Изменчивый образ будущего в живописи

Будущее — это момент, который никогда не наступит, но о котором не возможно не задуматься. Для обывателей эти размышления могут ограничиваться вопросами завтрашнего дня, недели, месяца, реже года, ибо мы склонны в первую очередь думать о себе и своих близких. Однако бывают моменты, когда мы задаёмся вопросом «А что будет дальше?», заглядывая за горизонт не месяцев, и даже не пары лет, а фантазируя о том, что мы оставим после себя на десятки лет вперёд, если вовсе не века, и как это самое будущее будет обращаться с нашим наследством. Благо, этот вопрос часто посещал ещё и творческих людей, которые отражали свои на него ответы на холстах картин, рассматривая которые я и хочу понять, каким видели будущее наши предшественники.

Отбирая картины для своего исследования, я опирался в первую очередь на трактования их смыслов — не все произведения изначально задумывались как отражение грядущего, иногда такой окрас им придавали не сами художники, а их современники, в частности критики и аудитория. В рамках моего исследования наиболее приоритетными являются работы, которые сами художники трактовали как своё видение будущего. Тем не менее, так что стоило учитывать акцент на картинах: более предметное изображение «завтрашнего дня» свойственно работам, созданным ближе к 20 веку, однако для наглядности они подходят лучше, чем метафоричные и аллегоричные работы, передающие сюжет через более абстрактные образы.

Структура исследования сложилась по принципу временного разделения: картины структурированы по векам, так как в большинстве случаев идеи и подходы живописцев, живших в одном временном отрезке схожи из-за влияния исторических событий и развития художественных направлений. Тем не менее, внутри разделов картины так же сгруппированы между собой по стилям или иным ярким отличительным признакам.

Текстовый анализ осуществлялся на основе открытых источников, соответствующих критериям темы моего визуального исследования, в первую очередь рассматриваемых на предмет отражения соображений самих авторов картин касательно тематики «неизбежного будущего». Тем не менее, некоторые источники отбирались для углубления в академическое видение развития и популяризации данной тематики, а также общую историю становления жанра.

Ключевым вопросом для данного визуального исследования стала смысловая нагрузка и посыл, передаваемым автором. Именно через их анализ рассматривалось влияние картины на дальнейшее развитие тематики и выявлялись отличительные в рамках исследования черты от прочих произведений в этой сфере. Моя гипотеза заключена в том, что определённые идеи нам трактуют исторические реалии сегодняшнего дня и зачастую обособиться от них или не подвергнуться влиянию их настроений — задача практически непосильная. Так или иначе, представление о будущем складывается из достижений и проблем, которые наиболее ярко заметны в настоящем, включая как социальные и политические аспекты, вроде глобальных войн или глубоких государственных реформ, так и научные и культурные, как изобретение электричества или создание нового вида искусства. Конечно, личные переживания и фантазии автора, особенно если рассматривать более абстрактную живопись, могут сказываться на его представлении, но всё же глобальные изменения в тематике приходят вместе с развитием прочих аспектов жизни человечества в общем.

Эсхатология — это религиозная ветвь, включающая в себя представление о последних днях мира перед его гибелью, либо же вознесением. Наиболее частым примером «жанра» служит Второе пришествие Христа и Страшный Суд, как закономерный итог развития человечества как детей Божьих. Подобный сюжет в своё время являлся настолько распространённым из-за укрепления позиции религии в жизни человека: основные реформы уже произведены и сформированы устоявшиеся конфессии, власть Церкви в многих государствах если и не равна монархической, то определённо имеет влияние на правящие династии. Вера была настолько неотъемлемой частью повседневной жизни, что представления о будущем не могли не опираться на эсхатологию, видя в подобном исходе единственно верный конец развития человечества.

Помимо эсхатологии, будущее, а вернее само понятие времени рассматривали через мистификацию и обращение к античным образам, в особенности Хроноса. Так как конец человечества предопределён религией и спорить с этим вопросом, когда власть Церкви в стране страшнее государственной, не имеет смысла, отражение «будущего» часто принимало более конкретные проявления: цикличность жизни, как одного человека так и цивилизации в целом, противостояние влияния времени и чувств, неизбежный тлен и забвение — последнее в эпоху барокко стало отдельным жанром «Vanitas».

С приходом восемнадцатого века происходит смещение общественных взглядом от триумфа веры в сторону величия разума, подстёгнутое монументальными научно-техническими прорывами, постепенным отступлением от канонов барокко и ослаблением влияния Церкви на быт и политику. Одним из самых смелых проявлений новых взглядов является архитектурная мегаломания и утопизм — стремление изобразить на гравюрах до такой степени масштабные проекты, строительство которых в текущих реалиях просто невозможно по техническим и экономическим причинам. Изображение подобных «утопий» позже получило своё лаконичное название — «бумажная архитектура».

Влияние промышленной революции и культурных настроений эпохи просвещения отразилось на роли человека в природе — фундаментальные изменения роли человечества с рабов судьбы до покорителей мира и поиск новых границ дозволенного стали основным посылом нового времени. Вдохновляясь текущими успехами, живописцы изображали людей будущего как вершителей над природными стихиями, укротившими как небесный свод, так и земную твердь.

С приходом девятнадцатого века, когда влияние промышленной революции охватило весь мир и стало будничной реальностью, идеи и мечты идей стали более смелыми и фантастическими. Укладывалась основа жанра научной фантастики, чётким формам и смыслам пришла смена в лице импрессионизма, через призму которого стали отображать стремительный и мимолётный темп новейшего времени, пытаясь запечатлеть проносящиеся мгновения. Тем не менее, наиболее революционными были идеи художников, меньше придерживающихся академических направлений, которые позволяли себе не только отступать от канонов, но и воплощать самые невероятные идеи.

Однако на фоне смелых фантазий одних росли вполне оправданные опасения других: стремительный прогресс и урбанизация порождали ещё более явный социальный разрыв между обеспеченными и обездоленными, некоторые соблазны стали слишком доступными, а люди развязными. Это приводило к идее, что человечество вскоре само себя заведёт в свой конец, который послужит ему уроком за наглость, либо же останется жить в самой настоящей антиутопии.

Двадцатый век породил настоящий бум жанров футуристки и научной фантастики, однако этому предшествовали сложнейшие периоды истории человечества — две мировые войны. Возможно именно поэтому с их окончанием и возникли мечты о светлом технологическом будущем, где роль человека — созидать и управлять, а быт и тяжелая работа достаётся машинам и роботам. Прогресс не просто менял общество в течении десятилетий, он наступал прямо здесь и сейчас: научные открытия, новые технологии и концепции возникали с такой скоростью, что мир уже не смог жить прежним темпом, а полёт фантазий художников и концептуалистов устремился далеко вперёд предугадывая ещё большие невероятные и порой даже безумные свершения.

Космическая гонка была не просто политическим событием, её успехи с разных сторон вдохновляли футуристов и давали надежду на то, что человечество выйдет за рамки своей планеты, что вылилось в отдельный жанр научно-космической фантастики. Полёт идей вышел за рамки небосвода, туда, куда ещё сотни лет назад не осмеливалась заглянуть душа художника.

Моя гипотеза о воздействии дней текущих на представление о днях грядущих подтвердилась на практике — действительно, исторический контекст диктует общее видение будущего в умах многих людей, хотя зачастую в одном временном промежутке таких позиций может быть несколько, ибо люди склонны представлять как благополучный исход, так и прогнозировать фантастический крах своей цивилизации. Тем не менее, личный отпечаток мнения автора на картине более чем имеет место быть — художник изображает свою идею через призму собственных переживаний, побуждений, веры и знаний, порой уходя в реализм, а порой и абстрагируясь от привычных форм.

Общая история развития тематики претерпевает огромные изменения с каждым столетием, а в наше время информационных технологий и вовсе может меняться за десятилетия, но важно всегда помнить, какими нас представляли предки, чтобы понимать какой груз ответственности лежит на плечах нашей цивилизации.