«АукцЫон»: балаган, тело и образ. Визуальный язык ленинградского рок-театра

«АукцЫон» — единственная группа ленинградской рок-сцены, чья эстетика принципиально не сводилась к музыкальному жанру. В отличие от большинства современников — «Кино», «Аквариум», «ДДТ», строивших свой образ на основе харизматичного лидера или музыкального языка, «АукцЫон» строил себя как коллективное тело, где нет главного героя — есть ансамбль.

Концерт «АукцЫона» — это полноценное перформативное действие: костюмы, декорации, телесная пластика — всё работало как единое целое. Именно поэтому нельзя понять визуальный язык группы, не учитывая контекст: он формировался на пересечении нескольких традиций сразу.

Первая — это русская народная традиция скоморошества и юродства: фигура человека, стоящего вне нормы, высказывающего правду через абсурд, безумие и гротеск. Олег Гаркуша — не певец, не музыкант, но персонаж, живущий на сцене, — впрямую наследует этой традиции.

Вторая — эстетика ленинградского неоэкспрессионизма. Кирилл Миллер, оформлявший визуальный образ группы, входил в круг «Митьков» и был частью той же художественной среды, что и «Новые художники» Тимура Новикова. Это значило, что визуальные решения концертов «АукцЫона» и обложек альбомов находились в прямом диалоге с живописью и перформативным искусством своего времени.

Третья — западный панк и новая волна, воспринятые через редкие записи и рассказы очевидцев. «АукцЫон» пришёл к агрессивной сценической телесности самостоятельно, не заимствуя напрямую у Запада, — как и всь ленинградская неоэкспрессионистская сцена в целом.

В центре исследования — четыре визуальных измерения «АукцЫона»: сценический образ (костюм, тело, декор), обложка (работы Миллера и сотрудников), видеоклип (специфическая визуальная драматургия) и наследие (как эта эстетика работает в современной музыкальной культуре — от «СБПЧ» до «Shortparis»).

Группа вела свою историю под разными названиями («Параграф», «Фаэтон») примерно с 1978 года, но свой нынешний вид приобрела только после вступления в Ленинградский Рок-клуб в мае 1983 года. Рок-клуб на улице Рубинштейна, 13 давал не только площадку для выступлений, но и среду, в которой музыканты встречались с художниками и визуальными артистами.

Именно здесь состоялась встреча с Кириллом Миллером. По воспоминаниям участников, он появился на репетиции «Фаэтона» около 1985 года.

Миллер начал создавать для группы костюмы, сценографию и визуальные решения, которые превращали концерт в полноценный перформанс.

Сама атмосфера ленинградского андеграунда способствовала подобным экспериментам. Для этой среды были характерны коллективность, отсутствие жёстких границ между видами искусства и готовность к художественному риску.

Кирилл Миллер — центральная фигура в визуальной истории «АукцЫона». Член круга «Митьков» и «Колдовских художников», он стал автором сценографии, костюмов и оформления обложек альбомов «Как я стал предателем» (1989) и «В Багдаде всё спокойно» (1990). С 1982 по 1993 год Миллер провёл более 30 персональных выставок.

К слову, идею с заменой буквы «и» на «ы» в названии группы продвинул именно Миллер.

Однажды он увидел, как на стекле автобусного окна барабанщик группы Боря написал: «АукцЫон». Не нарочно, просто по неграмотности. Миллеру это запало в голову, потому что название «АукцИон» он считал слегка банальным.

Визуальный язык Миллера — это сочетание наивной народной изобразительности митьков, неоэкспрессионизма «Новых художников» Тимура Новикова и собственного гротескного юмора, работающего с бытовыми и сюрреальными образами. В ранний период его творчества преобладала абстракция и структурализм, позже — реалистичные сюжетные сцены с элементами наива и сюрреализма.

Миллер оформлял альбомы группы, создавал костюмы и сценографию. Особое значение имеют обложки альбомов «Как я стал предателем» и «В Багдаде всё спокойно». В них заметно сочетание наивной живописности, гротеска и бытовой абсурдности. Визуальный язык этих работ строится на столкновении узнаваемого и странного: бытовые предметы и фигуры приобретают тревожный или сюрреалистический характер.

Через сотрудничество с Миллером «АукцЫон» оказался встроен в более широкий контекст ленинградского современного искусства. Группа существовала одновременно как музыкальный коллектив и как часть художественного андеграунда.

Главный визуальный элемент «АукцЫона» — это тело Гаркуши на сцене. Он не певец и не музыкант: его функция — действовать, двигаться, существовать на сцене так, как ему диктует внутреннее состояние. Википедия описывает его персонаж как «неприкаянного, эксцентричного панка, „рыжего клоуна“, скачущего по сцене».

«Гаркуша был особенно красивым: длинным, нескладным, в блестящем пиджаке, с оригинальной прической и накрашенными глазами. Его функция — шоумена — отлично работала. Олег оттягивал на себя внимания и сглаживал картавость и неловкость Лени Фёдорова, которая поначалу сильно резала слух зрителю» — вспоминает Кирилл Миллер.

Это явление не имело аналогов в советском роке. Фронтмен без инструмента, чья единственная функция — сценический перформанс. Традиция, к которой отсылает эта роль, широка: русское скоморошество, юродство, телесность немецкого неоэкспрессионизма. Всё это «АукцЫон» освоил самостоятельно, без прямых заимствований.

Тело в концертах «АукцЫона» становится полноценным художественным инструментом. Через движение, жест и физическое напряжение группа создаёт визуальный ритм, существующий параллельно музыке. Именно поэтому записи концертов производят сильное впечатление даже без знания текстов песен.

Тимур Новиков основал «Новых художников» в 1982 году. В объединение входили О. Котельников, С. Бугаев (Африка), Г. Гурьянов — будущий барабанщик «Кино» и художник, ученик Новикова. Стилистически живопись объединения сближалась с немецкими «новыми дикими» и итальянским трансавангардом, но была самостоятельным развитием, а не заимствованием.

Для эстетики «АукцЫона» особенно важной стала идея эмоциональной и визуальной свободы. В искусстве «Новых художников» ценились спонтанность, грубость формы, энергия жеста и отказ от академической правильности. Эти же принципы можно увидеть в сценическом поведении группы.

Работы Тимура Новикова, особенно его текстильные коллажи и композиции, демонстрируют важный для ленинградской сцены принцип: сочетание декоративности и иронии. Простые формы и яркие цветовые пятна создают ощущение одновременно детской наивности и художественного радикализма.

Видеоклипы «АукцЫона» конца 1980-х — начала 1990-х являются отдельным визуальным жанром. Миллер выступает в них не только как художник, но и как персонаж: клипы «Деньги — это бумага», «Женщина», «Нэпман», «Осколки», «Сосёт».

В клипах особенно очевиден метод работы с пространством: пустой промышленный павильон, минимальный реквизит, яркий одиночный цветовой акцент. Эксцентричные персонажи на фоне холодного пространства — один из главных визуальных приёмов группы.

Во многих клипах ощущается влияние театра абсурда и перформанса. Персонажи действуют нелогично, пространство кажется искусственным, а сюжет постоянно распадается. Однако именно через этот распад создаётся ощущение свободы и визуальной энергии.

Сценический язык «АукцЫона» оказался устойчивым. Наиболее очевидное подтверждение — клип «СБПЧ» «У нас есть всё» (2018): театральность, яркие костюмы, взаимодействие с пустым пространством, эксцентричность персонажей — всё это прямое визуальное наследство.

Ещё более радикально идеи группы развивает «Shorparis» — российская музыкальная группа. Их концерты и видеоклипы также строятся вокруг телесности, сценического напряжения и театрального действия. Важной становится не только музыка, но и физическое присутствие исполнителя.

Однако наследие «АукцЫона» шире, чем влияние на конкретные группы. Их главный вклад заключается в том, что они изменили само представление о российском музыкальном выступлении. После них перформанс, сценическая пластика и визуальная концепция постепенно становятся полноценной частью музыкального высказывания.