Original size 1333x2000

Искренность. Тёмная и светлая сторона дневниковой фотографии конца ХХ века.

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Рубрикатор

  1. Концепция.
  2. Искренность как визуальная язык.
  3. Несовершенство как приём.
  4. Живые эмоции и степень постановочности.
  5. Самоирония.
  6. Присутствие автора в кадре.
  7. Заключение.
Original size 3500x1052

Нобуёси Араки, из серии «Сентиментальное путешествие», 1971, фрагмент

Концепция

Ещё до появления понятия «дневниковой фотографии» в конце XIX века люди начали вести семейный фотоархив, собирали изображения семей в альбомы и группировали различные моменты в фамильную историю. В послевоенное время начала набирать популярность документальная фотография, где фотографы часто выбирали в качестве сюжетов события личной жизни. Ближе к концу XX века с развитием направления субъективной фотографии авторы фотоискусства все больше сосредотачивались на поиске и отображении своей собственной идентичности, и где-то в этот период появилось понятие «дневниковой фотографии» — визуального воплощения интимного, личного опыта, собственной повседневности и работы с памятью и самоанализом часто через последовательность событий. Дневниковую фотографию сложно назвать единым художественным направлением, она скорее является способом работы с личными переживаниями и чувствами. Её визуальный язык противопоставляется сформировавшимся формальным, постановочным, глянцевым подходам к искусству фотографии.

«I think that you can actually give people access to their own soul», — Nan Goldin.

(пер. «Я думаю, что [с помощью фотографии] можно по-настоящему открыть людям их собственную душу», — Нан Голдин.) [9]

Данное визуальное исследование посвящено тому, как в дневниковой фотографии конца XX века отображаются полярные визуальные режимы искренности, «светлый» и «тёмный», и каким образом одни и те же формальные приёмы создают противоположные эмоциональные эффекты в зависимости от контекста и мотивации автора. Выбор темы обусловлен искренним интересом к отображению искренности в фотографии, и как раз в практике дневниковой фотографии в последние десятилетия XX века запечатление искреннего личного опыта становится самостоятельной визуальной программой, внутри которой складываются образы как трепетной повседневности, так и болезненной уязвимости.

Цель исследования заключается в том, чтобы рассмотреть и проанализировать визуальный язык искренности во всём спектре двойственности её характера, где разрушение и боль сосуществуют с теплотой и трепетом в пределах одного понятия «дневниковой фотографии». Данная работа не противопоставляет два эмоционально полярных состояния в дневниковой фотографии, а анализирует их совместно, чтобы шире раскрыть те приёмы, которые задают настроение откровенности и честности в снимках.

Original size 3500x1068

Нобуёси Араки, из серии «Сентиментальное путешествие», 1971 г. // Ричард Биллингем, из серии «Ray’s a Laugh», 1996 г.

Принцип отбора визуальных материалов строится на контрасте авторских высказываний. С одной стороны рассматриваются работы фотографов, чья искренность выражается в «тёмных» сюжетах и смыслах — боль, зависимость, утрата, уязвимость, маргинальность (Нэн Голдин, Ларри Кларк, Нобуёси Араки). С другой — «светлая» искренность нежности, памяти, уюта и поэзии быта (Вольфганг Тильманс, Ричард Биллингем, Маша Ивашинцова, Салли Манн, Хиромикс). Также в исследовании представлены именно те фотографии, которые ярко отображают тот или иной анализируемый приём. Опираясь на релевантные текстовые источники, которые позволяют разобраться в исследуемом вопросе и соотнести контекст жизни фотографа и используемый им визуальный язык искренности, был проведён анализ художественных решений, работающих на ощущение откровенности и в «тёмной», и в «светлой» парадигме дневниковой фотографии.

Ключевой вопрос исследования таков: заключается ли искренность дневниковой фотографии в сюжетных или визуальных решениях, и какие именно формальные приёмы позволяют одному и тому же языку говорить не только о боли, но и о тепле одновременно?

Гипотеза состоит в том, что искренность заключается не столько в сюжете, сколько в визуальном решении снимка. А вот «светлая» и «тёмная» искренность разграничивается характером дистанции между зрителем, автором и объектом съёмки. В «тёмной» искренности дистанция сокращена до предела: зачастую автор находится внутри боли, и у зрителя есть возможность понаблюдать за этим шокирующим миром глазами человека изнутри. В «светлой» искренности дистанция построена как приглашение: зритель оказывается не свидетелем ужаса, а приглашённым гостем в чужую память. Однако как «свет», так и «тьму» честностью наделяют единые приёмы визуала.

Original size 3500x1104

Ричард Биллингем, из серии «Ray’s a Laugh», 1996, фрагмент

Искренность как визуальная язык.

В контексте дневниковой фотографии искренность не приравнивается документальной правдивости. Достоверность является соответствием изображения событию, а искренность — это равенство между снимком и намерением, чувством автора. Дневниковая фотография конца XX столетия становится средой, где фотограф отказывается от роли репортёра или художника-постановщика и даёт зрителю не информацию о мире, а опыт присутствия в своей действительности, будь она травмирующей или теплой и нежной.В исследовательской работе искренность рассматривается через ряд визуальных решений, позволяющих зрителю «посетить» события частной жизни другого человека.(Хиромикс, из серии «Seventeen Girl Days», 1995 г.)

Несовершенство как приём.

«Плохое» качество изображения в дневниковой фотографии является не техническим недостатком, а знаком принадлежности к среде. Кривые линии, отрезанные головы, засвеченные лица — все эти недочёты в дневниковой фотографии систематичны.

Original size 1797x1500

Ларри Кларк, «Tulsa», 1971

В работах Ларри Кларка прослеживается крупная съёмка с уровня участников сцены с высокой зернистостью, а также кадрирование. Такие «несовершенства» фотографий создают ощущение отчуждённости, зритель не видит героя полностью, что возводит между ними незримую стену, невозможность оценить героя и окружение полноценно.

Ларри Кларк, из фотоальбома «Tulsa», 1971 г.

Original size 1200x792

Ларри Кларк, из фотоальбома «Tulsa», 1971 г.

У Ричарда Биллингема же несовершенство снимка (наклон кадра, размытость, случайные объекты на переднем плане) создаёт ощущение, что фотография сделана в потоке жизни.

Original size 2040x1360

Ричард Биллингем, из серии «Ray’s a Laugh», 1996 г.

Ричард Биллингем, из серии «Ray’s a Laugh», 1996 г.

Original size 3500x1707

Ричард Биллингем, из серии «Ray’s a Laugh», 1996 г.

Смазанные фото — не случайность, а метод: движение фиксирует не форму, а темп жизни.

Original size 1386x930

Нан Голдин, «Джоуи на балу любви», Нью-Йорк, 1991 г.

В дневниковых сериях на мрачные темы смазанные кадры создают ощущение, что изображение сопротивляется фиксации, ускользает. В «светлом» сюжете смазанность встречается реже, но когда она есть (например, у Тильманса или Ивашинцовой), то передаёт не тревогу, а растворение в моменте.

Original size 3500x1109

Вольфганг Тильманс, «Обнимающиеся Алекс и Лутц», 1992 г. // Маша Ивашинцова, 1984-85 гг.

Живые эмоции и степень постановочности.

Искренность. Тёмная и светлая сторона дневниковой фотографии конца ХХ века.
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators