Original size 1135x1589

Материальность цифрового образа в постинтернет-искусстве 2000–2020-х годов

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

Концепция исследования

Проблема цифрового образа в современном искусстве не сводится к появлению новых технологий или использованию компьютера как инструмента. Значительно важнее другое: в конце XX — начале XXI века меняется сам способ существования изображения. Оно больше не связано с одним устойчивым носителем. Один и тот же визуальный объект может быть файлом, скриншотом, веб-страницей, фотографией документации, музейным экспонатом, постом в социальной сети, 3D-моделью, печатью на пластике, кадром автоматической камеры, проекцией или частью иммерсивной среды.

Ключевой вопрос исследования заключается в следующем: что происходит с цифровым образом, когда он выходит за пределы экрана и начинает функционировать как объект, инсталляция, перформанс, архитектурная среда или инструмент работы с данными?

Гипотеза исследования состоит в том, что постинтернет-искусство не отменяет материальность художественного произведения, а делает ее более сложной. На первый взгляд цифровой образ кажется нематериальным: он существует как файл, поток данных или изображение на дисплее. Однако в художественной практике 2000–2020-х годов он постоянно возвращается в физический мир. Он печатается, монтируется в пространстве, становится скульптурной конструкцией, выставочным стендом, телесным образом, архивным документом или частью системы наблюдения. Материальность такого образа возникает не вопреки цифровой культуре, а внутри нее: через способы хранения, показа, копирования, документирования и распространения.

Тема исследования выбрана потому, что постинтернет-искусство позволяет рассмотреть цифровую культуру не как внешнюю тему, а как новую форму организации зрительного опыта. В классическом internet art сеть часто выступала непосредственной средой существования произведения: работа создавалась для браузера, гипертекста, клика, сетевой коммуникации. Tate определяет internet art как искусство, создаваемое с использованием компьютера и интернета, причем сеть выступает не только каналом распространения, но и художественной средой. В постинтернет-искусстве ситуация иная: интернет уже не воспринимается как новая отдельная территория, а становится повседневной инфраструктурой культуры. Художник, зритель, музей, рынок, документация и критика существуют в условиях постоянной цифровой циркуляции.

Материал в данном исследовании набирается так, чтобы показать, что постинтернет-искусство не имеет единого стиля. Его нельзя определить через общий набор формальных признаков: пиксельную графику, глитч, использование экранов или обращение к интернет-культуре. Гораздо важнее общая проблематика: как цифровая среда меняет статус изображения, авторства, зрительского опыта и художественного объекта.

Первый раздел посвящен экранной организации произведения. В работах Оли Лялиной, JODI и Кори Аркэнджел браузер, код, интерфейс и видеоигра становятся не технической оболочкой, а самой структурой художественного высказывания. Второй раздел рассматривает технический сбой как способ выявить устройство медиума: глитч, пикселизация, шум и компрессия перестают быть дефектами и превращаются в художественный язык. Третий раздел связан с автоматическим изображением: Google Street View, машинным взглядом и цифровыми архивами, где авторство смещается от момента съемки к отбору, монтажу и интерпретации. Четвертый раздел обращается к переходу цифрового изображения в объект и инсталляцию: у Artie Vierkant, Katja Novitskova и Oliver Laric цифровой образ получает физическую форму и начинает существовать между экраном, залом и документацией. Пятый раздел рассматривает соцсети как пространство конструирования тела и личности. На примере Amalia Ulman, Petra Cortright и Ryan Trecartin анализируется ситуация, в которой идентичность становится визуальным сценарием. Заключительные разделы посвящены выставке как форме организации цифрового опыта и данным как новому художественному материалу.

Визуальный ряд выполняет в исследовании не иллюстративную, а доказательную функцию. Каждое изображение должно показывать определенное состояние цифрового образа: интерактивный экран, технический сбой, автоматическую фотографию, материализованный файл, соцсетевой перформанс, выставочный вид, цифровую реконструкцию или алгоритмическую визуализацию.

Структура исследования

  1. Интернет-арт и экранная организация произведения
  2. Эстетика технического сбоя в цифровом изображении
  3. Автоматическая фотография и машинное создание образа
  4. Переход цифрового изображения в объект и инсталляцию
  5. Соцсетевая самопрезентация и цифровая идентичность
  6. Выставочное пространство в условиях постинтернет-культуры
  7. Алгоритмическая визуальность и искусство данных

Основная часть

Интернет-арт и экранная организация произведения

В раннем интернет-арте экран перестает быть нейтральной рамкой для изображения. Произведение существует через клик, задержку, переход по ссылке, изменение структуры страницы или сбой интерфейса. В этом смысле браузер выполняет ту же роль, какую в более ранних художественных системах выполняли стена, доска, холст или кинопленка: он определяет способ его восприятия.

Показательным примером является работа Оли Лялиной «My Boyfriend Came Back from the War» 1996 года, включенная Rhizome в Net Art Anthology. Произведение построено как интерактивный браузерный рассказ. Черно-белые изображения, короткие реплики и пустые фрагменты постепенно дробятся на отдельные фреймы. Пользователь не наблюдает за уже завершенной композицией, а сам запускает ее распад, переходя от одного элемента к другому.

«My Boyfriend Came Back from the War», Оля Лялина, 1996

Визуальная структура работы связана с ее содержанием. История возвращения с войны не складывается в цельный рассказ: она существует как набор пауз, недосказанности и эмоциональных разрывов. Чем активнее зритель взаимодействует с произведением, тем более фрагментированным становится экран. Разделение браузерного окна передает невозможность прямой коммуникации между персонажами.

«My Boyfriend Came Back from the War», Оля Лялина, 1996

Иной способ работы с экраном демонстрирует группа JODI. Их веб-проекты строятся на разрушении пользовательской привычки к прозрачному интерфейсу. Вместо удобной навигации зритель сталкивается с кодом, хаотическими символами, нечитаемыми структурами и визуальным шумом. В повседневной цифровой среде интерфейс должен быть незаметным: он скрывает собственную техническую организацию, чтобы пользователь видел только содержание. У JODI происходит обратное: техническая оболочка выходит на первый.

wwwwwwwww.jodi.org, JODI, 1995, веб-проект / Untitled Game, JODI, 1996–2001, серия модификаций видеоигры Quake 1. Кадр из работы

Это также показывает, что цифровое изображение не является естественной и прозрачной картинкой. Оно всегда зависит от кода, протокола, устройства, браузера, ошибок и ограничений системы. В этом смысле JODI подготавливают одну из центральных тем постинтернет-искусства: цифровая среда должна рассматриваться не только через то, что она показывает, но и через то, как она организована.

Geo Goo, JODI, 2008, веб-проект на основе интерфейса Google Maps / Untitled Game, JODI, 1996–2001, серия модификаций видеоигры Quake 1. Выставочный вид

Работа Кори Аркэнджел «Super Mario Clouds» 2002 года переводит в художественный контекст уже не браузер, а видеоигру. Whitney Museum описывает произведение как модификацию картриджа Super Mario Bros., из которого художник удалил почти все визуальные и звуковые элементы, оставив только движущиеся облака. Идея основана на вычитании. Arcangel убирает героя, препятствия, счет, цель и игровое действие. От массовой видеоигры остается фон — то, что обычно не воспринимается как самостоятельное изображение.

«Super Mario Clouds», Кори Аркэнджел, 2002

В результате игра превращается в медленный пиксельный пейзаж. Зритель больше не играет, а смотрит. Цифровая культура здесь рассматривается как визуальный архив, из которого можно извлечь форму, ритм и атмосферу. В отличие от работы Лялиной, где экран раскрывает драматургию интерактивного рассказа, у Аркэнджел экран становится поверхностью созерцания. Но в обоих случаях он перестает быть нейтральным носителем и превращается в самостоятельный художественный материал.

Эстетика технического сбоя в цифровом изображении

Цифровая культура обычно связывает развитие изображения с ростом качества: увеличением разрешения, скорости, четкости, плавности и реалистичности. Однако современное искусство часто обращается к противоположному: к сбою, пикселизации, шуму, компрессии, зависанию, нарушению синхронизации, видимым следам кодирования. Эти элементы позволяют увидеть изображение не как «окно» в реальность, а как технически произведенную структуру.

Original size 1350x900

«The Collapse of PAL», Роза Менкман, 2010, аудиовизуальный перформанс / цифровое видео

В этом контексте важна практика Розы Менкман, исследующей глитч как особый визуальный язык. В работе «The Collapse of PAL» 2010 года сбой связан не только с эстетикой разрушенного изображения, но и с историей медиатехнологий. Произведение обращается к завершению эпохи аналогового телевизионного стандарта PAL и к характерным артефактам сигнала. Цветовые разрывы, шум и деформация кадра отсылают к конкретным системам передачи и кодирования. Ошибка перестает быть случайной поломкой: она становится способом показать материальность медиа.

Такой подход принципиален для понимания постинтернет-искусства. Цифровой образ кажется легким и нематериальным, но глитч обнаруживает его зависимость от стандартов, форматов, устройств и инфраструктуры. Изображение оказывается не чистой визуальной данностью, а результатом работы технической системы.

«The Collapse of PAL», Роза Менкман, 2010, аудиовизуальный перформанс / цифровое видео

Другой пример — Такэси Мурата «Monster Movie» 2005 года. Smithsonian American Art Museum описывает эту работу как цифровую видео-проекцию, основанную на фрагменте фильма Caveman 1981 года: с помощью datamoshing Murata превращает видео-компрессию в текучую, почти жидкую цифровую массу. В этой работе сбой не выглядит как внезапная ошибка экрана: он становится способом разрушить устойчивость фигуры. Изображение не просто искажается, а будто теряет собственную структуру: персонажи, фон и движение смешиваются в непрерывный поток цветовых сдвигов.

«Monster Movie», Такэси Мурата, 2005, цифровая видеопроекция

Более политически заостренный вариант анализа низкого качества представлен в работе Хито Штейерль «How Not to Be Seen: A Fucking Didactic Educational .MOV File» 2013 года. Tate фиксирует эту работу как видео 2013 года, связанное с темой видимости и цифрового изображения. Произведение устроено как псевдоинструктаж: зрителю будто бы объясняют, как стать невидимым в мире экранов, разрешений и систем наблюдения. В видео соединяются тестовые мишени, зеленый экран, компьютерная графика, пустынный ландшафт, танцевальные движения и язык обучающего ролика.

«How Not to Be Seen: A Fucking Didactic Educational .MOV File», Хито Штейерль, 2013

Материальность цифрового образа в постинтернет-искусстве 2000–2020-х годов
Project created at 14.05.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators