Original size 720x1024

Нечитаемый плакат: как психоделическая графика Сан-Франциско (1966–1968) сломала правила плакатного дизайна

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition
Original size 771x114

Концепция

У плаката есть правило, которое кажется незыблемым: он должен читаться сразу, на ходу, с расстояния. Виктор Москосо, один из героев этого исследования, знал его в простой формулировке: плакат должен «transmit a message simply and quickly». И всё же в 1966–1968 гг. в Сан-Франциско появились сотни концертных плакатов, которые делали ровно противоположное. Их заказывали для танцевальных залов Fillmore Auditorium и Avalon Ballroom. Буквы на них текли, растягивались и сливались с фоном, цвета «дрожали», имя группы приходилось расшифровывать. Музеи сегодня описывают их как трудночитаемые: чтобы понять такой плакат, нужны время и усилие.

Исследовательский вопрос:
почему психоделические плакаты нарушили главное правило плаката — быть прочитанным быстро и легко, — и какими визуальными средствами они этого добились?

Вопрос состоит из двух частей. Первая часть — о средствах, и отвечать на неё нужно визуальным анализом. Я рассматриваю четыре инструмента. Леттеринг превращает слово в изображение. Цвета равной светлоты стирают границу между фигурой и фоном. Заимствованные изображения и коллаж делают знакомое странным. Наконец, сам печатный лист меняется под цветным светом и становится предметом коллекционирования. Вторая часть — «почему». Ответ на неё нельзя взять из одного источника: его приходится собирать из самих плакатов, слов их авторов и того, где и как эти листы жили.

Гипотеза.

Нечитаемость была не ошибкой и не побочным эффектом «наркотического» стиля. Это был способ рекламы для особой аудитории. Плакат продавал не сведения о концерте, а переживание, которое ждало в зале. И давал попробовать его заранее: чтобы прочитать лист, нужно было остановиться, вглядеться и ненадолго потеряться. Тот, кто тратил на это время, уже показывал, что принадлежит к своим. Хранитель Cooper Hewitt Эллен Лаптон формулирует это кратко: плакаты Уилсона были «designed not to be read but to be experienced». Историк искусства Скотт Монтгомери видит в чтении такого плаката приключение, в котором зритель разыгрывает психоделическую идентичность.

Материал и метод

В основе исследования — 15 концертных плакатов 1966–1968 гг. Они принадлежат пяти художникам, которых музеи называют «Большой пятёркой»: Уэс Уилсон, Виктор Москосо, Рик Гриффин, Стэнли Маус и Олтон Келли. Все листы хранятся в музеях: Cooper Hewitt, MoMA, V&A, Minneapolis Institute of Art, MFA Boston, SFMOMA. Рядом с ними показаны источники, которыми пользовались художники: плакат Альфонса Мухи, иллюстрация Эдмунда Салливана, обложка LIFE.

Основной метод — сравнительный визуальный анализ. Я смотрю, как устроены буква, цвет, композиция и заимствованный образ, и сравниваю плакат с его источником и с работами других художников. Исторические факты опираются на научные статьи, музейные тексты и архивные описания.

Работа идёт от контекста к форме и обратно. Сначала — город, залы и заказчики: кто и зачем позволил художникам нечитаемость. Затем идут четыре раздела о средствах: буква, цвет, чужой образ, свет. Дальше — сравнение пяти художников и рассказ о том, как рекламный лист стал предметом искусства. В финале дан ответ на исследовательский вопрос.

Актуальность

Дизайнера учат ясности, и психоделический плакат часто воспринимается как курьёзное исключение. Но если присмотреться к тому, как он работает, видно другое: читаемость не абсолютное достоинство, а один из параметров дизайна. Им можно сознательно управлять — в том числе снижать его, чтобы обратиться к конкретному сообществу.

Введение: плакат, который нельзя прочитать на ходу

Виктор Москосо учился в Cooper Union и в Йеле у Йозефа Альберса. Главное правило плаката он знал так: плакат должен передать сообщение просто и быстро. Сам он нарушал это правило сознательно, а не по незнанию.

Original size 800x1153

Wes Wilson. The Association. 1966.

Июль 1966 г., плакат Уэса Уилсона для Fillmore. Буквы здесь горят оранжевым пламенем. Цвета почти одинаковы по светлоте и потому «вибрируют», так что фигура сливается с фоном. По словам Эллен Лаптон, именно этим листом Уилсон утвердил свой стиль. Всё, чего требовало правило, нарушено одновременно: и в букве, и в цвете.

В 2007 г. Миннеаполисский институт искусств показал 28 таких плакатов и предупредил зрителей: их не прочитать мимоходом, на расшифровку нужны время и силы. Почему плакаты нарушили главное правило и какими средствами? Дальше идём двумя путями. Первый — средства: буква, цвет, чужой образ, свет. Второй — причины: зритель, заказчик, зал.

Город и его зритель

Кураторы SFO Museum считают, что плакатный бум в Сан-Франциско начался с Trips Festival в январе 1966 г. и закончился летом 1971 г., когда закрылся Fillmore West. Центром контркультуры был квартал Хейт-Эшбери. Здесь искали новые формы искусства и жизни. Уже в апреле 1967 г. журнал «Time» написал о местных плакатах и дал стилю имя «Nouveau Frisco». Мы смотрим на первые три года, когда стиль складывался и был самым радикальным.

Original size 771x512

Wes Wilson. Are We Next? Be Aware. 1965.

До концертных плакатов Уилсон в 1965 г. напечатал антивоенный плакат «Are We Next? Be Aware». В нём Америка сравнивается с нацистской Германией, а раздавали его на антивоенных акциях. Монтгомери пишет, что чтение плаката постепенно стало само по себе поступком — «an adventure that visually performed psychedelic awareness and identity». Иными словами, приключением, в котором зритель показывает своё психоделическое сознание и принадлежность к своим. Вывод: нечитаемость работает только там, где зритель сам хочет прочесть. У плаката Хейт-Эшбери такой зритель был.

Fillmore и Avalon: заказчики, серии, тиражи

В танцевальных залах было два хозяина. Билл Грэм держал Fillmore Auditorium, а позже Winterland и Fillmore West. Чет Хелмс держал Avalon Ballroom. Там каждую неделю работала коммуна The Family Dog. В феврале 1966 г. вышли первые плакаты обеих серий, и оба для Fillmore. Первый плакат Bill Graham Presents нарисовал Питер Бейли, первый плакат Family Dog Presents — Уэс Уилсон вместе с Четом Хелмсом.

Peter Bailey. Fillmore Auditorium: Jefferson Airplane, Mystery Trend. 1966.

Wes Wilson, Chet Helms. Fillmore Auditorium: Jefferson Airplane, Big Brother and the Holding Company. 1966.

Только в 1966 г. Уилсон сделал около 40 плакатов для Fillmore: Грэму нужна была реклама, Уилсону — заработок. За 1966–1968 гг. набралось 56 плакатов, и Грэм давал художнику полную свободу, пока они не расстались из-за денег. В ранних плакатах Family Dog изобразительный материал предлагал Хелмс, а Уилсон собирал композицию. У Келли и Мауса тоже было разделение труда: Келли придумывал образ и композицию, Маус делал буквы и рамки. Плакат стоил дёшево — его можно было напечатать за 60 долларов при билете за 2,50 доллара, а экономный цвет двух-трёх красок стал привычным для стиля. У каждого зала была нумерованная серия, FD и BG; этими номерами пользуются до сих пор. Вывод: заказчик разрешил нечитаемость. Свобода, недельный цикл и дешёвая печать сложились в систему, где ошибка почти ничего не стоила, а нарушение правила стало экспериментом, который можно повторять каждую неделю.

Норма и нарушение: каким должен быть плакат

В 1960-е годы хороший плакат определял модернизм: объективность, ясность, чистый шрифт без засечек, текст с выключкой влево, белое поле, рациональная сетка. Именно от них, по словам Эллен Лаптон, отказался Уилсон. Между первым плакатом Family Dog (февраль 1966 г.) и «The Association» (июль 1966 г.) прошло пять месяцев. Сан-Франциско перевернул норму пункт за пунктом: ◦ читается сразу → требует времени и долгого смотрения; ◦ контраст фигуры и фона → цвета равной светлоты «вибрируют»; ◦ наборный шрифт без засечек → ручной леттеринг; ◦ белое поле и сетка → заполнено всё пространство: «Use all the space and put as much color in there as possible»; ◦ одно сообщение → несколько слоёв: слово, образ, намёк.

Original size 720x1024

Victor Moscoso. Chambers Brothers Band, Neon Rose #12. 1967.

Москосо сознательно перевернул правило, которому его учили. Вместо простого и читаемого листа он делал сложный. Яркие насыщенные цвета по теории Альберса ставил рядом, и читать становилось труднее. Позже он сформулировал это так: «the better you know the rules, the better you can break the rules».

Нечитаемый плакат: как психоделическая графика Сан-Франциско (1966–1968) сломала правила плакатного дизайна
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators