Original size 1298x1983

Новый взгляд: портрет, ракурс и фотомонтаж в советской фотографии 1922–1930 годов

PROTECT STATUS: not protected
The project is taking part in the competition

Концепция исследования

Фотография обычно кажется свидетельством уже существовавшей сцены: перед камерой были человек, улица или предметы. Но значение снимка зависит от того, где поставлена камера, что включено в кадр, как распределены свет и масштаб, и как изображение затем используется. В советском визуальном авангарде 1920-х годов этот выбор становится особенно заметным. Фотограф может приблизить лицо до границы узнаваемости, посмотреть на ребёнка снизу, превратить лестницу в систему диагоналей, соединить снимки на бумаге или наложить несколько экспозиций. Исследование показывает постепенный переход от отдельного портрета к публичному образу коллектива. Его тезис состоит в том, что новая фотографическая реальность создаётся не одним техническим приёмом, а последовательностью решений: ракурсом, кадрированием, серийностью, монтажом и способом обращения к зрителю. Каждое решение меняет отношение между человеком и окружающим миром.

Объект, предмет и метод

Объект исследования — пятнадцать фотографий и фотомонтажей 1922–1930 годов, связанных с советским художественным пространством. Основной корпус составляют работы Александра Родченко; его серия позволяет сопоставлять разные решения внутри одной практики. Работы Эля Лисицкого и Густава Клуциса вводят фотографическое наложение и коллаж; снимки Бориса Игнатовича показывают документальное изображение коллективного события. Густав Клуцис был латвийским художником, работавшим в Москве, поэтому здесь речь идёт о советской фотографии, а не о национальности каждого автора. Предмет исследования — способы, которыми фотографическая форма строит образ отдельного человека, работы и публики. Метод включает анализ композиции каждого изображения, сравнение снимков внутри серии и сопоставление прямой фотографии с монтажом. Наблюдение отделено от интерпретации: направление ступеней или перекрытие лиц можно увидеть непосредственно, а вывод об их культурном значении требует аргумента.

Принцип отбора материала

Отбор ограничен работами с проверяемой датировкой, атрибуцией и доступной качественной репродукцией. Для снимков Родченко использованы карточки Центра Помпиду; автопортрет Лисицкого сопоставлен с карточкой и музейным анализом MoMA. Для пары Клуциса и Кулагиной сохранена ссылка на конкретную цифровую репродукцию и проверена каталожная атрибуция. Уличные снимки Игнатовича восходят к Главархиву Москвы. В корпус включены как камерные портреты, так и работы, рассчитанные на печатное обращение. Это позволяет не выдавать частный снимок за публичную агитацию и не сводить всю эпоху к одному жанру. Два разных портрета Сергея Третьякова показывают, что близкий предмет может давать разные результаты при небольшом сдвиге точки съёмки; они рассматриваются отдельно именно как сравнимая пара.

Принцип рубрикации

Пять глав расположены как движение от человека перед камерой к человеку как части общественного зрелища. Первая глава показывает смену дистанции в портрете: совместный снимок, отдельный поэт и мать художника. Вторая исследует ракурс — нижний и верхний — как способ изменить масштаб тела и городской формы. Третья обращается к мастерской и портретной серии: фотограф выбирает не только объект, но и один из нескольких возможных образов. Четвёртая глава вводит фотомонтаж и многократное экспонирование, где итоговый образ уже невозможно отнести к одному моменту съёмки. Пятая сопоставляет афишу с документальными уличными фотографиями. Так можно проследить не линейный «прогресс» техники, а усложнение связи между личным изображением и публичным сообщением.

Принцип выбора текстовых источников

Музейная карточка конкретного произведения служит основанием для подписи: автора, названия, даты, техники, размеров и места хранения. Исторические и кураторские тексты нужны для проверки контекста, но не заменяют прямого анализа изображения. При расхождениях между популярной подписью и музейной формулировкой предпочтение отдаётся карточке объекта; приблизительная датировка сохраняется как приблизительная.

Ожидаемый вывод

Сам по себе низкий ракурс не доказывает политического убеждения автора; фотомонтаж двух лиц не свидетельствует о реальном равенстве людей в обществе. Исследование рассматривает то, что можно установить по форме и назначению изображения. Например, в афише Лисицкого два лица действительно совмещены в один контур, а напечатанный текст показывает выставочный адрес произведения. Из этого можно вывести, что фотография используется как публичный знак, но не следует выводить из одного листа состояние всего общества. В документальных сценах Игнатовича важна обратная ситуация: фотография показывает коллективное действие без фотомонтажа, однако высокая точка камеры тоже организует зрителя и участников в ясную структуру. Сопоставление таких случаев позволит точнее ответить на ключевой вопрос: где новая реальность возникает при съёмке, а где — после неё, на поверхности готового изображения.

Ключевой вопрос

Как меняется образ человека, когда фотограф выбирает непривычную точку зрения, соединяет разные кадры и обращает полученное изображение к широкой публике?

01. Человек перед камерой

Начало исследования показывает, как один и тот же фотограф меняет портрет, сокращая дистанцию и убирая контекст.

Александр Родченко — Александр Родченко и Владимир Маяковский

Original size 4000x2954

Александр Родченко. «Александр Родченко и Владимир Маяковский», около 1923. Желатиново-серебряный отпечаток, 44 × 60 см. Центр Помпиду, AM 1981-583.

Два человека помещены в один кадр почти без дополнительных предметов. Сравнение лиц особенно заметно благодаря различию выражений: один персонаж улыбается, другой сохраняет серьёзность. Тела стоят близко, но между ними остаётся видимый зазор. Фотография строит не монументальную фигуру автора, а отношение двух работающих рядом людей. Снимок позволяет начать исследование с понятной точки отсчёта: камера фиксирует встречу, сохраняя единый масштаб и общее пространство. Дальнейшие портреты Родченко будут менять именно эти условия — изолировать лицо, приближать его, поворачивать или показывать рядом с иными средствами изображения.

Александр Родченко — Портрет Владимира Маяковского

Original size 3035x4000

Александр Родченко. «Портрет Владимира Маяковского», 1924. Желатиново-серебряный отпечаток, 39,8 × 30,8 см. Центр Помпиду, AM 1981-582.

Маяковский показан крупно, почти фронтально. Свет делает лицо объёмным, а тёмный костюм и нейтральный фон убирают подробности среды. Взгляд уводит внимание от одежды к выражению лица; фотография удерживает зрителя на дистанции личной встречи. В сравнении с совместным снимком 1923 года исчезает контекст дружеской пары. Вся организация кадра работает на узнаваемость одного человека. Монтаж здесь ещё не нужен: Родченко уже использует выбор дистанции и кадрирование, чтобы превратить конкретный портрет в сильныйпубличный образ поэта.

Александр Родченко — Портрет моей матери

Original size 2932x4000

Александр Родченко. «Портрет моей матери», 1924. Желатиново-серебряный отпечаток, 41 × 30,5 см. Центр Помпиду, AM 1981-580.

Лицо почти упирается в края кадра; особенно выделяются очки, рука и ткань головного убора. Мелкие точки фактуры вступают в контраст с гладкими бликами на стёклах. Человек снят близко, но не лишён индивидуальных жестов: рука у оправы показывает момент действия, а не неподвижную позу. Такое приближение меняет обычный семейный портрет. Зритель видит мать автора не через интерьер или атрибуты домашней жизни, а через конкретную работу взгляда и руки. Увеличение делает лицо почти архитектурой из светлых и тёмных форм; при этом бытовая деталь не исчезает. Сравнение показывает: приближение уже меняет портрет без монтажа. Следующая глава проверяет, что происходит, когда камера дополнительно смещается по высоте.

02. Новый ракурс

Второй раздел сопоставляет нижнюю и верхнюю точки съёмки. Камера перестаёт воспроизводить привычный человеческий взгляд.

Александр Родченко — Голова девушки

Original size 3311x4000

Александр Родченко. «Голова девушки» (авторское прежнее название — «Пионер»), 1930. Желатиново-серебряный отпечаток, 60 × 49,5 см. Центр Помпиду, AM 1981-586.

Голова снята снизу так близко, что верх лица почти исчезает из вида. На первом плане оказываются подбородок, рот, ноздри и линия шеи. Небо или иная среда не дают привычной опоры для определения пространства. Низкая точка съёмки создаёт образ, который не похож на обычный фронтальный детский портрет. Масштаб лица увеличен, взгляд зрителя как будто поднят к модели. Перспективное сокращение не служит ошибкой: оно превращает человека в новую зрительную форму и заставляет пересмотреть привычное представление о «правильном» ракурсе.

Новый взгляд: портрет, ракурс и фотомонтаж в советской фотографии 1922–1930 годов
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators