Концепция
Как зритель понимает, где находится герой фильма? Обычно для этого достаточно нескольких кадров, когда персонаж выходит из комнаты, проходит по коридору и оказывается в другом помещении. Даже если сцены снимались в разных местах, при просмотре они воспринимаются как части одного здания. Но что произойдёт, если дверь комнаты вдруг приведёт на морской берег, хотя раньше за её окном была городская улица? Подобные ситуации встречаются в сюрреалистическом кино, а в некоторых фильмах французской новой волны зрителю тоже бывает трудно понять, как связаны между собой показанные места.Моё визуальное исследование посвящено тому, как режиссёры этих двух направлений нарушали пространственную логику в своих фильмах. Меня интересует, каким образом монтаж может соединить места, которые в действительности не могли бы находиться рядом, и почему иногда даже обычное перемещение персонажа становится трудно проследить.
Для сравнения выбраны сюрреалистические фильмы 1920–1930-х годов и работы французской новой волны, появившиеся примерно через тридцать лет. В них можно встретить похожие нарушения, хотя сами фильмы устроены по-разному.
Основным материалом исследования станут четыре картины. Для изучения киносюрреализма выбраны «Андалузский пёс» (1929) и «Золотой век» (1930) Луиса Бунюэля. В первом фильме особое внимание привлекают переходы между комнатой, городской улицей и морским берегом. Во втором встречаются необычные сочетания предметов и мест, например зеркало, в котором вместо ожидаемого отражения появляется небо с облаками. Для рассмотрения французской новой волны выбраны «На последнем дыхании» (1960) Жана-Люка Годара и «В прошлом году в Мариенбаде» (1961) Алена Рене. У Годара интерес представляют резкие монтажные скачки во время движения персонажей, а у Рене это помещения гостиницы, расположение которых трудно восстановить по отдельным сценам. Фильм Рене связан с направлением «Левый берег», которое рассматривается в истории французской новой волны.При выборе материала я ориентировался на сцены, в которых нарушение пространства можно увидеть при сравнении кадров. Например, один кадр показывает дверь, а следующий место, которое неожиданно оказывается за ней. В других случаях меняется расположение предметов или соседние помещения выглядят так, будто их невозможно соединить в одно общее здание. Поэтому для анализа будут использоваться отдельные кадры и их последовательности. Сравнение позволит установить, в какой момент возникает противоречие и за счёт какого приёма оно появляется.Исследование будет состоять из двух основных частей. Первая посвящена киносюрреализму и фильмам Бунюэля. В ней рассматриваются случаи, когда пространство меняется без какого-то объяснения. Во второй части речь пойдёт о французской новой волне. Здесь внимание будет уделено монтажным переходам, перемещениям персонажей и изменению интерьеров. Такое разделение позволит последовательно разобрать каждый фильм, а затем сравнить найденные приёмы в заключении.
Для изучения темы выбраны книги Майкла Ричардсона «Сюрреализм и кино», Линды Уильямс «Фигуры желания: теория и анализ сюрреалистического кино» и Мишеля Мари «Французская новая волна: художественная школа».
Они необходимы для знакомства с историей направлений и особенностями фильмов, выбранных для исследования. При работе с текстовыми источниками внимание будет уделено описанию режиссёрских приёмов и тому, как исследователи объясняют их использование. Основой визуального анализа при этом останутся сами фильмы, поскольку расположение предметов, направление движения и последовательность кадров можно рассмотреть на экране.Главный вопрос исследования заключается в том, как нарушение пространственной логики используется в киносюрреализме и французской новой волне и чем отличаются эти способы изображения пространства. Предполагается, что в фильмах Бунюэля зрителю чаще показывают места, которые невозможно соединить в реальности. У Годара нарушение заметно прежде всего в монтажных переходах, а у Рене бывает трудно установить, как именно связаны между собой помещения и где в данный момент находятся персонажи. Сравнение выбранных сцен поможет проверить это предположение и определить, насколько похожими оказываются приёмы режиссёров двух направлений.
Нарушение пространственной логики в киносюрреализме
В 1920-е годы сюрреалисты обращались к сновидениям и бессознательному, пытаясь найти способы изображения того, что не подчиняется обычной логике. В кино для этого подходил монтаж, с помощью которого можно было соединить совершенно разные места. Например, показать комнату, а следующим кадром перенести действие на улицу или морской берег, сохранив впечатление, что персонаж просто прошёл через дверь.В таких сценах какие-то отдельные кадры могут выглядеть вполне реалистично, но их последовательность создаёт противоречие для зрителя. Подобный приём встречается в ранних фильмах Луиса Бунюэля, снятых в сотрудничестве с Сальвадором Дали.
«Андалузский пёс» (1929)
В «Андалузском псе» большая часть событий происходит в одной комнате, где находятся мужчина и женщина.В начале основной части фильма женщина сидит у окна и читает книгу. Затем она замечает велосипедиста, который едет по улице и падает. Девушка выглядывает из окна, после чего спускается к нему.Последовательность этих кадров позволяет понять, где находится квартира: комната расположена выше уровня улицы, а попасть наружу можно через лестницу и выход из здания. Пока пространство выглядит вполне обычным, и зрителю достаточно легко представить расположение показанных мест.


Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Интерьер комнаты с читающей женщиной.
Позднее расположение помещений становится менее понятным. Во время преследования женщина убегает от мужчины и закрывает за собой дверь. Его рука оказывается зажатой между дверью и косяком. После этого девушка оборачивается и видит того же мужчину лежащим на кровати в комнате, похожей на ту, из которой она только что выбежала.Получается, что дверь должна разделять два помещения, но переход не приводит героиню в новое место. При этом монтаж сохраняет последовательность: женщина убегает, закрывает дверь и оборачивается. Ничего в её движениях не указывает на то, что она каким-то образом вернулась назад.


Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Женщина в комнате с мужчиной. / Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Женщина возле двери с зажатой рукой мужчины.
Сама комната при этом остаётся узнаваемой зрителем. В ней находятся кровать, окно и обычная мебель. Но во время преследования мужчина неожиданно начинает вытягивать за собой два рояля, на которых лежат туши мёртвых ослов. К роялям также привязаны другие предметы и два человека. Всё это оказывается внутри небольшого жилого помещения. Изображение построено так, что зритель может различить и привычную обстановку комнаты, и огромные предметы, которые с трудом в ней помещаются. Здесь нарушение связано уже с тем, что в знакомом интерьере появляются вещи, совершенно не соответствующие его назначению и размерам.


Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Рояли с мёртвыми ослами в комнате. / Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Привязанные люди.
Ещё один переход происходит ближе к концу фильма.Женщина снова находится в комнате, где проходила большая часть действия. Она открывает дверь и выходит прямо на морской берег. На пляже её встречает другой мужчина, с которым она начинает гулять вдоль воды.Этот эпизод противоречит тому, что было показано раньше. Комната, окно которой выходило на городскую улицу, теперь соединена с пляжем. Бунюэль не показывает дорогу между этими местами и никак не объясняет смену обстановки. Поэтому переход выглядит как обычный выход из помещения, хотя за дверью оказывается совершенно другое место.


Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Мужчина и женщина на морском берегу. / Луис Бунюэль. «Андалузский пёс». 1929. Мужчина и женщина, погребённые в песке.
Сцена на пляже продолжается прогулкой персонажей, после чего появляется надпись. Затем показаны мужчина и женщина, наполовину погребённые в песке. Здесь уже трудно установить, сколько времени прошло и как персонажи оказались в таком положении. В фильме используются титры, обозначающие разные временные промежутки, но они не помогают восстановить последовательную историю. Нарушения времени и пространства взаимодействуют друг с другом. Особенно заметно это в сценах с дверями, когда движение героев снято последовательно, однако соседние кадры показывают места, которые невозможно соединить в одну планировку.
«Золотой век» (1930)
В следующем фильме Бунюэля, «Золотой век», необычные события также происходят в местах, которые поначалу выглядят совершенно реалистично. Одна из таких сцен разворачивается в спальне богатого дома.Героиня, которую играет Лия Лис, входит в комнату и обнаруживает на кровати корову. Животное занимает значительную часть постели, но женщина реагирует на него довольно спокойно и прогоняет прочь. Внешне комната сохраняет вид обычной спальни с мебелью и занавесками. Необычность возникает из-за присутствия крупного животного в месте, где его совершенно не ожидаешь увидеть.
Луис Бунюэль. «Золотой век». 1930. Корова на кровати в спальне.
В «Золотом веке» действие неоднократно переносится из комнат дома на улицу и обратно. Особенно заметно это во время сцены с зеркалом. Пока героиня находится в спальне, мужчина, которого играет Гастон Модо, идёт по городу в сопровождении полицейских.Монтаж чередует изображения двух персонажей, находящихся в разных местах. Звон коровьего колокольчика, появившийся в спальне, продолжает звучать и после перехода к мужчине. К нему добавляются лай собаки и шум ветра.
Благодаря этому звуки одной сцены слышны во время другой, хотя персонажи физически находятся далеко друг от друга. Пространства оказываются связанными через монтаж и звук.
В других эпизодах богатый дом изображён как место светского приёма, где гости ведут себя согласно привычным правилам. Его комнаты обставлены дорогой мебелью, а сад украшен подстриженными деревьями и скульптурами. На фоне такой обстановки появление коровы в спальне или облаков в зеркале выглядит особенно необычно.


Луис Бунюэль. «Золотой век». 1930. Гости в богато обставленном помещении. / Луис Бунюэль. «Золотой век». 1930. Сад с подстриженными деревьями и декоративной вазой.
Бунюэль сохраняет узнаваемые интерьеры, поэтому странные события происходят среди обычных предметов.В «Андалузском псе» противоречие чаще возникает при переходе через дверь, тогда как в «Золотом веке» оно может появляться внутри одного кадра, когда предмет начинает вести себя вопреки своим привычным свойствам.
Нарушение пространственной логики во французской новой волне
Во французском кино конца 1950-х годов появились режиссёры, которые стали чаще снимать на настоящих улицах и использовать монтаж, заметно отличавшийся от привычного для зрителей того времени. Сцена могла неожиданно прерваться, а следующее изображение показывало персонажа уже в другом положении. Такие переходы встречаются в фильмах французской новой волны, хотя у разных режиссёров они устроены по-разному. Например, в «На последнем дыхании» Жана-Люка Годара монтаж пропускает отдельные части движения, а в «В прошлом году в Мариенбаде» Алена Рене бывает трудно понять, где расположены комнаты и как персонажи перемещаются между ними.
«На последнем дыхании» (1960)
В фильме Годара действие происходит преимущественно в Париже, а его главный герой Мишель постоянно перемещается по городу. Уже в начале картины, когда он едет на угнанном автомобиле, заметна необычная манера съёмки. Камера находится внутри машины и показывает водителя, который разговаривает, периодически глядя прямо в объектив. За окном видны дорога и проезжающие автомобили и во время поездки отдельные планы соединяются, не показывая подробно весь путь. Мишель продолжает двигаться в одном направлении, но зритель не всегда может понять, какое расстояние он успел проехать между кадрами.












