
[1] Михаэль Ханеке, «Забавные игры», 1997
КОНЦЕПЦИЯ
С домом обычно связывают представление о самостоятельности и защищенности. Его стены отделяют частную жизнь от общественной, а двери позволяют ограничивать доступ посторонних. Однако обособленность помещения еще не гарантирует независимость человека. Право пользоваться комнатой, оставаться в одиночестве или принимать гостей зависит не только от устройства жилища. Оно складывается из отношений между людьми, которые признают или оспаривают чужие границы.

[2] Михаэль Ханеке, «Пианистка», 2001
В кино интерьер способен выразить эти отношения без прямого объяснения. У Ханеке обстановка нередко обнаруживает то, о чем герои предпочитают молчать. Расстановка мебели определяет расстояние между людьми, а проходы и расположение комнат влияют на то, кто может присутствовать при разговоре. Особенно важна разница между назначением помещения и тем, как им пользуются. Один и тот же дом может поддерживать привычный распорядок, мешать уединению или давать кому-то власть над окружающими.


[3] Михаэль Ханеке, «Скрытое», 2005
В фильмах Михаэля Ханеке жилое пространство часто сохраняет узнаваемый, будничный облик даже тогда, когда отношения между его обитателями становятся мучительными. Напряжение возникает из того, как люди занимают привычные места, перемещаются между комнатами, прислушиваются к происходящему по другую сторону двери. Значение знакомого интерьера меняется и по ходу действия. Комната может выглядеть так же, как в начале фильма, но после случившегося зритель воспринимает ее иначе. Поэтому важно не только устройство жилища, но и то, как Ханеке возвращает нас к прежней обстановке.
[4] Михаэль Ханеке, «Видео Бенни», 1992
Жилье не существует отдельно от окружающего мира. Семейные обязанности, работа и общественное положение продолжают влиять на человека даже за порогом дома. Перемена адреса или временный отъезд способны изменить обстановку, но не обязательно освобождают от прежних отношений. Сопоставление постоянного и временного жилья позволяет проследить связи, которые сохраняются при смене места.
Фильмы охватывают разные уклады, от современного городского быта до сельского сообщества начала XX века. Сопоставление столь разных жилищ помогает отделить устойчивые приемы Ханеке от особенностей отдельных историй и не сводить все дома к единому образу несвободы.
[5] Михаэль Ханеке, «Белая лента», 2009
Исследование отвечает на вопрос о том, как организация частного пространства помогает Ханеке раскрывать отношения между людьми. Сопоставляя разные жилища, я рассматриваю добровольную изоляцию, борьбу за доступ и неравенство, выходящее за пределы отдельного дома. Частная жизнь здесь зависит не столько от стен и дверей, сколько от отношений внутри жилища и его связей с внешним миром. Материал исследования составляют шесть фильмов: «Седьмой континент» (1989), «Видео Бенни» (1992), «Забавные игры» (1997), «Пианистка» (2001), «Скрытое» (2005) и «Белая лента» (2009). Главы построены по характеру пространственных отношений, а не по хронологии.
ИЗОЛЯЦИЯ
Изоляция не обязательно означает невозможность выйти из дома. Человек может свободно передвигаться, но оставаться внутри привычного уклада, который отдаляет его от других. В кино такую замкнутость выдают повторяющиеся действия и то, как люди сосуществуют даже в общем пространстве.
[6] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
В «Седьмом континенте» (1989) Ханеке знакомит зрителя с семьей через бытовой распорядок. Кухня, ванная, машина и магазин появляются прежде, чем мы успеваем составить представление о переживаниях героев. Каждое помещение связано с определенным набором действий. В результате квартира не столько раскрывает характеры своих жильцов, сколько обнаруживает устойчивость их совместной жизни. Повторяются завтраки, поездки, покупки, но эта слаженность почти ничего не говорит о близости между людьми.
[7] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
Особенно выразителен эпизод автоматической мойки. За стеклами автомобиля движутся моечные щетки, а потоки воды ненадолго заслоняют улицу. Механический шум заполняет салон, где пассажиры находятся рядом, почти не разговаривая. Машина, обычно связывающая дом с городом, на несколько минут превращается в изолированное помещение. Мойка заканчивается через несколько минут, но отделенность героев друг от друга сохраняется и за ее пределами.
[8] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
К финалу прежний бытовой порядок обращается против самого себя. Мебель и технику, которые поддерживали семейный уклад, последовательно уничтожают. Реакция дочери на гибель рыбок в разбитом аквариуме нарушает внешнюю слаженность происходящего. В одной квартире находятся люди, чьи желания нельзя объединить в общее семейное решение. Пространство, рассчитанное на совместную жизнь, не дает ребенку возможности отстраниться от выбора взрослых.
[9] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
[10] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
Ванная приобретает особую роль, когда родители спускают деньги в унитаз. В этой сцене разрушение не сводится к порче имущества. Через самый обыденный элемент интерьера семья отказывается от связи с миром приобретений и обязательств, прежде определявших ее распорядок. Но замкнутость, позволившая героям довести решение до конца, одновременно лишает происходящее внешнего противовеса.
[11] Михаэль Ханеке, «Седьмой континент», 1989
В «Видео Бенни» (1992) домашняя изоляция устроена иначе. Подросток располагает собственной комнатой, насыщенной видеотехникой. Жалюзи ограничивают доступ дневного света, а изображение улицы поступает внутрь через камеру и монитор. Бенни не просто уходит от остальных членов семьи в отдельное помещение. Он меняет сам способ соприкосновения с окружающей средой. В отличие от окна, монитор позволяет ему самому решать, когда смотреть на улицу и когда прекратить наблюдение.
[12] Михаэль Ханеке, «Видео Бенни», 1992
[13] Михаэль Ханеке, «Видео Бенни», 1992
Приглушенный свет сглаживает различие между днем и вечером, а внутри комнаты Бенни чувствует себя хозяином. Но это право не равнозначно самостоятельности. Комната остается частью родительской квартиры, и взрослые могут вмешаться в его жизнь, когда сочтут необходимым. Ее замкнутость поддерживается не только техникой, но и семейными отношениями. После убийства девушки выясняется, насколько условна самостоятельность Бенни. Родители решают, кто может войти в комнату и что станет известно о произошедшем. Личная территория подростка превращается в часть семейной тайны, которой распоряжаются уже взрослые.
[14] Михаэль Ханеке, «Видео Бенни», 1992
[15] Михаэль Ханеке, «Видео Бенни», 1992
Поездка в Египет выводит мать и сына из затемненных венских интерьеров. Солнечные улицы, море и открытые пространства резко отличаются от комнаты Бенни. Но смена света и обстановки не делает общение между ними свободнее. Особенно заметно это в гостиничном номере. Мать плачет в присутствии сына. Здесь нет аппаратуры, отделявшей Бенни от близких, однако сама близость не рождает разговора. В нейтральном интерьере, не принадлежащем никому из них, становится особенно ясно, насколько трудно им разделить пережитое.












