Original size 1140x1600

Король умер — да здравствует король! Власть в игральных картах от мамлюков до XX века

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция

Колода игральных карт — одна из самых долговечных моделей общества, придуманных человеком. В ней четыре масти, ряд нумерованных карт и над ними — короли, дамы и валеты. Порядок их старшинства большинство людей усваивает в детстве, не задумываясь о том, что держит в руках изображения власти. Между тем настоящая власть не раз вмешивалась в это бумажное королевство: короновала на картах своих героев, стирала с них чужие гербы, облагала колоду налогом, а иногда пыталась вовсе упразднить королей.Под властью в этой работе понимается господство — один из пяти основных феноменов человеческого бытия, которые выделял немецкий философ Ойген Финк. Наряду с господством он называет смерть, труд, любовь и игру и подчёркивает, что эти феномены не существуют порознь, а постоянно переплетаются. Игральные карты — наглядный случай такого переплетения: игра здесь буквально собрана из образов власти.Йохан Хёйзинга писал, что игра «устанавливает порядок, она сама есть порядок», и среди обособленных игровых пространств, рядом с ареной, храмом и сценой, называл игральный стол [5]. Порядок колоды задаётся старшинством: старшая карта бьёт младшую. Роже Кайуа различал, среди прочих, два начала игры: агон — состязание, где побеждает более умелый, и алеа — игру случая, где всё решает жребий. В карточной игре они соединены: раздачу определяет случай, а розыгрыш — расчёт, и без устойчивой иерархии карт расчёт невозможен.Тема актуальна, потому что в исследованиях игр всё больше внимания уделяется тому, как игры моделируют общественные отношения и как общество, в свою очередь, вмешивается в игры. История карт обычно рассказывается либо как история правил и карточных игр, либо как история рисунков колод, интересная прежде всего коллекционерам. Политическое измерение колоды при этом остаётся разрозненным: «революционные» колоды описываются как курьёзы и редко сравниваются друг с другом. Новизна работы состоит в том, чтобы сопоставить такие вмешательства власти в колоду на протяжении пяти столетий и в разных странах — от мамлюкского Египта до США начала XXI века.

Original size 3840x2763

Караваджо. Шулеры. Ок. 1595. Художественный музей Кимбелл, Форт-Уэрт

Практическая значимость исследования связана с гейм-дизайном. История карт — ранний и хорошо документированный пример того, как разделяются визуальный слой игры и её механика. Она показывает, какие изменения игроки принимают охотно, а какие отвергают, и это полезно учитывать при смене оформления уже существующих игр.Ключевой вопрос исследования: что именно в колоде подчиняется политической власти — её изображения или её структура? Гипотеза состоит в том, что власть способна переписать «лица» колоды — имена, костюмы, гербы, — но не её иерархию. Старшинство фигур — это не картинка, а правило, на котором держится сама игра. Поэтому любая политическая реформа карт либо сохраняет трёхступенчатую иерархию под новыми именами, либо отвергается игроками, и короли возвращаются.В исследование включены колоды, в которых заметно прямое вмешательство власти — религиозной, королевской, революционной или фискальной — в облик карт. Материал охватывает период от XV века, к которому относятся самые ранние сохранившиеся колоды, до 2003 года. Основное внимание уделено французской колоде, от которой происходит привычная нам 52-карточная, и русской атласной колоде; для сравнения привлечены египетские, итальянские, немецкие, английские и американские карты. Изображения взяты преимущественно из открытых собраний Национальной библиотеки Франции, Библиотеки Честера Битти, музеев Европы и США, где колоды датированы и атрибутированы. Рассматриваются только физические, нецифровые карты.Текстовые источники делятся на три группы. Первая — философия игры: работы Хёйзинги, Кайуа и Финка дают понятия, через которые анализируется материал. Вторая — культурологические и исторические исследования: книга М. М. Бахтина о Рабле, где игры рассмотрены как образ исторического процесса, «Беседы о русской культуре» Ю. М. Лотмана, книга В. В. Шевцова о карточной игре в России, а также работы М. Даммета и Д. Парлетта по истории карточных игр. Третья группа — описания конкретных колод в каталогах музеев и библиотек и в специализированных изданиях о картах; по ним проверялись даты, атрибуции и состав колод.

Original size 3840x3150

Поль Сезанн. Игроки в карты. 1890–1895. Музей Орсе, Париж

Рубрикатор

  1. Двор без лиц: как колода получила иерархию
  2. Портрет королевства: фигуры как политическая мифология
  3. Колода против короны: революционные карты
  4. Возвращение короля
  5. Старше короля: туз, налог и розыск
  6. Заключение

1. Двор без лиц: как колода получила иерархию

Игральные карты пришли в Европу около 1370 года из мамлюкского Египта. Наиболее полная из сохранившихся мамлюкских колод была найдена историком Лео Майером в 1939 году в стамбульском дворце Топкапы. Изначально в ней было 52 карты четырёх мастей — кубки, монеты, мечи и клюшки для поло, — и в каждой масти есть три старшие карты: малик (царь), наиб-малик (наместник) и сани-наиб (второй наместник).

Original size 1800x1350

Неизвестный мастер. Второй наместник кубков. Мамлюкская колода «Цари и наместники». Египет, ок. 1500. Музей дворца Топкапы, Стамбул

Людей на этих картах нет: ранг обозначен надписью и орнаментом. Вероятно, это связано с исламской традицией избегать изображения человека, хотя исследователи допускают, что на более дешёвых колодах фигуры всё же встречались. Для нашего вопроса важнее другое: иерархия появилась в колоде раньше, чем лица. Власть сначала существует в картах как должность и место в ряду — царь, наместник, второй наместник, — а не как портрет. Европейцы запомнили именно эту должностную лестницу: испанское слово naipes и итальянское naibi, обозначающие карты, восходят к арабскому «наиб» — наместник.

Уже в 1377 году монах Иоганн из Райнфельдена описывал колоду, где в каждой масти были сидящий король и два «маршала»: один держал знак масти вверх, другой — вниз. От них происходят немецкие обер и унтер, а в Италии и Испании их место заняли всадник и пеший слуга. Во Франции в XV веке всадника сменила дама, и так сложилась знакомая нам тройка: король, дама, валет.

Original size 1800x1500

Мастер игральных карт. Дама цветов. Ок. 1435–1455. Гравюра на меди

Немецкая «Игра придворных должностей» (Hofämterspiel), созданная около 1450 года, показывает, насколько буквально колода могла повторять устройство двора. Четыре масти здесь — гербы Германии, Франции, Богемии и Венгрии, а 48 карт выстраивают придворную лестницу: король и королева, гофмейстер, маршал и всё более низкие чины — вплоть до шута, который занимает место единицы. Такая колода — уже не аллегория власти, а её таблица.

Original size 2972x1054

Неизвестный мастер. Короли Германии, Франции, Богемии и Венгрии из «Игры придворных должностей». Верхний Рейн, ок. 1450. Музей истории искусств, Вена

Original size 1800x1350

Неизвестный мастер. Шутиха — единица венгерской масти из «Игры придворных должностей». Верхний Рейн, ок. 1450. Музей истории искусств, Вена

В Италии середины XV века появились трионфы — колоды с дополнительной серией «триумфальных» карт, которые бьют все остальные; позднее такие колоды стали называть таро. Самые ранние из сохранившихся были заказаны миланскими герцогами Филиппо Марией Висконти и Франческо Сфорцей. Среди козырей есть Император, Императрица, Папа и Папесса, а на фигурных картах нередко узнают членов герцогской семьи. Власть входит в колоду дважды: как образ в триумфальном шествии козырей и как заказчик, чьи гербы и лица украшают карты.

Original size 2268x1124

Бонифачо Бембо (приписывается). Император, Императрица, Папа и Папесса. Таро Висконти — Сфорца, ок. 1451. Библиотека и музей Моргана, Нью-Йорк; Академия Каррара, Бергамо

Original size 1236x1200

Бонифачо Бембо (приписывается). Король монет из таро Висконти — Сфорца (ок. 1451, Библиотека и музей Моргана, Нью-Йорк) и Королева жезлов из колоды Брамбилла (середина XV в., Пинакотека Брера, Милан)

М. М. Бахтин подчёркивал, что в эпоху Возрождения живо ощущалась связь образов игры «к судьбе, к государственной власти», и добавлял: «Так понимались шахматные фигуры, фигуры и масти карт» [1]. В образах игры, по Бахтину, виделась сжатая формула исторического процесса: возвышение и падение, увенчание и развенчание. Это наблюдение станет для нас ключом: история колоды — это история попыток власти то увенчать, то развенчать бумажных королей.Власть в колоде с самого начала была не изображением, а местом. Мамлюкский «царь» не похож ни на одного реального правителя, но бьёт наместника просто потому, что стоит выше в ряду. Портрет появился позже и в этом порядке ничего не изменил. Колода устроена как любая должностная система: значение фигуры определяется не тем, кто её занимает, а тем, какое место ей отведено. Поэтому всякий, кто захочет перерисовать карточную власть, столкнётся с двумя разными вещами — с лицом, которое легко сменить, и с местом, которое сменить почти невозможно.

2. Портрет королевства: фигуры как политическая мифология

Во Франции фигурным картам давали имена. В парижском рисунке, который к 1780-м годам вытеснил во Франции другие образцы и стал называться официальным, короли носят имена Давида, Александра, Цезаря и Карла Великого, дамы — Паллады, Аргины, Рахили и Юдифи, валеты — Ожье, Ланселота, Гектора и Ла Ира, соратника Жанны д’Арк. Четыре короля соединяют библейскую, греческую, римскую и франкскую историю. Королевская Франция вписывала себя в родословную великих правителей мира, и колода превращалась в портретную галерею законной власти.

Original size 2923x1100

Мастерская Делатра. Короли парижского рисунка. Париж, 1800–1804. Национальная библиотека Франции

Original size 2912x1100

Мастерская Делатра. Дамы парижского рисунка. Париж, 1800–1804. Национальная библиотека Франции

Original size 2903x1100

Мастерская Делатра. Валеты парижского рисунка. Париж, 1800–1804. Национальная библиотека Франции

Государство следило не только за смыслом картинок, но и за их производством. С XIX века и до 1945 года облик карт для внутреннего рынка во Франции регулировало правительство, а печатались они на казённой бумаге с водяными знаками, которые подтверждали уплату сбора. Сходный путь прошла и Россия: В. В. Шевцов показывает, как менялось законодательное отношение к картам и как государство взяло под контроль их изготовление и торговлю.

Колода могла служить и прямой пропагандой. В Англии 1679 года, в разгар паники вокруг вымышленного «папистского заговора» против Карла II, по рисункам Фрэнсиса Барлоу была выпущена колода, каждая карта которой изображала эпизод заговора с подписью. Для таких сюжетов карты подходили идеально: они были дешёвым и удобным средством политической пропаганды. В одном из вариантов этой колоды королями стали царствующие особы, а валетами — римские папы. Иерархия здесь сама превращается в политическое высказывание: противника помещают на нижнюю ступень двора.

Original size 1920x2560

По рисункам Фрэнсиса Барлоу. Карты из колоды «Папистский заговор». Англия, ок. 1679. Библиотека Честера Битти, Дублин

Современники и сами описывали политику языком карт. Бахтин приводит стихотворение Меллена де Сен-Желе, в котором борьба за Италию между Франциском I, папой Климентом VII и Карлом V изображена как партия в модную тогда карточную игру прим: расклад сил и слабости каждого правителя переданы её терминами.

Original size 3600x2768

Мастерская Луки Лейденского. Игроки в карты. 1510-е

Король умер — да здравствует король! Власть в игральных картах от мамлюков до XX века
Project created at 20.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators