, Триер.

PROTECT STATUS: not protected
The project is taking part in the competition

Концепция

Original size 1280x544

В начале «Догвилля» Грейс ходит из дома в дом и предлагает помочь. Жители долго не могут придумать ей занятие. У каждого всё сделано. Ближе к середине фильма той же женщине придётся работать вдвое больше за половину платы. Откуда в таком маленьком городе вдруг взялось столько дел? Объяснение даёт Том. После появления полицейского объявления укрывать Грейс стало опаснее, значит, с неё причитается больше. Меня в «Догвилле» зацепило именно это «значит». Я успеваю понять довод Тома, прежде чем спрашиваю себя, с какой стати за чужой страх должна расплачиваться Грейс.Как Ларсу фон Триеру удаётся показывать вещи, от которых хочется отвернуться, и всё-таки вызывать желание смотреть дальше? Моя гипотеза в том, что он заранее даёт мне повод чего-то ждать, а затем меняет обстоятельства, в которых я жду того же самого. Провокацией я называю момент, когда замечаю, во что успело превратиться моё любопытство. Сначала мне хочется заглянуть в каждый из нарисованных домов. К тому времени, когда Чак останется с Грейс наедине, я уже привык смотреть сквозь стены.

ТягучестьВ прологе «Антихриста» мне хватает одного открытого окна, чтобы ждать падения. Но мальчику до окна ещё надо дойти. Он выбирается из кроватки, смотрит на родителей, идёт дальше. Триер то даёт ему сделать ещё несколько шагов, то возвращает меня под душ, к двум людям, у которых сейчас есть всё время на свете. Под арию Генделя я успеваю разглядеть капли на их коже. Когда камера снова находит мальчика, он стал ближе к окну.Вот что я называю тягучестью. Между минутой, когда я понял исход, и минутой, когда он наступит, Триер оставляет мне целый ряд несбывшихся возможностей. Они и растягивают сцену. Ребёнок мог остановиться у родителей. Кто-нибудь мог заметить его на подоконнике. Пока в замедленной съёмке падает вода, я жду от матери одного совсем короткого движения. Хоть бы она повернула голову.

03а Ларс фон Триер. «Антихрист», 2009. Пролог. Лицо матери под струями воды.| 03б Ларс фон Триер. «Антихрист», 2009. Мальчик у открытого окна. Камера смотрит на улицу сверху, мимо его головы.

Телесность А если ей даже не нужно было поворачивать голову? Когда «Антихрист» возвращается к прологу, поверх плеча мужа видны открытые глаза матери. Мальчик посмотрел на родителей ещё в начале фильма. Мысль о том, что и она могла его видеть, пришла мне в голову только сейчас. Роб Уайт в Film Quarterly читает этот кадр как свидетельство того, что она видела сына [4]. Почему мне вообще показалось, что, раз я так хорошо разглядел, чем занято её тело, я знаю, куда она смотрела?Триер показывает лица, воду на коже и крупным планом проникновение. В том, как мужчина и женщина тянутся друг к другу, есть нежность. Мне тревожно за ребёнка, и при этом я успеваю увидеть, как хорошо им вдвоём. Именно это я запомнил про их близость.

Original size 1920x816

04 Ларс фон Триер. «Антихрист», 2009. Возвращение к прологу. Поверх плеча мужа видны открытые глаза матери.

После похорон сына муж берётся лечить жену. Больше всего она боится леса, где провела с мальчиком прошлое лето. Туда он и предлагает вернуться, чтобы она понемногу привыкла к тому, что её пугает. В мастерской она обвиняет его в том, что он собирается её бросить. Он пытается её разуверить. Она бьёт его в пах, и он теряет сознание. Эрекция сохраняется. Жена стимулирует его пенис, и он эякулирует кровью [11]. Это сексуальное насилие над человеком без сознания. Триер показывает происходящее с той же подробностью, что и секс под душем. Там было видно, с какой нежностью двое прикасаются друг к другу. Здесь мне отвратительно видеть, что она может продолжать, когда он уже не в силах ни согласиться, ни отстраниться.В «Догвилле» для того же вопроса о согласии хватает общего плана. Чак насилует Грейс в глубине кадра. Соседи продолжают работать за стенами, которые существуют для них и сквозь которые вижу я. Вера позже поверит версии мужа о другой его встрече с Грейс, в саду. В его рассказе уже сама Грейс его соблазняла. Я знаю, что делал Чак за этими стенами. Как мало от моего знания пользы женщине, за которую он ещё и расскажет, чего она якобы хотела. [1, 2]

Original size 1280x544

05 Ларс фон Триер. «Догвилль», 2003. Чак удерживает Грейс на полу в глубине кадра. На переднем плане соседи заняты своими делами.

Джо в «Нимфоманке» достаётся то, чего Грейс в городе была лишена. Она сама рассказывает, с кем спала, чего хотела и что из этого вышло. Один слушатель сидит у её кровати, другой — перед экраном. После «Догвилля» мне-то важно дослушать, как сама женщина это помнит. Селигман то вспомнит о числах, то примется объяснять, как ловят рыбу. Странный способ слушать женщину. Я бы, наверное, выслушал её лучше.В «Нимфоманке» у того же приёма обнаруживается чувство юмора. Пока Джо говорит, на экране один за другим появляются крупные планы пенисов. К коже прилеплена бумажка с шестёркой. И вот мне уже интересно, чем шестой отличается от пятого. Джо всё ещё говорит о сексе, а я уже занимаюсь сравнительной анатомией. Мне понадобилась одна канцелярская бумажка, чтобы найти себе занятие в духе Селигмана. Что же я так смеялся над его рыбалкой? [6]

06а Ларс фон Триер. «Нимфоманка. Том I», 2013. Слева Джо на кровати, справа Селигман на стуле. Над изголовьем горит лампа.| 06б Ларс фон Триер. «Нимфоманка. Том I», 2013. Один из крупных планов в серии. На небольшом листке у кожи стоит цифра 6.

ТяжестьЗа Грейс тянется колесо на цепи. В начале «Догвилля» я мог обойти этот город одним взглядом. Теперь видно, чего стоит перейти ту же улицу женщине с железом на шее. А самая тяжёлая для меня сцена происходит, когда Грейс и с места сдвинуться не дают. Вера берёт фарфоровые фигурки, которые Грейс покупала на заработанные здесь деньги. Две она разобьёт. Остальные уцелеют, если Грейс сумеет сдержать слёзы. Я хочу, чтобы сохранилась хоть одна, и ловлю себя на том, что уговариваю Грейс выполнить условие. Руку с фигуркой всё это время могла опустить Вера. [1]В финале Грейс велит убивать детей Веры у неё на глазах. Остановиться можно, если мать сдержит слёзы. Грейс вернула Вере её же условие. Меня пугает, с каким удовольствием я узнал его в приказе убить детей. Этой точности хватает, чтобы месть на секунду показалась соразмерной. А сошлись фарфоровые фигурки и дети.

После смерти сына отец в «Антихристе» узнаёт, что у мальчика были деформированы стопы. Он перебирает фотографии, сделанные прошлым летом. На одной мальчику надели правый ботинок на левую ногу и левый на правую. На следующей — опять. Отец пытается понять, что мать делала с сыном, пока они жили вдвоём в лесу. У меня к ней тут же возникает другой вопрос. Видела ли она, как в ту ночь мальчик подошёл к окну? Снимки сделаны за несколько месяцев до его гибели. По ним можно узнать, как мать обувала сына. О том, куда она смотрела у окна, они ничего сказать не могут. А я уже готов был ухватиться за них как за доказательство. До чего же хочется знать, кого винить в его смерти. [4, 11]У Джо тяжесть иная. Когда Джо отправляют на терапию, она пытается убрать из комнаты всё, что может возбудить желание. Джо лежит одетая, вытянув руки, за окном белый день, а стёкла заклеены листами. Сколько же всего ей пришлось переделать, чтобы просто лечь у себя дома. Когда она, наконец, закончит рассказ и захочет уснуть, Селигман вернётся. Даже в эту минуту покоя от неё ещё чего-то хотят. [16]

0
1/2

В первой главе я сравниваю время, за которое успеваю угадать исход, со временем, которое Триер даёт событию на экране. Во второй разбираю, что режиссёр позволяет увидеть от тела и на каком основании я принимаюсь судить о желании, страхе или согласии человека. В третьей меня интересует, что приходится нести после случившегося. Для Грейс это цепь, для родителей — вопрос о собственной вине, для Джо — даже в одиночестве необходимость распоряжаться своим телом по чьему-то совету. У зрителя остаются его собственные ожидания, иногда ещё более неловкие при втором просмотре.При отборе кадров я искал пары, в которых можно назвать подробность, изменившую смысл сцены. Петер Шепелерн заметил, что над мальчиком у балкона в «Нимфоманке» звучит та же ария Генделя, что и в «Антихристе» [5]. На экране другой ребёнок, а я уже знаю эту музыку и жду падения. На этот раз отец успевает подхватить сына.

Я выбрал пять полнометражных картин при участии Дании. В трёх из них я могу вернуться к точке, в которой уже составил себе мнение. «Догвилль» дважды ставит условие о слезах, «Антихрист» возвращает меня к глазам матери, «Нимфоманка» — к кровати, которую Селигман предложил Джо на ночь. Оба тома истории Джо я считаю одним фильмом. «Европу» я взял, чтобы проверить, обязательно ли Триеру долго готовить зрителя. Там два времени и два масштаба можно совместить в одном кадре. А в «Меланхолии», где конец показан в прологе, у меня есть другая причина досмотреть. Я хочу побыть с мальчиком и двумя женщинами, пока они успевают что-то сделать друг для друга.Я выбираю тексты, которые помогают заметить что-то в самой сцене. Возвращаюсь к фильму, чтобы проверить, вижу ли я то же, что и автор. Шепелерн сверяет рассказ Триера о сцене у дерева с её монтажом [5]. Это помогло мне разобрать собственный стоп-кадр и задать вопрос, который возник ещё при просмотре. Откуда я знаю, что происходящее у корней действительно случилось с супругами? Для порядка действий в мастерской беру сценарий [11]. С кинокритиками можно и разойтись. Там, где Линда Уильямс предлагает проследить за телесным откликом зрителя, я пытаюсь понять, отчего при виде бумажки с шестёркой мне стало смешно [7]. Из видеоэссе и подкаста беру наблюдения о конкретных планах и сверяю их с фильмами. [13, 14]

0
1/2

Тягучесть

На первом кадре до пола ближе ботинки, чем ноги мальчика. Он только переваливается через бортик кроватки. На втором я уже гляжу ему через голову вниз, на снег. Между этими двумя высотами Триер мог поместить один монтажный стык. Вместо этого мы провожаем ребёнка мимо родителей, видим, как он смотрит на них, как добирается до окна. Конец пути я угадал с первого взгляда. Тем тяжелее смотреть на начало, где мальчику ещё так легко было остаться в комнате. [11, сцена 1]Капли воды повисли в воздухе. Под душем мужчина и женщина всё ещё тянутся друг к другу, а я с тех пор, как увидел открытое окно, думаю о том, куда за эти секунды успел дойти мальчик. При следующей склейке он и правда ближе к окну. Ария Генделя продолжается поверх обоих планов. Триер рассчитывает, что о развязке я уже догадался, и намеренно тянет сцену. Мальчик останавливается посмотреть на родителей. Им хватило бы секунды, чтобы обернуться, ему — чтобы передумать и остаться с ними. Каждую такую возможность Триер показывает во всех подробностях. Потом мальчик делает следующий шаг.

0
1/2

У мальчика в «Нимфоманке» своя причина встать с постели. За окном светло от снега. Когда он выходит на балкон, звучит та же ария Генделя, что и в прологе «Антихриста». На повтор обратил внимание Петер Шепелерн [5]. В «Антихристе» я понял опасность, едва увидел открытое окно. Теперь я ещё и помню, чем всё кончилось в прошлый раз. Та же музыка, опять маленький мальчик у края, и я уже приготовился смотреть, как он падает. В этот раз отец успевает подхватить сына. Знакомые ноты так точно вернули мне страх, что я поверил и в повторение развязки.

Original size 2200x577

В «Нимфоманке» вода стекает по кирпичу. Блестит кромка, в темноте различим жёлтый фонарь. Сначала я разглядываю переулок так, как разглядывал бы пустую улицу. Потом на общем плане замечаю внизу женщину. Джо лежала там и тогда, когда я был занят красивой мокрой стеной. Триер постепенно открывает мне, что происходит в этом месте, и вместе с ним меняется смысл уже потраченного времени. Я только что любовался подробностями пространства, в котором человеку нужна помощь.Джо начинает рассказ, сидя на кровати. Селигман расположился напротив, и у Триера есть возможность в любой момент вернуться к нему за комментарием. Джо доходит до знакомства с мужчинами в поезде, а Селигман берётся объяснять, как рыболов подбирает приманку. На экране появляется мушка, и мне приходится ждать, пока Селигман закончит свою рыбацкую историю. Дахан считает, что историю здесь сочиняют вдвоём. Теперь я понимаю, что именно меняло бы изъятие этой рыбалки. Исчез бы человек, которому Джо рассказывает, и я мог бы получать одну интимную подробность за другой, ничем не выдавая собственного нетерпения. [6]

0
1/2

Майкл повернулся к невесте. Мне хочется, чтобы она хотя бы подняла на него глаза. За свадебный вечер от Жюстин ещё много раз будут ждать то улыбки, то танца. Позднее Триер снова показывает её за столом. Она всё ещё в свадебном платье, хотя гости уже разошлись. Эти пустые стулья напоминают мне, как долго от неё ждали такой простой, казалось бы, вещи — порадоваться собственной свадьбе. Глядя на неё теперь, я впервые думаю, каково ей было высидеть этот вечер.Пролог «Меланхолии» открывается лицом Жюстин. Пока длится портрет, за её спиной с неба падают птицы. Проходит несколько таких медленно движущихся картин, и Земля сталкивается с другой планетой. Стивен Шавиро насчитывает шестнадцать планов за восемь минут пролога [17]. Оператор Мануэль Альберто Кларо рассказывает, что отдельную такую картину собирали из нескольких съёмок, которым могли дать разные перспективы [9]. В первом же портрете я могу перевести глаза с лица на падающую птицу и успеть увидеть, как она ещё летит. Теперь представим, чего мне предстоит ждать целый фильм, в котором самую большую катастрофу уже показали.

0
1/2

В одном кадре планета висит над водой. В другом между мной и планетой появилась кривая проволока. Если держать кольцо на том же расстоянии от глаза, а позже снова посмотреть сквозь него, можно заметить, изменился ли видимый размер диска. В прологе Триер уже показал столкновение. И всё же, когда Клэр в очередной раз подносит кольцо к глазу, я всматриваюсь вместе с ней. В прошлый раз между проволокой и краем планеты оставалась полоска неба. Сколько от неё осталось теперь?В начале «Европы» голос Макса фон Сюдова отсчитывает погружение в фильм. Между числами под камерой бегут рельсы. Я уже жду следующего числа, хотя поездка героя ещё не началась. Позднее Триер проделывает со взглядом похожую работу за один кадр. Слева рука с телефонной трубкой, справа из темноты выступает второе лицо. Мне хочется отыскать на другом конце провода собеседника, и я уже перевёл глаза вправо. На такую поездку от одного лица к другому не понадобилось и монтажной склейки. В кадре с поездом тот же эффект дают два масштаба. Над целой полосой освещённых окон помещаются одни глаза. [8]

0
1/2

В начале «Европы» голос Макса фон Сюдова отсчитывает погружение в фильм. Между числами под камерой бегут рельсы. Я уже жду следующего числа, хотя поездка героя ещё не началась. Позднее Триер проделывает со взглядом похожую работу за один кадр. Слева рука с телефонной трубкой, справа из темноты выступает второе лицо. Мне хочется отыскать на другом конце провода собеседника, и я уже перевёл глаза вправо. На такую поездку от одного лица к другому не понадобилось и монтажной склейки. В кадре с поездом тот же эффект дают два масштаба. Над целой полосой освещённых окон помещаются одни глаза. [8] В чёрно-белом кадре из «Европы» я первым делом замечаю красное пятно на руке. Ховард Хэмптон пишет, что Триер порой оставляет цвет одному предмету, например пуле или стоп-крану [8]. Здесь он выделил кровь. В другом кадре слева вспыхивает выстрел, а справа уже открыт чей-то рот. Я успеваю перевести взгляд от вспышки к лицу и прочитать в нём реакцию на выстрел. Оба изображения всё это время были передо мной. На то, что я принял за два следующих друг за другом момента, Триеру хватило одного кадра.

0
1/2
Тягучесть, Телесность, Тяжесть, Триер.
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators