Концепция
Часто в сторону Марка Ротко звучат два слова: «мазня» и «простота». Или же им подобные синонимы, но ассоциации остаются теми же: для многих живописец «банален» и «пуст». Этот художник — одиночка, «говорящий»только со своими работами, полотнами? Или это художник, играющий на нашей реакции и восприятии, постоянно подталкивающий к диалогу?
«Внимательный взгляд показывает, что Ротко никогда по-настоящему не останавливался на определенном стиле, а скорее постоянно экспериментировал, ища форму, которая наилучшим образом выражала бы содержание того момента. Даже когда Ротко был в депрессии, он создавал работы, в которых чувствовалось сильное личное участие, прямая связь с тем, что он вкладывал всего себя в свою живопись.» [1]
Марк Ротко, «№ 4», 1964

Марк Ротко, «№ 7», 1964

В XXI веке намного труднее удивить или даже совершить попытку это сделать, внедряя в свои рисунки черты импрессионизма, минимализма или абстракционизма (и любого другого направления). Все действительно было придумано за нас. Как писал Н. А. Заболоцкий: «Я разве только я? Я — только краткий миг/ Чужих существований. Боже правый».
Стиль Марка Ротко, те формы искусства, которые он преследовал, совершенно меняли восприятие людей себя, их окружающей реальности. Почему?
Середина XX века — время социальных и политических потрясений: две мировые войны, Холокост, угроза ядерной катастрофы. Все оставляет глубочайший след в нас, в нашем сознании. В этих условиях традиционные формы искусства казались уже невыносимы, неактуальны для выражения всего трагизма нашей мировой истории и нашего существования. Снова цитирую стихотворение «Во многом знании — немалая печаль…» Н.А Заболоцкого: «Зачем Ты создал мир, и милый и кровавый,/ И дал мне ум, чтоб я его постиг!»
В этот период кризиса и возник абстрактный экспрессионизм — направление в искусстве, отказавшееся от фигуративности и реалистичного изображения мира в пользу абстрактных форм и спонтанного выражения эмоций. Марк Ротко — один из главных «отцов» этого направления, как и Барнетт Ньюман, Джексон Поллок и другие. Они все стремились к искусству, которое бы полностью отражало или пыталось отразить внутренний мир художников.
Именно поэтому особенные «цветовые поля» Марка Ротко, его «новый язык», новые формулы самовыражения позволили говорить о глубочайших и сложнейших человеческих переживаниях, тем самым делая его одним из гениев искусства 20-го века.
Марк Ротко, Без названия, 1947

Марк Ротко, «№ 10», 1952

Поэтому нам стоит запомнить два аспекта: во-первых, всегда нужно учитывать контекст эпохи, жизни художника и его творческого пути, во-вторых, искусство этого художника не равнозначно «размазне» и «банальности» с теми коннотациями, которые многие используют по отношению к нему.
Его «простота» — это не отсутствие содержания, а концентрация на главном, отказ от лишнего. Это искусство, которое требует времени и внимания, дает возможность прожить эмоциональные и интеллектуальные переживания. Он исследует как границы полотна, цвета и формы, так и лимиты своих возможностей, идей, нашего («зрительского») восприятия и осознания его живописи.
«Эти работы трогают нас, потому что они точно знают, „где мы живем“. Они говорят с нами, передавая послание, похожее на „вот каково это — чувствовать себя таким образом“. По сути, они являются нарисованным выражением того, что значит быть человеком и живым, наполненным радостью и печалью, стремлением и отчаянием, страхами и надеждами, а также опасениями по поводу наших надежд.» [1]
Игра с границами полотна
Марк Ротко — имя, относящееся к абстрактному экспрессионизму, однако, прежде мастер прошел через различные этапы нахождения своего стиля: от фигуративной живописи до сюрреализма. Тот факт, что он понимал, изучал разные подходы к искусству, подчеркивает, что он обладал широким кругозором. Его решение развиваться, творить в направлении, с которым его сейчас ассоциируют, было крайне осознанным, важным и уверенным шагом. Он доверился себе, не предал собственные идеи.
Отказ от предметности — освобождение для Ротко. В симбиозе цвета и формы он нашел способ говорить с подсознанием зрителя, обходя рациональное восприятие. В зрелый период его творчества одним из его уникальных ключей становится игра с границами полотна.
Живописец не просто заполняет холст, он использует его в полную мощь, вбирая в себя всю «картину мира», создавая иллюзию бесконечности. Границы не четкие, «пульсирующие» и «дышащие», подчеркивающие необъятное пространство на полотне.
Горизонт в работах Марка Ротко — не линия, нужная для разделения земли и неба, предмета от предмета, а ощущение существования некого пространства и бесконечной глубины за его «рамками».
Цветовые блоки как бы уходят дальше за холсты. Чаще всего горизонт даже определить трудно, он размыт, неопределенен, что усиливает эффект погружения в картину.
Марк Ротко, «Четыре темные отметины на красном», 1958
Темная палитра сразу же располагает нас к определенному эмоциональному спектру: тревоге, угнетению, эйфории, отчаянию и другим чувствам. Сверху вниз мы наблюдаем интенсивность краски. Смягчение прямоугольных очертаний создает иллюзию движения и вибрации.
Если говорить о горизонте, то картина дает понять: та линия, которую мы видим спереди, — это вовсе не конец, не предел ее границ. За ней ещё одна грань поля или иного пространства, за ней очередная. И так, на самом деле, до бесконечности. Можно сказать, что это даже образ уровней вселенной, что он не один, их целое множество. Или же самих вселенных множество.
Марк Ротко, «Оранжевое, красное, желтое», 1961
С одной стороны, линии, разделяющие цвета, упорядочивают композицию. Мы можем почувствовать облегчение, и, несмотря на красные грани, перед нами простор оранжевой краски. Она не совсем ограничена: за ней идет другая, но не обременительно по отношению к чувству свободы.
С другой стороны, из-за неравномерного распределения ролей цветов может возникнуть ощущение, что перед нами оранжевые стены или врата, открывающие лишь малую часть той истинной желтой реальности, которая скрывается за пределами переднего цвета.
Нестабильность цветовой амплитуды создает контраст и напряжение. Из-за этой двойственности горизонт неоднозначен: он либо «убивает» широкий масштаб, либо же дает его даже с неким преувеличением.
«Большая картина — это огромное пространство, которое отменяет все вокруг. Дает возможность зрителю остаться наедине с картиной. Он мыслит пространствами, а не отдельными картинами, его живописные серии — это инсталляции в пространстве музейного зала». [2]
Внедрнение цвета
Эволюция отношения Марка Ротко к цвету отражает его желание и стремление к большему воздействию на зрителя.
Ранний период: фигуративная живопись, где цвет служил для описания объектов и создания настроения. Он постепенно освобождался от предметности, упрощая формы и усиливая роль цвета.
Переход к абстракции: в 1940-х годах цвет начинал доминировать, передавая подсознательные чувства и архетипы.
«Он сделал цвет своим собственным языком, но языком, способным донести его до каждого зрителя.» [1]
Зрелый период: цвет становится главным, хоть и не любимым, героем его картин. Эксперименты с многослойностью красок, отражением их глубины и созданием вибрирующего эффекта. Цвет не ради цвета, а ради способа передачи эмоций.
Поздний период: преобладание оттенков серого, черного, бордового. Часто интерпретируется как отражение его депрессивного состояния и предчувствия смерти. Цвет не теряет своего значения, лишь заставляет испытывать ещё более трагические чувства, чем до этого.
Марк Ротко, «Белый центр (желтый, розовый и лавандовый на красном)», 1950



















