Памятник уральским авангардистам, 2012

Когда художника Шабурова позвали на историческую родину участвовать в фестивале скульптуры из металлолома, он сразу решил, что прикольные формалистические экзерсисы делать не нужно.

А что нужно?

Объекты, воплощающие и даже манифестирующие какие-то важные для него смыслы.

Какие это смыслы? Чего ему не хватает в Екатеринбурге?

Памятников уральским авангардистам, которые мало кому известны и которых Шабуров всю жизнь пропагандировал — Б. У. Кашкину, Федорееву, Арбеневу, Жукову, а также участникам группы «Уктусская школа» Таршис, Сигею и Дьяченко.

Фестиваль проходил в парке, поэтому они напоминают конструкции для ваз с цветами. Внешне несерьёзные и даже неказистые, но воплощающие что-то для Шабурова важное.

Существовало в Свердловске в 1964–1974 гг. Вдохновившись заумью русских футуристов, уктусские художники занимались визуальной поэзией и концептуалистской графикой.Первая в СССР «концептуалистская» картина Валерия Дьяченко «Чьё это облако?» (1965) изображала собственно облако и данную надпись.По словам Анна Таршис, это было «второе пришествие концептуализма на российскую землю» (первое — поэт А. Чичерин в начале века; третье — московский концептуализм конца 1970-х).Согласно местной легенде именно Анна Таршис, приехав в Москву, сообщила художнику И. Кабакову этот иностранный термин для обозначения его неясных пока исканий.Выпускали самиздатский журнал «Номер» (1964–1974), а также журнал «Транспонанс» (1979–1986), посвященный «транспонированию» — переделке готовой полиграфической продукции. В нём публиковались все известные авангардисты тогдашнего СССР.В 1999 г. В. Дьяченко, который расписывал Верхотурский монастырь, но был изгнан оттуда за вольные интерпретации иконописных канонов, возобновил издание журнала «Номер» в электронном виде.После отъезда А. Таршис и С. Сигея в Ейск «Уктусская школа» несколько раз собиралась на выездные конгрессы (первый — в 1977 г. в Коктебеле). С 1998 года А. Таршис и С. Сигей живут в Германии.

Начинал графическими экзерсисами в стиле геометрического абстракционизма («Увиденное в мыслях», 1966; «Иллюстрации-структуры», 1967–1999) и заумными стихами под псевдонимом ЕвА (Евгений Владимирович Арбенев).Выпускал (вместе с А. Галамагой) самиздатский журнал «Документ» (1969), куда вклеивал все попадавшиеся под руку бумажки, то, что впоследствии стало называться «найденным искусством».В мае 1973 г., узнав, что его матери по какой-то нежданной напасти осталось жить не больше года, принялся хронометрировать оставшиеся мгновения жизни с ней.Диагноз оказался ошибочным, но Арбенев более 30 лет продолжает вести поминутный дневник, куда помечает все случившиеся приемы пищи или лекарств, покупки, смену постельного белья, встречи, сны и пр. физиологические отправления организма:«13.54 — 14.12.
Картошка жар. — 4 шт.
Колбаса жар. — 4 к.
Яйца жар. — 2
Хлеб „Бородинский“ — 2 к.
Батон „Горчичный“ — 2 к.
Молоко — 2 чаш.
Морковь — 1».В дополнение к этому Арбенев продолжает собирать любые доступные хранению материальные следы своего существования на этой земле — от конфетных оберток и оставляемых ему в редакции записок до использованной туалетной бумаги. В эстетическую ценность данного предприятия не верит, но готов согласиться с грядущим научным интересом: как жил человек XX века, что ел, пил и т. д.Собрал коллекцию полиграфического примитива, детских каракулей и уличных граффити 1990-х гг., которые называл своими работами с «50% авторством». Увидев в соседнем гастрономе очередное корявое объявление, Арбенев тут же отправлялся домой и, повторив его текст плакатным пером, выменивал себе оригинал.На «Экспериментальную художественную выставку» 1987 г. Арбенев принёс «Образцы непринимаемой посуды» — скопившиеся на балконе стеклянные банки из-под болгарских консервов — объяснив, что раз во вторсырьё их не принимают, он здесь это выставит.

Как все тогдашние «художники-оформители», оформлял заводские дома культуры и базы отдыха, но в 1980-е гг. начал изготавливать масштабные, покрашенные нитрокраской объекты и пространственные конструкции социальной тематики («Джинсы», «XIX-я партконференция», «Азбука гласности», «Дух Женевы», «Советская Венера» и др. 1985–1988).Упреждая об угрозе национализма, Федореев усыпал полы размножающимися фашистскими свастиками, после разгона демонстрации в Тбилиси в 1990 г. увешивал стены гигантскими саперными лопатками, а с началом «приватизации» — ваучерами с рыболовными крючками.Один из организаторов художнического объединения «Сурикова, 31» и автор самого скандального произведения «перестроечного» времени.В 1988 г., уже при «демократизации» с очередной выставки «суриковцев» отдел культуры горкома КПСС потребовал снять его 2-метровый фанерный короб «Коммунист Борис Ельцин», изображавший тогдашнего первого секретаря московского горкома компартии СССР, после выступления на октябрьском (1987 г.) Пленуме ЦК оказавшегося в опале. Несколько участников выставки в знак протеста тоже сняли свои работы, и объединение «Сурикова, 31» раскололось.Сам Федореев считал себя не «авангардистом», а «реалистом», художником злободневных сюжетов и актуальных тем, и декларировал, что нравственная позиция ему дороже эстетики. Каждому идейно близкому художнику он дарил покрашенный нитрокраской слепок своей руки в качестве рукопожатия.Большинства объектов Федореева не сохранилось.

Начинал в 1970-е с экспериментов над фотоматериалами — фотографируя вольнодумные тогда акты и ню, предпечатно кипятил негативы или поливал их кислотой.Параллельно принялся модернизировать традиционную национальную культуру, скрещивая её с современными визуальными языками — вырезал из досок абстрактные иконоподобные рельефы и разбрызгивал краски по методу Дж. Поллока, чтобы получились экспрессионистские иконы.В 1980-е гг. стал сочинять стихи. Основанное К. Кашкиным издательство «Кашкинская Книга» выпустило более 20 стихотворных самиздатских книжек нравоучительного, просветительского и природоохранного содержания. С такими, например, текстами:«Коза объелась гороха,
Бока раздулись, ей плохо,
Слезами наполнились очи,
Мне жаль бедолагу очень».Позже «Начала Кашкина», «Слова Кашкина», «Притчи Кашкина» были объединены в целую «Систему Обучения Кашкина, Снабженную Соответствующими Стереотипными Рисунками (сокр. СОК СССР)».В 1988 г., проповедуя, что искусство есть не столько материальное произведение, но акт коммуникации, безвозмездное обновление восприятия мира в голове конкретного индивида, Б. У. Кашкин организовал Общество «Картинник».Оно не имело постоянного состава участников. Всех, заходивших к нему в подвал, Б. У. Кашкин заставлял разрисовывать досочки, иллюстрируя его стихи. А на воскресных выступлениях в сквере у ЦУМа эти досочки раздаривались случайным прохожим — тем, кому они нравились и кто реагировал на сочиненные Б. У. Кашкиным песни и хороводы.Для этого разрабатывались «Приемы максимальной коммуникативности» (1989) универсальные тексты, зная первую строку которых, любой желающий мог присоединиться и подпевать, меняя, например, последнее слово:«Я открою рот и думаю: ну-ну! (ну да; горох; гав-гав; му-му и др.)».После поездок на рок-фестивали, Б. У. Кашкин окрестил себя «панк-скоморохом», на голове его появился колпак с колокольчиками, а на груди — признание «I am the great Russian poet». На вопрос прохожего, почему соотечественники уведомляются о том не по-русски, Кашкин ответил:— Иначе не поймут!