ВведениеИскусство Древнего Египта чаще всего ассоциируется с каноном: строгие пропорции, устойчивая иконография, росписи в гробницах и храмах. Но рядом с общепринятым искусством существовало другое: гораздо менее каноничные, повседневные изображения — остраконы. Остракон — это осколок известняка, иначе дешёвая и доступная замена папирусу. На таких осколках писали письма, вели счета и рисовали все, чьей целью не было выставить свой шедевр на всеобщее обозрение и запомниться величайшим художником Древнего Египта.Здесь появляются сюжеты, которые почти невозможно представить ни на стене гробницы. ни даже в реальной жизни: заимствованные из древнеегипетских басен, мифов и отчасти переосмысливающие канон. Так, остраконы позволяют увидеть египетское искусство изнутри, глазами самого мастера, и понять, что интересовало его за пределами общеизвестных норм, что его вдохновляло, какие техники он любил использовать, а главное — в чём выражался его собственный стиль в свободе от канона, и как и посредством чего ему удавалось экспериментировать на обломке камня.
Ключевой вопрос исследования:
В чём состоит сюжетная особенность остраконов и как свобода от канона меняет, что и каким образом изображает древнеегипетский художник?
ГипотезаСюжеты остраконов не идут вразрез с той жизнью, которую транслируют каноничные росписи, а лишь подсвечивают другую её сторону, повседневность обычного египтянина: тенденции, увлечения, собственную точку зрения. Благодаря свободе от всяких правил сюжеты становятся разнообразнее, как и сам изобразительный язык: появляются живые позы, необычные ракурсы, индивидуальные черты, ирония. Остракон можно считать эскизом египетского художника, так как его он не претендует на произведение искусства, оставаясь сугубо личным творением автора и отражая повседневность, иронию и собственный взгляд, которым не находилось места в монументальном искусстве Древнего Египта.Принцип отбора материалаВ исследование включены остраконы Нового царства, происходящие в основном из Дейр-эль-Медины и хранящиеся в крупных музейных собраниях (Египетский музей в Турине, Лувр, Метрополитен музей и др). Материал сгруппирован по сюжетным особенностям. Для наглядного сравнения в некоторых главах привлекаются росписи гробниц, и другие объекты искусства, транслирующие особенности древнеегипетского канона.Структура исследования Исследование разделено по тематическим главам: каждая следующая глава раскрывает одну из ролей остракона, сюжетную особенность, которая прослеживается сразу на нескольких работах.
Рубрикатор
1.Появление остраконов: материал и контекст 2.Сюжеты остраконов: -бытовые сценки -животные и сатира -эскизы к масштабным росписям 3.Визуальный язык остраконов 4.Заключение
Появление остраконов: материал и контекст
В пластах известняка появлялись трещины, которые способствовали добыванию материала, в мастерских древних египятян, занимающихся оформлением фиванского некрополя, оставалось множество производственных отходов, осколков камня: именно этот «мусор» служил основой как для писем, так и для быстрых зарисовок, которые могли несколько раз исправляться и позже выступать в качестве прототипа масштабных работ.
Само слово «остракон», которым обозначали древнегипетские наброски, пришло из греческого языка и означает «черепок». В египтологии так называют осколки камня (чаще всего известняка) и реже обломки глиняных сосудов, которые служили поверхностью для письма и рисунка. Это был самый доступный носитель в Древнем Египте: папирус требовал сложного изготовления и стоил дорого, тогда как каменные сколы можно было найти на каждом шагу.
Поверхность таких известняковых осколков была светлой и гладкой, на ней хорошо лежала краска, поэтому большинство рисунков выполнено именно на них. Керамические черепки темнее и грубее, и на них чаще писали. Работали в основном тростниковой кистью, красной охрой и чёрной краской. Нередко первый набросок делали красным, а затем уточняли его чёрным, так что на многих остраконах виден сам ход работы мастера.
Остракон с нанесёнными на него опознавательными знаками и именами женщин — членов семьи; Новое царство, эпоха Рамессидов ок. 1166–1154 гг. до н. э. Метрополитен музей


Изображение царя эпохи Рамессидов и две стоящие фигуры Новое царство, эпоха Рамессидов ок. 1300–1080 гг. до н. э.; Остракон VII век, Египет Метрополитен музей
Реже встречается полихромия с жёлтым, синим, зелёным и белым, так как данные цвета добывались сложнее и предпочтение им отдавалось только при росписи гробниц правителей или при создании значимых объектов.
Первые надписи на каменных обломках известны уже с эпохи Древнего царства, однако расцвет рисунков на остраконах приходится на Новое царство (около 1550–1069 гг. до н. э.), особенно на время Рамессидов, то есть XIX–XX династий. Главным источником находок стала Дейр эль-Медина, посёлок мастеров на западном берегу Нила в Фивах. Здесь жили каменотёсы, рисовальщики и писцы, создававшие гробницы в Долине царей и Долине цариц. Община отличалась редкой для Египта грамотностью и профессиональной выучкой, и остракон был её повседневным инструментом.


Фигурка, остракон, 1188 -1069 гг. до н. э, Дейр-эль-Медина; Фигурка, остракон , 1295 -1069 гг. до н. э, эпоха Рамессида, Дейр-эль-Медина Лувр, Париж
Остраконы играли роль расходного материала ученических штудий, набросков к росписям и, наконец, рисунками, сделанными для себя. Последнее особенно важно для понимания их сюжетов. Остракон никогда не был официальным искусством, не предназначался для последующих поколений и после использования чаще всего выбрасывался. Мастер, который во время работы над росписями гробниц подчинялся строгому канону, здесь получал возможность пробовать, ошибаться и воспроизводить окружающее, опираясь на собственное чувство прекрасного. Именно в этой свободе кроется причина сюжетного разнообразия остраконов, которую можно проследить.
Сюжеты остраконов: бытовые сценки
Самая близкая к повседневности группа сюжетов — все то, что окружало мастер того времени. Бытовая жизнь, соседи, повторяющиеся из раза в раз действия становятся основой для эскизов на остраконах. Люди не стремились запечатлеть что-то возвышенное и недоступное, а изображали на обломках известняка что-то знакомое и простое, что вызывало у них отклик или было важно создать, как прототип для более масштабной работы. Но в отличие от строго каноничных произведений, здесь мастер сам выбирал степень условности изображения, объект и место его размещения на каменном осколке.
Остракон, изображающий каменотёса за работой, 1295–1186 гг. до н. э. эпоха Нового царства, эпоха Рамессидов, Музей Фицуильяма в Кембридже
Так, на остраконе из Музея Фицуильяма в Кембридже каменотёс с долотом и колотушкой показан лысым, небритым, с приоткрытым ртом, с той долей живости и иронии, которая была немыслима для монументальной живописи в Древне Египте. Автор нарочито не соблюдает канон, изображая мужчину не строго в профиль и гиперболизируя его черты: ухо занимает почти половину головы, а глаз будто с прищуром сильно сужен. Такая «неидеальность» работы и сюжетная простота свидетельствует о том, что она создана сугубо в личных целях, быстро, буквально на коленке, благодаря чему можно проследить уникальный стиль конкретного автора.
Расписной остракон с изображением танцовщицы в акробатической позе, эпоха Нового царства, XIX–XX династии, 1292–1077 гг. до н. э., Египетский музей в Турине; Фрагмент росписи из гробницы Нахта в Фивах, XVIII династия, около XIV века до н. э.
В свою очередь, знаменитая танцовщица из Египетского музея в Турине выгнулась в акробатическом мостике, её волосы свободно падают к земле кудрявыми волнами. Как можно заметить, сам образ девушки не нов, например, подобное изображение женщин можно видеть и в канонической росписи из гробницы Нахта в Фивах. Тем не менее, само воплощение танцовщицы указывает на авторский стиль мастера: девушка приняла нестандартную для древнеегипетского искусства позу, её тело не статично, волосы развиваются, вторя изгибам рук. Подобное движение говорит о смелости мастера и его желание по-новому взглянуть на знакомый образ, выйдя за рамки канона.
Остракон с наброском арфиста, Поздний период, саисская эпоха, 664–610 гг. до н. э. Метрополитен музей
Ещё один остракон, демонстрирующий собственный взгляд автора, изображает арфиста. Тонкие скрючивающиеся руки и ярко выраженный горб говорят о том, что здесь мастер не пытался приукрасить египтянина, а передал его образ максимально натуралистично, не скрывая изъянов и не приукрашивая его. Даже само расположение арфиста показывают смелость мастера, весь набросок изображен не посередине, а на краю каменного осколка, что, возможно, было сделано специально, чтобы усилить несостоятельность и неприглядность изображаемого арфиста.
Таким образом, мастера часто прибегали к изображению египтян рабочего класса на остраконах, как, возможно, для тренировки навыка, так и для воплощения собственного восприятия окружающего мира. Они не обращались к своду правил и не рисовали в знакомой приукрашивающей манере, а старались не только визуально, но и композиционно передать, то что действительно окружает их каждый день.
Сюжеты остраконов: животные и сатира
Не менее популярные по изображению на остраконах были животные. С течением времени люди, скорее всего, всё больше интересовались окружающими их живыми существами, старались запечатлеть их как можно больше, тем самым исследуя особенности их поведения, повадки.


Изображение бегемота, Новое царство, ок. 1473–1458 гг. до н. э. Эскиз воробья, Новое царство, ок. 1473–1458 гг. до н. э. Метрополитен музей
Чаще всего можно встретить крайне натуралистичные изображения фауны: пластичные линии, детализация покрова, гармоничные пропорции — всё это явно интересовало мастеров, видно, что они не оставляли попыток рассмотреть посредством рисунка интересный и, возможно, необычный для них объект, который они когда-либо видели.
Остракон с изображением быка, Поздний период, 664–525 гг. до н. э. Набросок собаки, Новое царство, эпоха Рамессидов, ок. 1300–1080 гг. до н. э. Метрополитен музей
Тем не менее, их исследование животного мира не останавливалось на простом копировании объекта, на многих остраконах пропорции животных немного искажаются, позы продолжают излучать динамику движения, а выражение лица словно человеческое транслирует эмоцию. Так, на остраконе выше бык активно двигается вперед всем своим могучим телом, что достигается автором благодаря неоднородности и живости линии. Однако выражение лица быка крайне непринужденное, оно не поддерживают идею мощи, о которой буквально кричит всё остальное. Так, остракон раскрывает собственный взгляд мастера на животного, здесь нет определенных приёмов для соответствия, автор играет с манерой штриха, крупностью частей тела и даже мимикой животного. Это всё и выражает ту самую свободу и невероятную легкость, которая считывается при взгляде на остракон.








