Рубрикатор
- Концепция
- От изображения руины к слуховому исследованию
- Архитектура как система звуковых отношений
- Способы обнаружения акустической активности
- Сакрализация между акустикой и культурной интерпретацией
- Слушание как работа с памятью и наследием
- Заключение
- Библиография
Концепция
Заброшенная архитектура обычно становится предметом внимания благодаря видимым следам разрушения. Поврежденная поверхность, обнаженная конструкция и исчезнувшее оборудование позволяют распознать прекращение прежней деятельности, но почти не раскрывают того, как изменились отношения между помещением и находящимся внутри человеком.Затухание голоса, смена его окраски и возврат отраженного звука делают осязаемым масштаб пространства. Обращение к этой теме вызвано стремлением осмыслить архитектуру во времени, избегая восприятия звука лишь как эмоционального фона.


Подземные резервуары времен Второй мировой войны из проекта Тревора Кокса 2014 г.
Объектом исследования выступают художественные практики взаимодействия с подземными и заброшенными пространствами. Предметом же является направленное слушание, то есть сознательное изменение внимания к звуковому событию. Подземность и заброшенность рассматриваются раздельно: первая характеризует расположение, вторая — изменение использования. Их сопоставление позволяет установить, связано ли необычное звучание с положением объекта, его материальным устройством, прекращением повседневной деятельности или культурными ожиданиями посетителя.

Подземные резервуары времен Второй мировой войны из проекта Тревора Кокса 2014 г.
При каких условиях слушание позволяет обнаружить акустическую активность пространства? Почему в одних случаях это обнаружение сопровождается сакрализацией, а в других приводит лишь к музыкальному эксперименту? На эти вопросы я отвечаю в своей работе по мере раскрытия темы.
Анализ визуального исследования строится на сопоставлении устройства пространства и условий звукового действия. На фото и видео оценивается масштаб человека по отношению к залу, форма стен, проемы, остатки оборудования, расстановка инструментов и микрофонов. При этом пустота в кадре не считается доказательством тишины, а масштаб здания — гарантией долгого эха. Картинка показывает только саму обстановку, а данные о звуке берутся из описаний авторов, аудиозаписей и научных статей.Текстовые источники были выбраны по их близости к исследуемому событию. При изучении темы я опиралась на информацию с авторских страниц, музейные архивы, цифровые статьи, литературные работы Брэндона Лабелля и других авторов. Визуальный материал же был отобран по наличию задокументированной связи между звуковым действием и конкретным пространством. В своей работе я рассматриваю проекты Deep Listening Полины Оливерос, Стюарта Демпстера и Панайотиса, Resonant Spaces Джона Батчера, 4 Rooms и Aion Якоба Киркегора, а также исследование радиолокационных куполов под Наро-Фоминском и связанная с ними музыкальная практика. Сравнительными примерам и служат I am sitting in a room Элвина Люсье и Silophone коллектива [The User]. Проекты сопоставляются по способу возбуждения звука, участию архитектуры, положению слушателя, техническому посредничеству и типу приписываемого месту значения.
Гипотеза — направленное слушание раскрывает зависимость звука от архитектуры, а сакральный статус возникает лишь как один из вариантов культурного осмысления, когда акустическое впечатление соединяется с особой фокусировкой внимания.
От изображения руины к слуховому исследованию
Memory Threads' — Danae Stratou. 2020-2021. Прогулка по бывшей текстильной фабрике Piraiki–Patraiki. Противопоставление пустоты и прежней жизни здания
Заброшенность меняет привычную организацию повседневности: исчезают рабочие циклы, маршруты и человеческие источники шума. Однако здание не становится физически беззвучным — в нем остаются ветер, вода, животные и внешние шумы. Поэтому «тишину» заброшенного места следует понимать как ослабление определенных звуков и ожиданий, а не как отсутствие звука.Прекращение эксплуатации по-разному меняет акустику. Удаление мебели может уменьшить поглощение, обрушение перекрытий — открыть объем внешней среде, а оборудование и мусор — изменить отражение и рассеяние. Более разрушенное здание не обязательно звучит дольше или отчетливее: важна конкретная конфигурация сохранившихся и утраченных элементов.
'Memory Threads' — Danae Stratou. 2020-2021. Прогулка по бывшей текстильной фабрике Piraiki–Patraiki. Противопоставление пустоты и прежней жизни здания
В первой главе книги Acoustic Territories Брэндон Лабелль рассматривает подземное пространство не только как физическую среду, но и как культурно нагруженную территорию, связанную с представлениями о скрытом, маргинальном, страхе, укрытии и сопротивлении. Поэтому акустика подземелья для него не сводится к свойствам замкнутого объема: звучание включено в социальные отношения и способы освоения пространства.Также в разделе «Echoic listening» Лабелль описывает эхо как умножение исходного звукового события. Отражения расщепляют его на несколько слышимых проявлений, из-за чего источник перестает быть единственной точкой, к которой можно однозначно привязать звук. Для настоящего исследования важен этот переход от отдельного звука к отношениям между ним.


Echo Echo — Lisa Premke, 2013. Взаимодействие с длительной ревербацией в подземном водохранилище Берлина
Эхо, реверберация и резонанс обозначают разные явления: эхо — различимое возвращение сигнала, реверберация — продолжение звучания из-за множества отражений, резонанс — избирательное усиление частот. Направленное слушание предполагает, что участник может назвать отношение, на котором сосредоточено внимание: начало и затухание, близость и удаленность, прямой и отраженный звук. Такая конкретизация позволяет перейти от общего описания атмосферы к вопросу о том, какие особенности помещения участвуют в возникновении впечатления.
Архитектура как система звуковых отношений


проект Resonant Spaces: Lyness Oil Tank
Здание можно рассматривать как резонирующую систему, если описывать ее через взаимодействие источника звука, среды и позиции слушателя. Стены, перекрытия и проемы изменяют распространение звукового сигнала независимо от замысла исполнителя. При этом смена режима работы здания влияет на акустику по-разному: например, остановка оборудования просто убирает фоновый шум, тогда как опустошение резервуара меняет саму геометрию и отражающие свойства пространства.Хорошим примером такой работы со средой служит проект 'Resonant Spaces', возникший после поездки Джона Батчера и Акио Судзуки по необычным локациям Шотландии и Оркнейских островов в 2006 году. В их маршрут вошли пещера, подземный резервуар, мавзолей, каменный круг, нефтяная цистерна и ледохранилище.


проект Resonant Spaces. 2006 г. Wormit Reservoir, Fife, examining the entrance
В таких условиях импровизация становится способом «подстройки» под отклик пространства: исполнитель меняет действие в зависимости от услышанного результата, например, задерживается в определенном регистре или снижает плотность звуков, если теряется артикуляция. Это практическое освоение возможностей среды, но не научный эксперимент.
проект Resonant Spaces. 2006 г. Smoo Cave, Durness — concert (Ruari Cormack recording)
Показательно, что открытый каменный круг в маршруте Батчера демонстрирует работу с пространством вообще без длительного закрытого резонанса. Здесь внимание смещается на ветер, удаленные шумы и окружающий ландшафт, а запись фиксирует лишь один из сценариев взаимодействия с местом, а не исчерпывающий список его акустических свойств.
Stones of stenness (Ring of brodgar) performance VENUE












