Original size 457x583

Послевоенная абстракция: три измерения аффекта

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Концепция

Послевоенная абстрактная живопись США и Западной Европы (середина 1940-х — середина 1960-х годов) формирует уникальную ситуацию, в которой цвет, фактура и ритм перестают обслуживать изображение и начинают действовать как самостоятельные источники аффекта. Для художников послевоенного времени отказ от фигуративности был не формальным жестом, а следствием острого ощущения, что работать по-старому больше невозможно.

Эту позицию, как отмечает В. С. Купрякова в статье «„Живопись цветового поля“ Марка Ротко», сформулировал Барнетт Ньюман: «Больше нет никакой возможности писать так, как раньше, и то же самое, что раньше» [4, с. 67]. В этих условиях традиционный изобразительный язык уступает место прямому, не опосредованному сюжетом чувственному воздействию на зрителя.

Наблюдаемый при встрече с подобными произведениями зрительский опыт обнаруживает переживания, которые невозможно выразить словами. Задача данного исследования — выяснить, какие именно свойства цвета, фактуры и ритма ответственны за возникновение такого опыта. Такие состояния, не привязанные к предмету и возникшие до рационального анализа, обозначаются в исследовании термином «аффект». В отличие от эмоции, аффект формируется на более ранних уровнях психики. Встреча с беспредметной живописью, лишенной привычных фигуративных «подсказок», создаёт ситуацию, в которой зритель на время утрачивает привычные способы рационализации переживания, и аффективная составляющая восприятия выходит на первый план.

Именно аффективная природа зрительского отклика на работы послевоенной абстракции становится центральным предметом рассмотрения и моего интереса в данном исследовании.

Выбор послевоенной абстракции в качестве материала обусловлен тем, что именно в этот период, в ответ на исчерпанность традиционного изобразительного языка, цвет, фактура и ритм перестают обслуживать изображение и начинают действовать как самостоятельные источники аффекта. Изобразительный ряд формировался по принципу доминирующего пластического средства аффективного воздействия. Некоторые авторы представлены в нескольких разделах, поскольку в реальной живописной практике эти средства действуют совместно, однако для аналитических целей я временно разделила их.

Ключевой вопрос исследования формулируется следующим образом: каким образом цвет, фактура и ритм в послевоенной абстрактной живописи США и Западной Европы становятся самостоятельными агентами аффективного воздействия, формируя у зрителя довербальный чувственный опыт?

Рубрикация исследования подчинена следующему принципу: основная часть выстроена по трем автономным каналам аффективного воздействия, а именно цвету, фактуре, ритму. Каждый блок рассматривает соответствующее средство как самостоятельного агента аффекта на материале разных художников и направлений, что позволяет доказать его системную, а не локальную роль. В заключении три линии сводятся вместе и демонстрируется, что наиболее мощное воздействие достигается там, где они действуют совместно.

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Основная часть: 2.1. Цвет как аффективное поле 2.2.Фактура как тактильное воздействие 2.3 Ритм как композиционное средство напряжения
  3. Заключение
  4. Источники

Гипотеза состоит в том, что аффективная сила послевоенной абстракции коренится не в сюжете и не в индивидуальной экспрессии, а в переключении цвета, фактуры и ритма с функции изображения на функцию прямого чувственного воздействия. Исследование направлено на анализ того, как именно и какими пластическими средствами каждое из этих трёх измерений добивается такого эффекта.

Текстовые источники, привлечённые для обоснования гипотезы, отбирались по принципу междисциплинарного охвата. В исследование вошли искусствоведческие работы, раскрывающие как общие закономерности послевоенной абстракции, так и специфику её ключевых направлений — живописи цветового поля и живописи действия; психоаналитические исследования, описывающие природу довербального аффекта и механизмы его активации при встрече с беспредметной живописью; а также труды, создающие историко-теоретический контекст и позволяющие проследить высвобождение материальности и цвета из-под власти изобразительной функции.

Цвет как аффективное поле

Наиболее прямой способ превратить цвет в самостоятельный источник переживания демонстрирует живопись цветового поля. Отказ от изображения предмета обнажает то, что Н. Н. Волков называл «несобственными качествами» цвета. В изложении Н. С. Полевой эта теория формулируется так: «Обогащенное восприятие цвета в теории Волкова — это обрастание цвета „ассоциативным ореолом“, т. е. обогащение цвета „несобственными“ качествами… Художественное восприятие и впечатление от цвета не исчерпываются только основными или собственными признаками цвета (светлота, насыщенность, цветовой тон). Цвет становится носителем связанных с ним других сторон человеческого опыта. Цвет красив или некрасив, весел или мрачен, тяжел или легок» [1, с. 96]. Именно эти качества, а не сюжет, формируют здесь довербальный зрительский опыт. Показательна в этом отношении ниже приведенная пара работ Марка Ротко.

1. Марк Ротко, «№ 1 (Королевский красный и голубой)», 1954 2. Марк Ротко, «Оранжевый и желтый», 1956

В первой размытые границы между цветовыми массами и тончайшие лессировки создают эффект внутреннего свечения. Цвет уходит вглубь, перестаёт быть плоскостью и начинает восприниматься как среда, в которую погружается зритель.

Сам Ротко настаивал, что его интересует «выражение только основных человеческих эмоций — трагедии, экстаза, отчаяния» [2, с. 52], и здесь это высказывание обретает пластическое воплощение.

Во второй работе яркость полностью захватывает поле зрения. Ротко считал, что его полотна следует рассматривать с близкого расстояния [4, с. 68], разрушая привычную позицию отстранённого наблюдателя. Возникающее состояние при этом не связано с конкретным предметом и относится к довербальному слою опыта. Цвет здесь обращается именно к этому раннему уровню развития, когда ребенок еще только учится чувствовать, еще не умея понимать свои чувства.

1. Ад Рейнхардт, «Abstract Painting, Blue», 1952 2. Ад Рейнхардт, «Abstract Painting № 5», 1962

Критическое различие с Ротко: от вибрирующего, насыщенного цвета к его почти полному исчезновению мы можем проследить в работах Ада Рейнхардта, представителя живописи цветового поля. В обеих работах основным принципом является работа с нюансами контраста оттенков: цвета обладают практически одинаковой светлотой и принадлежат к одному цветовому семейству, но отличаются друг от друга едва заметным сдвигом в тепло-холодности.

Так, здесь активируются пространственные и светоносные качества цвета, доведённые до предела, где цвет перестаёт быть чем-либо, кроме чистого переживания длительности и тишины. Это аффект «выключения», нулевой точки сознания. Встреча с таким холстом требует от зрителя полной капитуляции перед отсутствием привычных визуальных подсказок.

Original size 2000x891

Барнетт Ньюман, «Муж героический и возвышенный», 1967

Если у Ротко и Рейнхардта цвет стремится к слиянию, к растворению границ, то Б. Ньюман, один из ключевых теоретиков живописи цветового поля, вводит резкий вертикальный разрыв — «молнию». Поле воспринимается как бесконечность, а разрыв, в свою очередь, возвращает к телесному масштабу, к присутствию человека. Цвет здесь становится местом напряжения.

1. Клиффорд Стилл, «1949. № 1», 1949 2. Барнетт Ньюман, «Дикость», 1950

Это напряжение сгущается в паре работ Клиффорда Стилла «1949. № 1» и Барнетта Ньюмана «Дикость», чьи работы балансируют между живописью цветового поля и абстрактным экспрессионизмом. У Стилла цветовые пятна создают почти физическое ощущение борьбы. Цвет действует через агрессивное столкновение масс, рваные края, будто оторванные со стен обои. У Ньюмана тонкая красная полоса создаёт ощущение угрозы. В обоих случаях цвет становится прямым высказыванием о тревоге, минуя сюжет. Интересно, что у К. Стилла картина сюжетно собирается сама в себе, в то время как у Ньюмана картина напрямую взаимодействует с пространством, будто режет его.

Лозовая, анализируя диалектику объективного и субъективного в абстракции, замечает, что на этом этапе живопись уже «не отражает ни мир материальный, ни мир духовный». [3, с. 121]

Живопись, как полагает Лозовая, «становится результатом бездумного „творчества“» [3, с. 121], что подтверждает нашу гипотезу об аффективных состояниях, потому что именно в тот момент, когда живопись перестаёт быть сознательно организованным высказыванием и превращается в спонтанный, не контролируемый разумом жест, она получает доступ к тому слою психического опыта, где аффект ещё не прошёл вербальную обработку.

Фактура как тактильное воздействие

Фактура в послевоенной абстракции перестаёт быть нейтральным носителем изображения и сама становится источником аффекта. Материальная проработка поверхности напрямую апеллирует к осязательному воображению зрителя. Как подчёркивает М. Чершинцева, младенец «не знает ничего об эмоциях, его психика захвачена ощущениями, идущими изнутри тела, и раздражителями извне.» [6], и именно этот слой ранних, «сырых» ощущений активируется при встрече с подчёркнуто материальной живописной поверхностью.

Бобриков, описывая эволюцию минимализма, фиксирует момент «проступания материального… начала, все более господствующего над формой и структурой» [5, с. 545-546]. В послевоенной абстракции эта логика разворачивается в полной мере: структура изображения отступает, уступая место чистой тактильности.

Послевоенная абстракция: три измерения аффекта
Project created at 21.05.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators