Original size 605x828

Знание и контрзнание в художественном исследовании

This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes

25 мая 2024 года в рамках проекта «Университетские субботы в ГЭС-2» прошел круглый стол «Visual Studies как метод, или Академические штудии в художественном поле» с участием Майкла Арутюняна, Полины Лукиной, лии Евстратовой, Лизы Мовчан, Алены Пасхиной и Александра Писарева.

Из аннотации

В последние 50 лет по всему миру именно в университетах, а не академиях художеств, стали появляться программы, посвященные практикам современного искусства. В России же это явление стало заметным не более 15 лет назад. Сегодня и многие кураторы, и художники ведут серьезную аналитическую работу — но ее результатом становятся не научные статьи или монографии, а творческие проекты. Специфике создания таких проектов посвящены несколько образовательных программ в Школе дизайна НИУ ВШЭ, в том числе и магистерский профиль Visual Studies.

На встрече участники обсудят, как современное искусство сочетает художественные практики и строгий научный метод. Результатом подобного симбиоза становятся проекты, связанные с критикой концепции антропоцена и проблемами устойчивого развития.

Тезисы

Результаты художественного исследования могут быть представлены в виде инсталляции, реди-мейда, видео- и саунд-арта, живописи и т. д. В этом отношении искусство не накладывает никаких или практически никаких ограничений на жанр. Это сообщение будет посвящено особенностям исследовательской части художественного исследования и его ограничениям и требованиям.

1.  Искусство — это мышление

На первый взгляд, художественное исследование или исследовательское искусство — противоречивое понятие, поскольку есть расхожее, давнее и устойчивое представление, что наука — это рациональная и строго методичная деятельность, в то время как искусство — что-то иррациональное, про эмоции, аффект и самовыражение.

Эта оппозиция не имеет никакого отношения к реальности. Искусство — это мышление. Например, одной из особенностей этого мышления является большая роль памяти и дисциплины взгляда, то есть художник должен знать историю искусства (как предшественники делали искусство) и иметь изрядный опыт встречи с произведениями искусство. Строго говоря, искусство всегда в той или иной мере было мышлением. Но на первый план это выходит в XX веке. Разные исследователи выбирают разные точки отсчета.

Скажем, Тьерри де Дюв связывает переход искусства к идеям с революцией Дюшана (1917 год), который своими реди-мейдами поставил художника в ситуацию, в которой единственный императив для его деятельности — «Делай что угодно». В ситуации, когда уже нельзя следовать устоявшимся в традиции способам делать искусство и приходится изобретать новые способы, мышление становится ведущим компонентом. Идея того, что такое искусство, должна сопровождать любой художественный проект.

Другая точка отсчета — концептуализм (конец 1960х). Так, Джозеф Кошут в начале 1990-х пишет эссе о преподавании в художественных школах, как бы подводя итог почти трех десятилетий господства концептуализма в искусстве. Преподаватели, по его мнению, отвечают не на вопрос «как делать искусство?», а на вопрос «что такое искусство?». Другими словами, студенты вместе со своими преподавателями исследуют природу искусства, и это работа мышления. Причем ответ каждый раз изобретается заново. В постконцептуальном искусстве идея обычно важнее, чем объект.

Таким образом, в исследовательском искусстве речь идет о том, чтобы выстроить гармоничное отношение между двумя типами мышления, научным и художественным. В определенном смысле современное искусство как искусство постконцептуальное уже подготовлено к союзу с исследованием.

2. Исследование производит свой предмет, а не открывает его

Еще одна оппозиция, которая требует внимания, это противопоставление открытия и изобретения. Общим местом является то, что наука открывает природные и социальные реалии, то есть они предшествуют исследованию и, сокрытые, ждут, когда их откроют. Мы привыкли говорить о научных открытиях, это нечто самоочевидное. В то же время искусство — это творчество, создание чего-то, чего не было прежде.

Однако если мы обратимся к исследованиям науки и техники (Science and Technology Studies), то обнаружим, что в науке все обстоит не совсем так, а точнее совсем не так. Эмпирические исследования практик ученых в лабораториях и, например, социологических опросах показывают, что они осуществляют (enact), производят природные и социальные реалии, описываемые в результатах (см. напр.: [Ло 2015; Ло 2012]). Другими словами, естественные и социальные науки продуктивны, они создают мир, в котором мы живем.

С одной стороны, это снимает противоречие, поскольку оказывается, что и наука, и искусство — это способы создания того, чего не было прежде.

С другой стороны, этот тезис проясняет деятельность самих художников, когда они занимаются художественным исследованием. Пусть и художественное, оно все же является исследованием, а потому художник несет ответственность за те реалии, которые осуществляет в нем. Это в том числе предполагает тщательную рефлексию собственной позиции, ее предпосылок и ценностей.

3. Университет — место дискуссии, поэтому важна способность ошибаться и признавать ошибки

Вступая на территорию исследований и высказываний о действительности, художник попадает в ситуацию, в которой находится любой профессиональный исследователь в академии. Научное исследование продвигается вперед во многом за счет организованного коллективного скептицизма, то есть взаимной критики ученых. (Знание это в принципе то, что открыто для критики и отвергаемо.) Критике подвергаются как результаты, так и методология их получения, и тут важно уметь признавать ошибки. Эта критика может быть направлена и на художественное исследование, однако как отмечает Артур Жмиевский, его защищает двусмысленность образов [Жмиевский 2007]. (В свою очередь ученые, редко знакомые с визуальным мышлением, склонны сводить полученное художниками знание до уровня эстетических проектов, поскольку не способы считать его.)

Если художник хочет на равных участвовать в дискуссиях, он должен быть открыт для критики и способен признавать ошибку. Это требует отказаться от художественной автономии и принять собственную уязвимость.

Речь может идти об ошибках по меньшей мере двух типов.

Во-первых, ошибки в организации и осуществлении исследования, например, в пользовании методами. это более технические ошибки, они обычно не вызывают дискуссий.

Во-вторых, ошибки скорее ценностного порядка, проявляющиеся в интерпретации данных, предпосылках и выводах исследования. Здесь стоит отметить, что обычно художественное исследование ведется на территории социальных наук (социологии, антропологии, этнографии и т. д.) и посвящено не законам или теоретическим проблемам, а конкретным эмпирическим ситуациям. (Искусство встречается с естественными науками в формате Art& Science, который сильно отличается от художественного исследования). В таких исследованиях особенно важна рефлексия позиции исследователя и его бессознательных предвзятостей: разделяемые им ценности, политические предпочтения, мировоззренческие предпосылки. В качественных социальных науках такая рефлексия — существенная часть работы исследователя.

Претензии могут предъявляться художнику в этой плоскости: неотрефлексированность собственных предвзятостей и привилегий, сомнительные ценности, ведущие к дискриминации или маргинализации индивидов и социальных групп, апроприации их голоса и культуры.

Современное искусство отчасти подготовлено к этому, поскольку подготовка художника давно предполагает знакомство с критической теорией и философией, которые дают инструменты для прояснения собственной позиции в политическом, социальном и экономическом пространствах. Вопрос лишь в их применении.

4. Контрзнание

О каком знании идет речь в художественном исследовании? Как уже говорилось, речь о социальном знании, но чаще всего вовсе не того толка, что можно получить в учебниках или отчетах корпораций. Художников интересуют скорее маргинальные сюжеты: нереализованные или заброшенные проекты, тупиковые ветви истории, истории отдельных «невыдающихся» индивидов, незамеченные академией явления — словом, не победители, пишущие историю, а скорее проигравшие истории, оставшиеся на ее обочине.

Такое знание может противостоять представлениям, навязываемым как конвенциональным, расхожим знанием, так и большим капиталом (например, правда о вреде, наносимом местной природе и жителям добычей ресурсов). В этом смысле это контрзнание, и оно не вписывается в распространяемые властью нарративы. Такое искусство близко к активизму.

Литература

Жмиевский А. (2007) Прикладное социальное искусство // Художественный журнал. № 67-68. Ло Д. (2012). Оптика опроса. Социология власти. № 4-5. С. 218-243. Ло Д. (2015) После метода. Беспорядок и социальная наука. М., Издательский дом «Дело». Глава 2.

Знание и контрзнание в художественном исследовании
Александр Писарев исследует взаимодействие художественного и научного мышления в рамках круглого стола «Visual Studies как метод». Проект подчеркивает, что художественное исследование создает новые реалии, а не просто открывает существующие, и требует рефлексии собственных предпосылок.
Project description created with AI
Project created at 11.06.2024
More projects in visual research
Мария Келлер исследует хонтологию призраков в игровом пространстве Phasmophobia, используя классификацию локаций и поведение духов для анализа их взаимодействия со средой. Проект включает подробное описание малых, средних и больших карт игры, а также анализ проклятых предметов, влияющих на соотношение зримого и незримого.
Анастасия Ермакова исследует влияние романтизма на образы супергероев в киновселенной Marvel Comics. Проект выявляет сходства между романтическими героями и супергероями, такими как Человек-паук и Капитан Америка, через их эмоциональные конфликты и героические поступки.
Станислав Евдокимов исследует историю фасадных арт-объектов Надыма, собрав информацию о панно, мозаиках и муралах, которые украшали город на протяжении нескольких десятилетий. Проект включает анализ изменений в культурном ландшафе Надыма, включая демонтаж старых панно и появление современных муралов, созданных в рамках фестиваля YAM(ural)AL.
Евгений Грызунов провёл анализ визуального стиля японского иллюстратора Cogecha, рассмотрев его вдохновение западной культурой и японским поп-артом 70-х годов. Проект включает в себя исследование влияния бельгийского комикса «Ligne Claire» и японских гравюр на развитие стиля Cogecha в графических новеллах и иллюстрациях.
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators