Original size 1140x1600

TARARAM № 5: САША УШЕВА-ХАЧАТУРЯН

big
Original size 2480x410

TARARAM — это медиа про творческих людей, которые делают своё. Говорим про: — создание и продвижение своего бренда; — поиск стиля и выражение своей самобытности; — книги, фильмы, музыку, изображения, людей, которые меняют; — советы себе самому в начале творческого пути.

Каждое следующее интервью отличается от прошлого не только главным героем, но и формой: лонгрид, видеоинтервью, книга, подкаст.
Героем третьего выпуска стала Саша Ушева-Хачатурян — художница. В работах она исследует тему эмоций, идентичности, смерти, бессознательного. В нашу первую встречу про новый выпуск я предложил Саше порисовать на камеру. Она сказала, что внимание камеры сделает картину надуманной, искусственной. Я согласился. Тогда мы выбрали формат слепого рисования — оно даёт преимущество руке над зрением. Ничего не видно, критиковать нечего — должно быть легче.

Смотреть: YouTube VK Telegram

Про рисование с закрытыми глазами

big
Original size 640x480

Кадры из съёмки слепого рисования в мастерской Саши

TARARAM: Саша, можешь рассказать мне про опыт рисования с закрытыми глазами? Что это тебе дало? Саша Ушева-Хачатурян (далее С—У): Во-первых, когда я хотела это сделать изначально, моя мысль состояла в том, что зрение для меня — это очень важный орган чувств, и я художник. Мне было интересно проследить, как это взаимосвязано. И было интересно получить опыт рисования без зрительного контакта с работой. Я думала, что мне будет тревожно или страшно в процессе. Хотелось пройти через этот страх и посмотреть, что там такое.

Во-вторых, в последнее время у меня был какой-то затык в творчестве. Было очень много внутренней критики к себе, с которой я не могла справиться. Мне стало интересно: а что будет, если я не смогу контролировать процесс зрением? Тогда этот внутренний критик, по идее, должен куда-то уйти. То есть ничего не видно — и критиковать-то нечего. Вот такая была идея, когда я начала писать эту работу.

В процессе оказалось на удивление легко, вообще не страшно. Просто начала фокусироваться на движении, на энергии. Сначала пыталась какие-то объекты изобразить, у меня даже был примерный план работы. А потом я стала скучать и начала спонтанно рисовать какие-то фигуры, линии, пятнышки, которые у меня перед глазами были. Я просто начала это всё проживать, делая в том порядке, в котором мне мерещилось.

Когда я почувствовала, что всё сказано, стало любопытно, что же там такое. Я сняла повязку и увидела совсем не то, что я представляла. Абсолютно. Мне казалось, что все линии будут плавные и цельные, там будут те объекты, которые я воображала. Ничего такого не было. Получился хаотический танец, похожий на стаю птиц, разлетающуюся бурю.

Меня это напрягло. Напрягло и то, что я не предсказала, как будут сочетаться цвета. Сначала я из-за этого психовала, но потом наоборот начала кайфовать — особенно когда работа осталась одна и эмоциональный накал спал.

Кадры из съёмки слепого рисования в мастерской Саши

TARARAM: А что ты увидела в этой работе? Что тебе открылось про себя?

С—У: В последнее время я открываю про себя, что я по большей части хаотическая. И энергичная. И почему-то эта часть моей личности всегда обходила моё творчество. И почему-то, как свою сильную сторону я это никогда не использовала. А тут я это увидела.

Понимаю, что мне, наверное, нужно идти органично туда, какая я уже есть, чем пытаться встроить себя в рамку того, какой я должна быть.

TARARAM: Кайф! А как тебе рисовалось в тишине? Помнишь, мы обсуждали, что ты будешь рисовать под музыку? А потом, чтобы нормально записать звуки рисования, мы от музыки отказались.

С—У: Да, хороший вопрос. Наверное, если бы была включена музыка, в первую очередь она бы отразилась в работе. Там был бы ритм музыкальный. Я бы начала рисовать эти «нотки»: так-так-так-так. А так это был полностью свой собственный флоу.

TARARAM: Своя музыка?

С—У: Ну да, своё что-то. Музыка же про эмоции. Она начинает транслировать, передавать, и ты в этот поток входишь: либо тебе кайфово, либо перелистываешь дальше, если она не резонирует. А в тишине ты в своём собственном потоке. Кстати, часто у меня работа получается именно в тишине, а не под музыку. Потому что музыка иногда создаёт кашу в голове.

TARARAM: А когда рисовала, ты была в эмоциональном состоянии?

С—У: Я была спокойная, сфокусированная на движении и на том, что хочу сделать. Но даже спокойная выглядит вот так (показывает на картину).

Мне интересно экспериментировать дальше. Если в разных настроениях и состояниях пробовать так делать, наверное, получится наблюдать закономерности. И ещё от материала очень зависит. Короче, поле непаханое, вы новый метод мне открыли.

Работа в найме или путь художника?

Original size 1440x1024

Слеза и чаша, 2024

TARARAM: Знаешь, что я тебя очень хотел спросить. У тебя был период, когда ты работала проджект-менеджером. Чем отличается работа в найме от свободного пути художника?

С—У: Я могу сказать так: везде полная жесть. Вопрос только в том, какую жесть ты выбираешь. Как я перетерпела весь прошлый год, будучи свободным художником, я вообще не знаю. Ты спрашиваешь — а мне аж плакать хочется. Я даже не знаю, что помогло мне не сдаться. Наверное, только то, что многие люди, которые делают своё дело, говорят: «Будет тяжело везде. Вопрос в том, где ты это тяжело готов терпеть». И я готова терпеть тут, как художник. Только сейчас я прихожу к свободному, кайфовому ощущению себя в творчестве. Благодаря, в частности, опыту проджект-менеджера. На той работе было тяжело: мало платили, команда была сложная. И при этом я не чувствовала, что это нужно — я же не хотела строить карьеру в том направлении. Просто обменивала время на деньги.

А тут тоже сложно. Пройти путь от начала до конца, заявить «я художник», брать за это деньги — решится далеко не каждый. Делать это систематически, что-то исследовать, находить свой подход… Искусство многим даётся через травму. Тебе оставляют след на душе, и ты никак не можешь с этим справиться, кроме как через искусство. Пройти весь путь, а потом ещё и зарабатывать этим — на это единицы способны.

Кто-то отваливается на моменте, когда нужно деньги за это брать. Кто-то — когда нужно сотрудничать с галереями. Кто-то — когда нужно просто портфолио сделать. А кто-то вообще никогда никому не показывает своё творчество.

Сейчас проще, спустя год свободного плавания. Всё ненужное отвалилось.

Original size 1440x1024

Pure, 2023

TARARAM: А как так произошло? Что ты делала, чтобы не сдаться? Чтобы сейчас чувствовать себя спокойнее?

С—У: Что я делала… Давай подумаем, как я провела этот год в плане искусства. Во-первых, у меня было видение, что я хочу, что мне интересно. Я всегда знала, что личное искусство позволило мне не рассыпаться по жизни. В какой-то момент оно спасло мою психику, помогло завести друзей и знакомства. Благодаря искусству я нашла инвестора на свой бренд одежды. Короче, оно на каждом этапе выручало и исцеляло.

И когда у тебя такая мощная связь с этим, даже если затык, ты думаешь: «Блин, я хочу снова к этому прийти. Я помню, что это такое». И я просто брала, делала работу — каждый раз разную. С каждой работой чувствовала: это не то, но я на шаг ближе. И мне каждый раз было интересно сделать следующую. Через эти работы я входила в контакт с собой, отслеживала циклы спадов и падений.

Постепенно стало очевиднее, что у меня накопился мощный внутренний критик. Я заметила: главная задача уже не в том, чтобы создать что-то классное, как изначально — «хочу идеальную картину». А в том, чтобы избавиться от критика и просто делать то, что делается. Так я и прожила этот год.

Спасибо за классный вопрос. Сейчас, рассказывая тебе, я лучше понимаю, что вообще делала. Параллельно я начала про своё искусство рассказывать. Сейчас я дошла до точки, с которой наконец-то могу стартовать. Спады неизбежны, они у всех есть, но мало кто способен их пережить. И это придаёт ещё больше ценности тому, что я делаю. Многие люди начинают заниматься искусством, потом становятся искусствоведами, арт-дилерами — и я так хорошо понимаю, почему. Вопросов вообще никаких нет.

Чёрный лебедь, 2025

TARARAM: А ещё знаешь, про что я хотел спросить? Про свободу, которую даёт путь художника. Я не художник, но когда у меня есть свободный день, обычно это выходной, и я решаю его потратить на свои исследования, идеи для будущих выпусков, я иногда могу себя «сожрать», если что-то не получается. С—У: Мне кажется, тебе тупо не хватает отдыха. Потому что в выходной ты пытаешься работать. Это всё равно работа, интеллектуальная и сложная. Вот у меня лежит «История искусства после модернизма» Ханса Бельтинга — я её старалась читать по утрам в субботу, в кофейне. Но она нереально сложная. Шестерёнки крутятся, некомфортно читать. Я делала вид, что отдыхаю, а на самом деле это работа.

Тут идея скорее в том, чтобы немного урезать рабочее время на постоянной работе, а в выходные отдыхать по-настоящему.

Зачем нужна постоянная работа

Original size 1280x858

Саша в своей мастерской

TARARAM: Ты недавно вышла на работу креативным директором бренда одежды. Помогает ли тебе эта работа?

С—У: Да. Например, сейчас у меня есть задача как у художника — продавать свои работы. Продавать дорого. Для этого есть пул задач по продвижению: сделать выставку, выкладывать работы на продажу. Но я не хочу выставлять это в том виде, в котором есть сейчас. Мне недостаточно, я недовольна, я не вижу это для своего дебюта. И так уже круто, но я хочу по-другому. Если бы не было другой работы, которая приносит деньги, мне пришлось бы сделать выставку как можно быстрее, чтобы монетизировать искусство. Это превращается в напряг, это мешает рисовать. Моя работа про эмоции, а если я думаю о деньгах в процессе — это полный бред. Так вообще нельзя.

Когда пишу работу и приходит мысль о зрителе, я стараюсь её отринуть и писать в полной чистоте — свободной от денег, зрителей, всего. Если замечаю это — выдыхаю и отпускаю. Но когда стоит задача продавать, отпустить сложнее. Это постоянная борьба.

Когда есть работа, я могу хоть несколько месяцев в своё удовольствие копаться, и никто мне не запретит, никуда не гонит. Это чувство свободы очень освобождает. Начинаешь кайфовать, радоваться, энергия течёт в нужном флоу. Для меня это оказалось критически важно.

Я думаю, что второй раз я смогу прийти в эту точку без дополнительной работы, когда каждая моя работа будет стоить дорого. Продаю одну — и живу спокойно.

Более того, вести соцсети и коммуникацию с галеристами, когда ты не обязан это делать и не нужны срочные деньги — это более независимая, сильная позиция.

Original size 1440x1024

Lovers, 2019

TARARAM: У меня был вопрос: можно ли совместить чистое творчество и заработок? Как я услышал тебя — можно, но когда за твоё творчество уже готовы платить.

С—У: Да, для меня так. Я нашла такой выход. Потому что деньги дают свободу. У художников часто практика: сделать работу к выставке. Для меня это вообще непонятно.

Я настолько за трушное искусство, идущее из глубин, что никакая специально придуманная выставка не может эту гладь потревожить. Может только какое-то большое событие, но не придуманное ради продаж.

Точно не так: «Нужно четыре работы, напишешь в своём стиле?» Для меня важно сделать творчество независимым. Посмотрим, что получится из этого, но план такой.

TARARAM: Ну план хороший. А тебе не жалко продавать свои работы? Я читал книгу Дины Рубиной «На солнечной стороне улицы», там художница скупала все ранее проданные картины, когда уже стала известной.

С—У: Она молодец. Я понимаю, почему так сделала. У меня тоже были работы, особенно раньше, которые я продавала за бесценок, дарила людям, которым это вообще не нужно. По ситуации или потому что расчувствовалась. Если бы у меня были деньги, я бы часть таких работ забрала обратно.

Но в целом, если моя работа оплачивается достойно, я не против продавать. Наоборот, кайфую, особенно если покупатель нравится. Главная задача картин — процесс, в котором я самосовершенствуюсь, развиваюсь, прохожу свой духовный путь. А если результаты этого процесса меня кормят — прекрасно, так и должно быть.

Поэтому мне не жалко. Плюс люди часто, если покупают, для них это что-то очень важное, интимное. Например, была история: девочка заказала портрет в моём стиле. Я сделала: там какие-то лица, какая-то девушка, все достаточно кислотное, мрачное, гротескное. Ей не понравилось, но она не сказала. Поблагодарила, забрала. А потом, спустя время, написала: «Я всё поняла, почему ты так нарисовала, что это значит». Часто люди спустя время по-новому открывают работу.

Язык образов, усталое рисование

Защищая цветок, 2025 Течение сна, 2025

TARARAM: Ух! Офигенная история. Ты рассказывала, что составляешь язык образов на основе своих картин. Бывает ли такое, что ты себя специально загоняешь в рамки этого языка? И как ты с этим борешься? Мне кажется, это разговор о хаосе и порядке. С—У: Клёвый вопрос. Когда я жила в Питере, у меня был очень ограниченный инструментарий в этом языке образов. Всё началось с человека и третьего глаза. Потом появился кролик, потом цветок, потом черепушки. Постепенно они органично добавлялись.

Потом появились птицы, потом я поняла, что руки с глазами — это тоже отдельный объект. Иногда я вижу, что хочу нарисовать именно что-то из этого набора. А иногда неожиданно появляется что-то новое. Например, недавно — клоун. Достаточно странный персонаж для моего творчества, но мне очень нравится. Планирую в них больше уходить: в костюмированных, странных персонажей.

И бывает так: когда я не хочу рисовать, но почему-то заставляю себя, думаю: «Ну вот, ты же любишь это. Нарисуем девушку с глазом, давай». Но там нет эмоционального потока, никакой связи с листом. Это всегда бред. Лучше вообще не рисовать.

А когда я смотрю на всё, что было, и думаю, что ещё может появиться, мне самой интересно, что я найду. Поэтому да, можно себя загонять в рамки своего же придуманного, но удовольствия там не будет.

TARARAM: А ты рисуешь из состояния усталости? Бывало ли, что картина получается, когда ты себя заставляешь? С—У: Ни разу. Абсолютно. Я даже не знаю, зачем это делать. Если бы у меня была фреска на всё здание, сроки, заказчик, чёткий план действий — я бы спокойно пришла и порисовала. Это может быть даже медитативно, когда у тебя есть план.

Но когда это путь исследования — ничего ты там не найдёшь. Только краску зря переведёшь, нервы зря потратишь, и всё зря.

Original size 1440x1024

Парящая, 2022

TARARAM: Клёво. Мне просто иногда кажется, что я должен даже в состоянии усталости что-то сделать. Чтобы показать приверженность делу: что я это делаю не только, когда хорошо и весело. С—У: Так можно сказать про всё, кроме творчества. Потому что творчество — это детское, спонтанное состояние. Очень сильно про внутреннего ребёнка. И заставить через слёзы что-то исследовать невозможно.

Например, сверстать портфолио со своими работами — да, сяду без настроения, потому что договорилась с собой, есть дедлайн. Но когда рисую — там не может быть никакой усталости. Это и есть духовный путь: учишься жить.

TARARAM: В идеале ты должен всё делать, когда тебе захочется? С—У: Нет, так не бывает. Когда я говорю про духовный путь, я имею ввиду, что ты сталкиваешься с идеями о воображаемом идеальном. Я могу много себе придумать, как должно быть, но вижу: не работает так. Приходится пересилить гордыню и делать, как делается. Развиваешь терпение и принятие.

Например, я не могу вынести, что работа не высохла, и я не могу рисовать. Хоть ты сдохни — она не высохнет. Если полезу рисовать, только хуже сделаю. Так много в чём. Я нетерпеливая, упрямая. А это учит терпению. Я вижу, что если я один раз не поработала, мир от этого не рассыпался

Свой бренд одежды

Original size 1440x1200

YASNO

TARARAM: Клёво! Давай переключимся с рисования. Ты в 2019 году открыла бренд одежды YASNO. Можешь рассказать, почему бы ты никогда не посоветовала открывать свой бренд одежды? С—У: Потому что это рынок очень сложный. Это бизнес, у которого есть жёсткая сезонность, с очень многими ограничениями, связанными с тем, что нельзя сшить и потом пять лет это продавать. Обычная классическая одежда это — «у тебя есть полгода чтобы её сделать и полгода, чтобы от неё избавиться».

Когда, например, люди покупают ювелирку, они очень редко её возвращают. Я вот ни разу не возвращала. С одеждой вообще по-другому. Кто-то скажет «у вас порвалось вот тут, чините, две недели гарантии». Кто-то поносил, не понравилось, принёс. Кто-то постирал ткань, не понравилось, как она при стирке себя повела. Очень сложно. Очень много нужно компетенций, как в бизнес-управлении, так и в создании одежды. И если хочешь собрать штат, тебе нужно очень много денег.

Почему-то люди думают, что это про творчество, а это вообще не так. Вот сейчас я устроилась креативным директором, это небольшой кусочек работы — там творчество есть. А когда ты за всё отвечаешь — там очень мало творчества.

И это столько седых волос на голове. Вот представь: ты маленький бренд, к тебе приходит девушка мерить футболку. У неё тональник на лице и для Zara этот тональник ни на что не влияет — выбросили футболку и забыли. Но когда у тебя 20 единиц, с одной единицей так не получится распорядиться. И ничего не предъявишь, ты вообще не сразу заметишь.

Одежда YASNO

TARARAM: Ну это мощный опыт? Сколько лет у тебя был бренд? С—У: 3–4 года у меня был бренд, это очень крутой опыт. Я много всего сшила и продала, но считать не умела. Нужен был операционный директор, финансовый директор, тогда бы справилась. Швеи — непостоянные люди. Производство задерживает, производств мало. Ткани везут стоковые: если захочешь повторить модель, ткани может уже не быть. Фурнитуры в России нет, всё классное в Китае. Заказывать долго и дорого. Куда ни посмотри — куча сложностей. Либо умеешь работать, либо лучше туда не соваться.

TARARAM: Блин, жесть. И это маленький бренд. С—У: Маленькому бренду нужно всё то же, что и большому. Либо уходить в монопродукт. Например, только кимоно. Тогда плюс-минус понятно. Но полноценный бренд — это очень много работы.

Original size 1440x1024

Одежда YASNO

TARARAM № 5: САША УШЕВА-ХАЧАТУРЯН
Project created at 08.10.2025
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators