Original size 1140x1600

I. Звук и телесный опыт в философии и психоакустике

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

I. Звук и телесный опыт в философии и психоакустике

Звук как форма передачи чувственной информации издревле был подвергнут попыткам объяснения и толкования. Взгляд древнего человека на те или иные вещи в большинстве случаев был теологическим, и чтобы попытаться осмыслить современные понятия и концепции, целесообразно обратиться к хронологическому анализу — от фундаментальных для религии того времени, западной классической философии и психоакустики представлениях о звучащем, до настоящего времени и современных подходов к пониманию звука и музыки.

Одни из первых попыток объяснить природу звучащего были предприняты Пифагором. Марк Эван Бондс пишет об этом в своей книге «Абсолютная музыка: История идеи»:

«Пифагора куда более интересовала структура музыки, нежели ее актуальное звучание. Он и его последователи утверждали, что Вселенная упорядочена числом и управляется им, а музыка является слышимым выражением этого числа». [11]

big
Original size 1200x850

Схематичное объяснение идей Пифагора / Автор неизвестен

Одна из легенд повествует о том, что Пифагор открыл интервалы благодаря стуку молотков в кузнице. Несмотря на отсутствие подтверждения достоверности этого события, можно точно утверждать, что он актуализировал идею соотношения звука, материи и числа далеко за пределы сугубо музыкальной области, таким образом заложив концепцию связи между миром материальным и абстрактным.

big
Original size 1048x684

Пифагор открывает интервалы в кузнице. Дюнкирхен / 1626 г. / Эберхард Кайзер / «Филополитический словарь» Даниэля Мейснера

Впоследствии идею Пифагора можно будет наблюдать у другого древнегреческого мыслителя — Платона. Через оптику герметизма, он подтверждает те пропорции чисел, которые вывел Пифагор в музыкальных интервалах. Также, Платон обращается к концепции космологии того времени и в частности к понятию «гармонии».

Он говорит о том, что «космос состоит из восьми концентрических орбит звезд, планет, солнца и луны; на каждой из этих орбит восседает сирена, всегда издающая звук одной высоты пропорционально ее удаленности от центра, и все вместе эти сирены формируют гармоническое звучание, гармонию сфер, теоретически постижимую человеком, однако не замечаемую обычно в силу своей повсеместности»<i>.

Original size 1200x838

Мойры, богини судьбы. По Платону, вплетают настоящее, прошлое и будущее в настоящую жизнь людей, которая ведется под музыку небесных сфер / Автор неизвестен

В культурологическом контексте Древней Греции музыке уделялось чуть большее внимание, чем звуку как отдельной единице. Она была неотъемлемой частью теологического (в то время единственного) формата восприятия мироустройства. В «Одиссее» Гомера есть небольшой отрывок разговора Телемаха и Пенелопы, в котором отражена парадигма существования певцов и певиц в то время. Подробней об этом сказал советский философ Алексей Федорович Лосев в своей работе «История античной эстетики. Том 1»:

«Мать моя, что ты мешаешь певцу в удовольствие наше То воспевать, чем в душе он горит? Не певец в том виновен, — Зевс тут виновен, который трудящимся тягостно людям Каждому в душу влагает, что хочет. Нельзя раздражаться, Раз воспевать пожелал он удел злополучный данайцев. Больше всего восхищаются люди обычно такою Песнью, которая им представляется самою новой. Дух и сердце себе укроти и заставь себя слушать.

Это место очень важно, поскольку здесь мы находим сразу несколько существенных особенностей: вдохновением певца руководят боги, в частности, Зевс, и сопротивляться этому они сами не могут; певцы воспевают славные подвиги богов и героев; их песни то терзают душу слушателей, то дают им наслаждение». [19]

Original size 1280x767

Орфей как образ главного певца и музыканта в древнегреческой мифологии. Орфей / 1890 г. / Джордж Де Форест Браш / Музей изящных искусств (Бостон)

Разбирая примеры других мифов и рассказов, Лосев высказывает в этой же работе еще одну мысль:

«Певец в этом изображении — есть максимально объективный и невозмутимый созерцатель великого прошлого, вещающий о крупнейших событиях своего народа». [19]

Певец сам становится буквально медиатором между прошлым и настоящим. Его тело, его разум, его голос, все это — полученное от богов, и через призму божественного начала можно наблюдать зарождение концепции «певец — проводник между чем-то высшим и обычным, между прошлым и настоящим, между абстрактным и материальным».

Дуальность не только прошлого и настоящего, воплощенную в исполнителе, можно обнаружить среди мыслей и текстов древних философов. Аристоксен, древнегреческий теоретик музыки, в своей работе «Элементы гармоники» описывал основные принципы работы музыки. Он отмечал бинарность музыкального в связке «тело-разум»:

«Весь музыкальный мелос, возникающий в голосе или в инструментах, мы рассматриваем как целое. Но исследование возводится к двум [началам]: к слуху и разуму. Ибо слухом мы различаем интервальные величины, а разумом созерцаем их функции». [6]

Эта, на первый взгляд, простая мысль становится отправной точкой для осмысления диалектической связи звука с разумом и звука с телом.

Original size 1200x850

Рассуждения Аристоксена о гармонии под редакцией Птолемея, Аристотеля и Порфирия. Harmonicorum elementorum libri III / 1562 г. / Аристоксен / Библиотека Бостона

Аристоксен в целом был противоположен подходу Пифагора и Пифагорейцев. Его позиция была в том, чтобы не ограничиваться пониманием музыки и звучащего исключительно рациональным и теоретическим. Он был сторонником чувственного восприятия в первую очередь.

«Ведь мы утверждаем, что голос в своем движении следует некоему закону природы и создает интервалы не произвольно. И доказательства этого мы попытаемся привести в соответствии с фактами, а не как наши предшественники. Одни из них прибегали к вещам посторонним и отклоняли чувственное восприятие как неточное, ссылались на восприятие разумом и утверждали, что существуют некие соотношения между числовыми величинами и частотой вибрации, которыми как раз и вызваны звучания высокого и низкого, такие речи их были весьма далеки от предмета и совершенно противоположны явлениям; а другие принимали каждое положение, словно изречение оракула, без исследования и доказательства, не принимая в расчет даже самое явное». [6]

Original size 1280x788

Пифагорейцы воспевают восход солнца как акт божественного явления Вселенной. Гимн пифагорейцев солнцу / 1869 г. / Ф. Бронников / Россия

Если Пифагор, Платон и Аристоксен рассуждали о взаимодействии разума и тела с музыкой, то Аристотель в своем трактате «Политика&quot впервые рассуждает о влиянии музыки на душу, на формирование этического фундамента внутри человека посредством мелодии и ритма. Он приводит пример с песнями Олимпа, которые „наполняют наши души энтузиазмом, а энтузиазм есть возбуждение нравственной части души“. [7] Он говорит о том, что ритм и мелодия очень близки к проявлениям человеческих чувств и состояний, таких как гнев, радость, грусть и так далее. Аристотель классифицирует такой опыт как необъяснимый, иррациональный.

Вследствие ретроспективного аналитического пути, можно сказать, что модуль мышления сменился с «внешнее, свыше» на «внутреннее, духовное». Звук стал восприниматься как проекция души человека в мир, как одновременно материальное и абстрактное отражение человеческих состояний и чувств.

Двигаясь дальше по хронологии, можно наблюдать возвращение к изначальной позиции восприятия звука как внешней данности. Во времена Средневековья, также, как и в античной Греции, теологический фундамент был основой любой мысли, только с пантеона греческих богов фокус сдвигается на терминологию христанской догматики и латинский язык, но корневые идеи были буквально те же самые, что высказывал Аристоксен, Платон, Пифагор и другие. Одной из первых работ, подробно анализирующих музыку, стали 6 книг о музыке Августина Аврелия. Здесь звучащее рассматривается как проявление божественного порядка, а тело — лишь инструмент ощущения этой гармонии.

Original size 1200x850

Музыка как инструмент божественного мироустройства. Миниатюра из иллюминированного Откровения Иоанна Богослова / 1313 г. / Колин Чадуи / Франция

Ю. Холопов и Р. Проспелова в своей работе «Философия гармонии Боэция» объясняют строение и структуру подхода христианского теолога и теоретика музыки Боэция (Аниций Манлий Северин Боэций).

Здесь опять происходит возвращение к концепции «музыки сфер». «Вторая музыка» является «человеческой музыкой» и здесь уже немаловажной деталью является тело человека. Боэций определяет эту музыку как гармонию души и тела. В его идее видна преемственность пифагорейцев, которые имели культ тела и очень большое внимание уделяли медицине, следовательно, здесь тело является равнозначным звучащему элементом, а не необходимым инструментом получения некоторой внешней силы, информации божественного характера. Обобщая, «человеческая музыка» обозначает внутреннюю гармонию, которая соединяет бестелесный разум с физическим телом в каждом человеке. [25]

Original size 1200x850

Три уровня музыки по Боэцию: musica mundana, musica humana, musica instrumentalis / Флоренция

Среди различных направлений мысли о музыке в те века можно наблюдать один интересный вектор размышлений: истинно музыкантом — музикусом — считался именно вокалист/вокалистка, а не инструменталисты. Итальянский теоретик музыки Гвидо Аретинский высказывался следующим образом:

«Между музыкантами и певчими велика разница: Одни [лишь] издают звуки, другие знают, из чего складывается музыка».

В отличие от певцов и певиц, инструменталисты являлись «менее значимыми» и не несли настолько «важную» аудиальную информацию посредством своей игры.

«Ученик: Имеют ли жонглеры какую-то надежду на спасение? Мастер: Нет.». — Гонорий Августодунский. [21]

(жонглеры от лат. joculatores, так частно называли музыкантов-инструменталистов)

Смею предположить, что ценность вокалистов состояла именно в том, что их тело являлось непосредственно производителем звука без дополнительных приспособлений (музыкальных инструментов), что приближало их к: а) натуральности и естественности б) образу и подобию Божьему, следовательно истинности. Снова реализуется идея тела как посредника в разговоре с Богом, в донесении слова Божьего, что напрямую указывает на проживание трансцендентного опыта в религиозном контексте.

Постепенно, исследование подходит к точке, когда в исторической хронологии начинает зарождаться понятие «психоакустика». Звук перестает осмысляться только через божественное.

Одной из первых работ в этой области является текст Германа Гельмгольца «Учение о слуховых ощущениях как физиологическая основа для теории музыки». В основной части работы автор рассматривает звук с точки зрения физики и строения уха, биологии и физиологии и только третью, последнюю часть, определяет как эстетический анализ.

Original size 1200x850

Одна из разработок Гельмгольца — прибор для определения тембров / 1865 г. / Г. фон Гельмгольц / Теория тоновых ощущений / Германия

«Отсюда следует вывод, значение которого еще и поныне недостаточно усвоено нашими музыкальными теоретиками и историками, а именно, что система гамм, тонов и их гармоническое построение основываются не только на неизменных законах природы, но являются отчасти также результатом эстетических принципов, которые подвержены изменению в связи с постепенным развитием человечества, которому подлежат и в будущем. <…> Но наука может однако стараться отыскать причины, будь они психологического или технического рода, которыми руководствовались художники в своих творениях. Психологические причины должны быть отнесены при этом к научной эстетике, а технические в область естественных наук». [12]

В этой части статьи Гельмгольц приходит к тезису, что «механику душевных движений» лучше всего передает именно музыка как форма искусства. Объясняет он это тем, что в остальных видах искусств текст/хореография/краски/глина и остальные медиумы являют первостепенно визуальные образы, которые в следующую очередь переходят в формат чувственных ощущений. Тем временем, музыка напрямую порождает эти самые ощущения, не задействовав (в первую очередь) визуальные ассоциации.

Original size 1200x674

Кадр из фильма о танцах «Пляжные Птицы для Камеры» / 1992 г. / Элиот Каплан / США

Сложно говорить о психоакустике и не углубляться в физику, нейробиологию и химию. В данном визуальном исследовании фокус анализа направлен сугубо на метафизические и психологические\психические аспекты восприятия звука, соответственно, затрагивание темы в области психоакустических исследований пройдет практически по касательной.

I. Звук и телесный опыт в философии и психоакустике
Project created at 17.12.2025
Chapter:
1
2
3
4
5
6
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators