Биография
Яёи Кусама родилась 22 марта 1929 года в префектуре Нагано, Япония. Семья Кусамы владела успешным питомником растений и торговала семенами, поэтому детство художницы прошло среди различных растений и цветов, что стало важным контекстом для ее будущего визуального языка. Однако ее детство было отнюдь не спокойным. В интервью 1999-го года Кусама рассказывала, что мать избивала ее, запрещала заниматься живописью и уничтожала незаконченные работы. Отец часто отсутствовал дома и имел связи с другими женщинами. По воспоминаниям художницы, мать заставляла ее следить за ним, вовлекая ребенка в супружеский конфликт. С этими событиями Кусама связывала собственный страх сексуальности. Этот страх вместе с переживаниями о близости, теле и насилии неоднократно повторялись в ее работах.
Kusama, aged around ten, ca.1939
Kusama’s parents, Kamon and Shigeru Kusama, 1923
По воспоминаниям Кусамы, в весьма раннем возрасте у нее в первый раз начались визуальные галлюцинации. Она описывала, как цветочные узоры со скатерти увеличивались, разрастаясь на весь стол, потом — на потолок и на всю комнату, а в конце — перекидывались на ее тело, заполняя собой все видимое пространство. В такие моменты привычные границы между человеком и окружающем мире словно исчезали. И подобные переживания крайне тяжело давались юной художнице, но именно рисование помогало ей фиксировать пережитое и справляться со страхом. Позднее этот опыт стал одной из основ концепции self-obliteration (досл. Самоуничтожение, растворение себя в искусстве), в котором отдельное «я» смешивается и становится единым с бесконечными формами. Так, личный опыт постепенно превратился в художественный метод.
Untitled childhood drawing, ca.1939
Более осознанный период ее детства пришелся на Вторую мировую войну. В ноябре 1944-го года, когда Кусаме было 15 лет, ее вместе с другими школьницами мобилизовали для трудовой повинности на парашютной фабрике. Тяжелые условия труда вместе с постоянным стрессом привели к воспалению легких. Однако несмотря на это, на работе юная художница научилась работать с тканью, что поможет ей в создании мягких скульптур в более поздние периоды.
Harvest, ca.1945.
Военная повседневность и послевоенный кризис составляли фон взросления Яёи. Этот опыт важен для понимания ее последующего пацифизма, ведь осознание важности жизни и ее сохранения приобрели для художницы личное значение. Это особенно заметно в ее работах в периода 1960-х годов. Многие картины послевоенного периода были написаны на ткани от мешков, а не на холстах, вроде работ Accumulation of Corpses или Earth of Accumulation.
После совершеннолетия Кусама начала учиться в городе Киото. Там она осваивала традиционную живопись нихонга (яп. 日本画). Однако устои этой традиции вскоре стали для Кусамы слишком жесткими, слишком ограничивающими. Поэтому она стала постепенно обращаться к самостоятельным экспериментам с материалами и абстракцией. Уже в 1952-м году состоялась ее первая выставка в родном Мацумото. Стремясь расширить профессиональные возможности, Кусама написала письмо американской художнице Джорджии О’Кифф, с которой они после стали друзьями, а уже в 1957-м году Кусама переехала в Сиэтл, США. Спустя год она обосновалась в Нью-Йорке.
Американский период стал временем интенсивных поисков. На выставке 1959-го года Кусама представила серию картин Infinity Nets — большие полотна, покрытые множеством повторяющихся петель. Эти работы были хорошо встречены критиками и коллегами Кусамы, один из которых, скульптор Дональд Джадд, стал другом Яёи. После этого Кусама обратилась к мягким скульптурам — мебели и бытовым предметам, покрытым сшитыми фаллическими формами. В 1963-м она создала первую пространственную инсталляцию, названную Aggregation: One Thousand Boats Show. Два года спустя последовала первая зеркальная инсталляция — Phalli’s Field. Повторение форм выходило за пределы холста и охватывало окружающее пространство. Сама художница объясняла это стремлением преодолеть страх секса. Так, многократно изготавливая пугающие формы, она пыталась обрести над ними власть. Поэтому обращение к сексуальности в её искусстве могло выражать не столько саму тревогу, сколько попытки освободиться от страха.
Однако признание Кусамы в авангардной среде сочеталось с бедностью и профессиональной неуверенностью. Она была одной из немногих женщин-иностранок в сфере, которая состояла практически полностью из белых мужчин. Ее работа развивалась в диалоге с актуальными направлениями, но требовала постоянного отстаивания собственной самостоятельности. Показательным эпизодом стал Narcissus Garden на Венецианской биеннале 1966 года. Без официального приглашения художница разместила около полутора тысяч зеркальных шаров и продавала их посетителям по два доллара, пока организаторы не потребовали прекратить торговлю. Акция ставила вопрос о стоимости искусства и правилах его обращения.
Во второй половине 60-х Кусама обратилась к хеппенингам и дизайну одежды. Во время публичных акций она покрывала обнаженные тела участников цветными точками, превращая людей в движущиеся элементы произведения. Эти выступления отражали популярную в то время идеи сексуальной свободы и коллективности, но также были направлены против войны во Вьетнаме. Акции привлекали прессу, вызывали скандалы и иногда заканчивались вмешательством полиции. Искусство становилось способом прямого участия в общественной жизни.
рыба рыбарыба рыбарыба рыба
