Original size 2088x3448

Моя Италия 1964

PROTECT STATUS: not protected

А что если бы простой советский художник из шестидесятых, как современный блогер, смог бы ретроспективно поделиться своей поездкой не абы куда, а в Италию! Он бы моментально стал популярен как среди друзей, коллег, так и, скорее всего, всего города. Проект «Моя Италия 1964» предлагает пофантазировать на тему того, как бы этот тревел-дневник выглядел на примере поездки ростовской художницы Ирины Чарской в Италию.

big
Original size 1280x736
post

Я давно заметила за собой одну слабость: как только случится в жизни что-нибудь по-настоящему необыкновенное, мне непременно хочется это записать и зарисовать, хотя бы наспех, хотя бы урывками. Не только на памяти. Память у человека ненадёжна: иное преувеличит, иное приглушит, а самое драгоценное иногда припорошит повседневностью, будто пылью. А мне хочется сохранить не только то, что я увидела, но и как именно увидела: с каким сердцем, с какой тревогой, с каким удивлением.

Потому и решилась записать эту поездку — первую мою заграничную, невероятную, почти небывалую в моей жизни.

Пролог. Перед отъездом: Москва, документы, тревога и почти невозможность самой поездки

Все началось с тревожной телеграммы от Миры: «Ириночка! Срочно телеграфируй свои анкетные данные в отдел кадров, так как они не получили твоих документов. Ты в основном списке, деньги посылать не надо, приедешь — отдашь…» Я перечитала ее несколько раз. В этих нескольких строках было все: и радость, что я в основном списке, и страх, что из-за недостающих бумаг поездка может сорваться. Началась спешка — звонки, сборы, дорога в Москву, последние формальности. В гостинице «Метрополь» уже чувствовалось это особенное преддорожное напряжение: чемоданы, папки, люди, которые еще стоят на своей земле, а мысленно уже перешагнули ее границу.

Я не чувствовала себя туристкой. Для меня это была первая заграничная командировка, да еще художественная. В сорок один год за плечами у меня были война, эвакуация, голодные годы, работа, учеба, вся трудная школа нашей жизни, и потому мысль о Европе давалась мне не легко, а с осторожностью. Мне было не страшно, а скорее тревожно: как я увижу этот чужой мир, давно любимый по именам — Леонардо, Тициан, Джотто, Рафаэль?

Но, вероятно, именно это внутреннее волнение и было самым верным знаком того, что поездка действительно начинается!

Париж. Подарок судьбы из-за тумана

В Париж мы попали по чистой случайности, вернее, по милости тумана. Самолет задержался, в Милан мы уже не успели, и вдруг нам подарили целый день в городе, о котором я и думать себе не смела как о чем-то близком.

Чудо какое-то — я в Париже.

Поселили нас в маленькой, современной гостинице Astre. Окно моего номера выходило на узкую улицу, а прямо напротив, наискосок, был кафе-бар Edouard VII. Я долго стояла у окна и смотрела на людей у стойки. Они были совсем не театральные, не «заграничные» в том выдуманном смысле, а простые, очень живые, чем-то даже похожие на москвичей. И от этого становилось еще удивительнее: я в Париже, а жизнь идет как жизнь, только с другим светом, другим камнем и другим воздухом.

Original size 1280x773
post

Мы шли по rue Caumartin, вышли на бульвар Капуцинок, потом к площади Согласия с ее египетским обелиском и аллегорическими фигурами, дальше — Елисейскими полями к площади Звезды, где стоит Триумфальная арка и могила Неизвестного солдата. Потом были Сена, Консьержери, Нотр-Дам, Лувр, арка Каррузель, Люксембургский сад. Все это я видела с тем особенным чувством, какое бывает, когда город узнаешь, словно он долго жил в тебе по книгам и вдруг стал явью.

К одиннадцати вечера многие улицы уже пустели, и это меня удивило. Но там, где были танцы, мюзиклы, огни и театры, толпа еще держалась густая, праздничная. Париж открылся мне легко, светло, почти ошеломляюще.

И долго потом я помнила это простое счастье: стоять у окна, смотреть на кусочек чужого города и знать, что все это происходит со мной наяву.

Милан. Вход в Италию

post

Из Парижа мы прилетели в Милан и поселились в гостинице Ambrosiano на улице Santa Sofia. Милан сразу показался мне городом очень современным, деловым, шумным. После Парижа в нем было меньше легкости и больше внутренней собранности. Я все время думала о том, что этот город совсем недавно пережил войну и разрушения, а теперь заново отстроен, словно собрал себя по камню, по кирпичу, по стеклу.

Вечером в гостинице пили сухое красное вино, и мне казалось, что Италия начинается именно здесь — не с древности, а с этого нового большого города, который уже живет полной жизнью.

Конечно, мы увидели Миланский собор. Он производит впечатление и величиной, и кружевным узором белого камня. Потом была Sant’Ambrogio с ее древним, строгим обликом, особенной глубиной.

Такие вещи трудно описывать: стоишь перед тем, что столько раз видел в книге, и вдруг понимаешь, что никакая репродукция к этому не готовит. В Брере особенно запомнились Рафаэль с «Обручением Девы Марии», Джованни Беллини и старые мастера, которых здесь видишь почти вплотную.

В Santa Maria delle Grazie я увидела «Тайную вечерю» Леонардо. В Castello Sforzesco смотрела Pietà Rondanini Микеланджело — позднюю, почти тающую в камне.

Где-то среди этих дней была и выставка «Досуг», отмеченная мной тогда почти мимоходом, как одна из примет города. Но важнее осталось другое: я много ходила по Милану, смотрела улицы, дома, движение, делала городские зарисовки. Уже тогда мне хотелось удержать этот ритм — сочетание послевоенной новизны, деловой спешки и старого искусства.

0
1/3

1. Дворик. Милан. Бумага, гуашь. 57×82. 1964 2. Парковка. Бумага, гуашь. 80×60. 1964 3. Солнечный день в городе. Бумага, гуашь. 80×57. 1964

Милан остался у меня как город, где война уже проиграна камню, труду и времени.

Верона. Остановка как карандашный набросок

post

Верону мы увидели проездом, почти без остановки, и, может быть, именно поэтому она осталась у меня как быстрый карандашный набросок. Очаровательный средневековый городок, тихий, с чудным воздухом и каким-то удивительным чувством старой, собранной жизни. В центре виднелась древняя римская арена.

А особенно мне запомнились ворота с зубцами — точно такими, как на кремлевской стене в Москве.

Моя Италия 1964
Project created at 30.03.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators