После яркости

Современный человек существует в режиме перманентного информационного и сенсорного контакта, где интернет является не просто инструментом, а средой обитания. Первоначальная утопия, представляющая собой всеобщую глобальную связанность и доступ к знанию, сменилась состоянием хронической усталости и эмоционального притупления.

Утрата уникальности объектов и искусства рождает массовость и постоянное сенсорное воздействие на человека, который становится менее сконцентрированным.

Данная серия формирует обстановку перенасыщения. Я создаю фрагментированные впечаталения под воздействием призмы цифрового мира, из-за которого какие-то части окружения уже начинают «пропадать», так как при обилии информации невозможно проанализировать сразу всё — что-то точно останется незамеченным и исчезнет.

В основу сюжетов и пространств, изображённых в моих работах, легли пейзажи города, которые окружают меня ежедневно. Постоянное возвращение к одним и тем же местам формирует особый срез восприятия: знакомые маршруты, одни и те же люди, делающие одни и те же действия, но каждый раз — новый поток информации в ленте, сопровождающий этот опыт.

Апатия представляет собой «разочарование в интернете», описанное Гертом Ловинком, проявляющееся как усталость. Первоначальный энтузиазм и утопические надежды на освобождение через просвещение сменились пониманием роли интернета в отчуждении и психическом истощении.

Апатия возникает как следствие этого разочарования и цифрового перенасыщения — защитный механизм психики, приводящий к эмоциональному выгоранию и состоянию внутреннего «белого шума».

Графическая серия рассказывает о случайно удалённом чате, в котором сохранялась непрерывная переписка — цифровой архив памяти и эмоциональной близости. Работа исследует момент потери, где чат становится метафорой существования человека внутри медиа-среды, где бесконечный поток информации создаёт иллюзию сохранности, оставаясь при этом хрупким и нестабильным.

Контрформа постепенно начинает доминировать, приводя серию от состояния перегрузки к тишине и принятию утраты.

В финальной части появляется мотив нового чата, как метафора формирования нового опыта на остатках старого. Пустота перестаёт быть исключительно знаком потери и становится пространством для новой памяти.