Эпоха постмодерна
Эпоха постмодерна — эпоха, в которой человечество осознало, что все на свете уже было сказано, написано, снято и спето. В XX веке рухнули «Большие нарративы» (термин означающий веру в абсолютную правду религии, прогресса, коммунизма или чистой науки, сформулированный французским философом Жаном-Франсуа Лиотаром в работе «Постмодерн: Состояние знания» (1979)). Рухнули они из-за мировых войн, краха тоталитарных утопий и бума массовых медиа. Культура начала функционировать как поле для цитат, оммажей и коллажей, а новые произведения — собираться из элементов предшествующего культурного опыта.
Человек XXI века, человек эпохи постмодерна, потребляет не объективную реальность, а ее медиатизированную репрезентацию
В условиях цифровизации начинает стираться граница между оригиналом и копией. Ирония, симуляция и «прикол» становятся доминирующими способами художественного высказывания. Закономерным ответом на подобный культурный раскол становится концепция симулякров Жана Бодрийяра.
Жан Бодрийяр и его симулякры

Жан Бодрийя́р — французский социолог, культуролог и философ-постмодернист (1929-2007)
Центральной теоретической опорой для исследования выступает концепция Бодрийяра, описанная им в работе «Симулякры и симуляции». Философ утверждал, что современное общество вступило в фазу «гиперреальности». Знаки и образы больше не отображают реальность, а заменяют ее собой, становясь самостояльной и единственной доступной человеку средой обитания. Для объяснения того, как именно образ отрывается от первоисточника, Бодрийяр предложил концепцию четрёх последовательных стадий симуляции:
1. Отражение базовой реальности (образ как верное зеркало действительности)
2. Маскировка и извращение реальности (образ скрывает и искажает базовую реальность)
3. Маскировка отсутствия базовой реальности (образ притворяется наличием того, чего на самом деле нет)
4. Чистый симулякр (образ не имеет никакого отношения к реальности)
Первая стадия симуляции, которая находится в фокусе внимание первой главы исследования, характеризуется тем, что визуальный образ выступает в качестве искаженного отражения базовой физической реальности. На этом этапе реальность все еще узнаваема (человеческое тело, пространственная среда, анатомическая логика), но она подвергается намеренной деформации. Именно в этой главе будут рассматриваться музыкальные клипы с эстетикой боди-хоррора и телесных мутаций, а также психоделическое искажение пространства.
Пример психоделического искажения пространства — клип группы Dee-Lite на песню Groove is in the Heart (1990, режиссер Хироюки Накано)
В клипе R.E.M. — Losing My Religion (1991, режиссер Тарсем Сингх) смешиваются пространства из разных исторических эпох, мифов и реальностей.




В знаковых работах британской эйсид-джаз группы Jamiroquai деконструкция физического мира достигается за счет нестабильности пространства или его движения.
«Virtual insanity» (1996, режиссер Джонатан Глейзер)
«Space Cowboy» (1994, режиссеры Вон Арнелл и Антеи Бентон)
В клипах Placebo — 36 Degrees и Portishead — Only you (режиссер обоих — Крис Каннингем) инструментом физического искажения реальности служит водная среда. Погружение героев в нее оптически деформирует их тело, то как они двигаются, то как двигаются их волосы.




Placebo — 36 Degrees (1996)
Portishead — Only you (1997)
Клип американской группы OK Go — Upside down & Inside out (2016, режиссёры Дэмиен Кулаш и Триш Си) был снят в реальной невесомости при поддержке и в рамках рекламной кампании российской авиакомпании S7 Airlines.
В клипе Holy Barbarians — Space Junkie (1996), также срежиссированным Крисом Каннингемом (с его знаковой цветовой темно-зеленой палитрой), музыканты помещены в маленькое пространство с низкими потолками, в котором сделаны дыры для их голов.


Особое место в исследовании физического искажения занимает коллаборация музыканта Ричарда Д. Джеймса (Aphex Twin) и режиссера Криса Каннингема. Центральным визуальным лейтмотивом их совместных работ выступает конструирование единой «вселенной лиц» — систематическая трансляция фирменного гротескного оскала музыканта на анатомически чужеродные объекты: тела детей, женщин или гибридных существ. Эта визуальная стратегия функционирует как радикальный акт телесной деконструкции и эталонный пример боди-хоррора. Скрещивая гиперреалистичную маску Джеймса с чужой физиологией, Каннингем вызывает у зрителя эффект зловещей долины (uncanny valley), провоцируя висцеральный дискомфорт. В контексте первой стадии симуляции этот прием выступает тем самым бодрийяровским «злым духом», который агрессивно извращает базовую реальность: человеческая идентичность и плоть подвергаются мутации.
Aphex Twin — Come To Daddy (1997)












