Введение
Я выбрала эту тему, когда поставила рядом две фотографии. На одной Юрий Гагарин снят дома с женой Валентиной. На другой мужчина и женщина сидят вместе на скамейке. Первую фотографию я рассматривала уже со знанием того, кто передо мной. Мне было интересно увидеть Гагарина в обстановке, в которой его обычно могли видеть близкие. У второй пары я сначала заметила одежду, обувь и то, что для портрета люди расположились рядом. Их имён я не знала. Из этой разницы возник вопрос: сколько в нашем представлении о человеке определяет сама фотография, а сколько мы узнаём благодаря тому, где и для кого её показывают? В исследовании я рассматриваю номер журнала «СССР на стройке», снимки из архива «Огонька» и «Лурики» Бориса Михайлова. Меня интересует, как редакция знакомила читателя с незнакомым человеком и какими средствами семейный портрет сохранял образ того, кого близкие уже знали. Между двумя случаями нет жёсткой границы. Журнал мог обратиться к домашней жизни героя, а в семейном снимке человек мог пожелать предстать в парадной форме. Именно такие пересечения позволяют увидеть, что в советской фотографии считалось достойным публикации и что хотелось сохранить для себя.
Объект и предмет исследования
Объект моего исследования — изображение человека в советской журнальной и семейной фотографии. Я рассматриваю, как один и тот же мотив меняет смысл в зависимости от назначения снимка. Например, форма может сообщать читателю журнала, чем занят незнакомый герой, а на семейном портрете напоминать близким о конкретном периоде его жизни. Поэтому для меня важны и люди перед камерой, и решения, принятые после съёмки: какой кадр выбрали, как подписали, увеличили ли его, раскрасили ли вручную.
Исследовательские вопросы
Что позволяет журнальному читателю быстро понять, почему ему показывают именно этого человека? По каким признакам семейный снимок становится парадным портретом, который хочется сохранить? И что происходит, когда способы изображения пересекаются: известного человека снимают дома, а участник семейной съёмки надевает форму и позирует на студийном фоне?
Гипотеза
Я предполагаю, что главное различие связано со зрителем. Журналу нужно представить человека тем, кто с ним незнаком, поэтому особенно важны понятная роль, подпись и связь с темой выпуска. У семейного снимка первоначальный зритель часто уже знает изображённого. Для него значение приобретают другие решения: почему эти люди снялись вместе, почему выбрали именно такую одежду и каким захотели оставить этот момент. Я проверю гипотезу на случаях, где внешне похожие портреты предназначались для разного просмотра.
Принцип подбора материала
Я выбрала произведения советского периода, для которых можно установить автора или авторов оформления, хотя бы приблизительную дату и источник изображения. Журнальный материал включает номер «СССР на стройке» о парашютистах за 1935 год и фотографии Якова Рюмкина и Дмитрия Бальтерманца из архива «Огонька». Семейную фотографию я рассматриваю через «Лурики» Бориса Михайлова, над которыми он работал в 1971–1985 годах. В серию вошли как образы из семейных альбомов, так и снимки, сделанные самим художником. Поэтому «Лурики» для меня — авторская работа с традицией семейного портрета.
Принцип работы с источниками
Для «СССР на стройке» я использую музейную карточку самого издания и опубликованную репродукцию разворота. Для «Огонька» беру фотографии с атрибуциями Мультимедиа Арт Музея и Эрарты. Если музей показывает отдельный снимок, я подписываю его как фотографию из архива журнала. Исходное расположение на полосе можно обсуждать только там, где опубликована сама полоса. Для «Луриков» я сопоставляю карточки отдельных работ с рассказом Михайлова о раскрашивании фотографий. NGV
Рубрикация
В первой главе я рассматриваю путь человека на журнальную страницу. Сначала на примере парашютного номера видно, как художники собирают образ героя из нескольких фотографий. Затем архив «Огонька» позволяет сравнить разные поводы для публикации портрета. Во второй главе я обращаюсь к съёмке для себя и близких, от парного портрета до раскрашенного изображения военного. В третьей главе журнальные и семейные фотографии впервые оказываются рядом. Здесь я проверяю, насколько убедительно первоначальное деление на публичное и личное.
Содержание
Глава 1. Человек для журнального разворота Глава 2. Каким хочется остаться на семейной фотографии Глава 3. Один сюжет, два зрителя Заключение Источники текста и изображений
Глава 1. Человек для журнального разворота
В декабре 1935 года вышел номер «СССР на стройке», посвящённый парашютистам. Александр Родченко и Варвара Степанова отвечали за монтаж и художественное оформление. Я начинаю исследование с целого выпуска, потому что здесь можно увидеть решение дизайнеров в его первоначальном масштабе. Читатель сначала брал журнал в руки, видел обложку и только потом встречался с человеком на развороте.

У этого журнала был читатель, который мог совсем не знать людей на его страницах и даже не читать по-русски. Номер выходил на четырёх языках. Поэтому особенно интересно открыть его и проверить, что о герое можно понять по самому изображению, ещё до чтения подписи.
Сталин в окружении парашютов.Сталин занимает нижнюю центральную часть разворота. Его поднятая рука почти совпадает с вертикальным сгибом и направляет взгляд вверх, к десяткам раскрытых парашютов. Парашютисты уменьшены настолько, что их лиц невозможно различить, тогда как Сталин сразу узнаваем. Так фотомонтаж связывает массовое событие с одной политической фигурой.
Александр Родченко, Варвара Степанова. Фотомонтаж и оформление разворота журнала «СССР на стройке», № 12, 1935
Что происходит, когда читатель раскрывает лист.На репродукции хорошо видны диагональные и вертикальные сгибы. Они остались от раскладной конструкции: чтобы увидеть композицию целиком, читателю требовалось развернуть лист. При раскрытии появлялся портрет Сталина на фоне неба с парашютами. Для меня здесь важно само действие читателя. Появление центральной фигуры было заранее предусмотрено устройством журнала.
лександр Родченко, Варвара Степанова. Раскладной разворот журнала «СССР на стройке», № 12, 1935. Фрагмент.

Журнал в руках читателя.Размер закрытого экземпляра из коллекции Национальной галереи Виктории составляет 42,3 × 30,3 см. В раскрытом виде его ширина достигает 60,3 см. У номера были и раскладные вставки. Для дизайнера это существенная деталь: место для изображения увеличивалось в тот момент, когда читатель раскрывал журнал. Поэтому фотография человека могла восприниматься по-разному уже в зависимости от того, на обложке она находилась или внутри.
Четыре героя из архива «Огонька»В архиве «Огонька» я выбрала четыре фотографии по разным поводам для встречи с героем. Первый снимок связан с урожаем, второй с интересом к домашней жизни космонавта, третий представляет двух мальчиков, четвёртый обращается к читателю с новогодним поздравлением. При таком соседстве видно, насколько разным мог быть человек, которого журнал считал достойным внимания.


Яков Рюмкин. Анастасия Николаевна с зерном, 1951. Яков Рюмкин. Юрий Гагарин дома с женой Валентиной, 1962.


Дмитрий Бальтерманц. «Юные ленинцы Алеша Пиляев и Игорь Усаков», 1961. Яков Рюмкин. «С новым годом, товарищи!», 1954. Собрание МАММ / Архив журнала «Огонёк».
Рассмотрим более подробно
ков Рюмкин. Богатый урожай пшеницы собран в Ново-Александровском районе, Ставропольский край. Колхозница Анастасия Николаевна «обнимает» зерно. 1951. Собрание МАММ / Архив журнала «Огонёк».
В описании снимка мне особенно интересно слово «обнимает». Оно предлагает увидеть в положении рук чувство. Когда я перечитываю подпись и возвращаюсь к фотографии, то уже ищу в жесте отношение героини к результату труда. Так общая новость об урожае становится историей одного человека.








