Концепция исследования
Откуда у мраморных фигур Пизано берутся вес, движение и драма?
Никколо Пизано и его сын Джованни работали в Пизе, Сиене и Пистойе во второй половине XIII — начале XIV века, и их каменные кафедры часто называют началом возрождения скульптуры в Италии. Меня заинтересовало другое: на этих рельефах фигуры вдруг становятся телесными, у них появляются вес, поворот, жест и эмоция. Я выбрала тему, потому что хотела понять, откуда берётся эта «живость» и почему у отца и сына она получается разной. Для меня это ещё и способ научиться смотреть на рельеф: замечать, как устроено движение, а не только что изображено. Мне кажется, что на такой вопрос можно ответить прежде всего глазами, сравнивая сами изображения, а не пересказывая оценки из учебников. Ключевой вопрос работы: как античные образцы и готика сделали фигуры у Пизано телесными и драматичными? Моя гипотеза состоит в том, что у Никколо телесность приходит из римского мрамора: вес, объём, уверенная поза. А драма у Джованни приходит из готики, которая добавляет чувство внезапности. При этом одно не отменяет другое: у Никколо уже есть готические элементы, а Джованни не забывает римское наследие. Живость, как мне кажется, возникает из встречи двух источников, и именно эту встречу я хочу показать. Работа разделена на три части и заключение. В первой я сравниваю римские саркофаги и скульптуру Пизы с кафедрой Никколо в баптистерии (1260): позы, тела и складки одежды. Во второй сравниваю кафедру Никколо в Сиене (1265–1268) с кафедрой Джованни в Пистойе (1297–1301) и смотрю, что меняется в движении, эмоции и построении толпы. В третьей рядом с работами Джованни показываю образцы французской готики и пытаюсь понять, откуда берётся его экспрессия. В заключении я проверяю гипотезу. Материал отбирался по двум принципам. Во-первых, я выбирала пары, где совпадает сюжет или тип фигуры, например Дева Мария, Избиение младенцев, Распятие, потому что при одинаковой задаче различия в позах и жестах видны лучше всего. Во-вторых, для каждой пары есть подтверждение в литературе: я не придумываю связи, а проверяю по изображениям те, о которых пишут исследователи.
Из текстовых источников я использую обзорные монографии по итальянскому искусству и скульптуре, статьи в энциклопедиях и музейные описания. Там, где мнения расходятся, например в вопросе об участии помощников или о том, какую сцену повторяет образ Федры, я говорю об этом прямо. Основной материал работы составляют изображения, а текст нужен, чтобы проверить мои наблюдения. Собственный элемент исследования — схемы движения, нарисованные поверх фотографий. Они показывают оси тела, направление жестов и ритм складок, то есть то, что трудно описать словами и легко сравнить глазами.
1. Античность -> Никколо
Никколо не изобретает тело заново: римский мрамор лежал в Пизе буквально рядом с баптистерием.
Пиза считала себя наследницей Рима, и вокруг соборной площади стояло необычно много античных саркофагов. Для скульптора это была готовая мастерская с образцами, и именно оттуда Никколо берёт позы, головы и складки одежды для кафедры 1260 года.
— Федра и Мария
Саркофаг с мифом о Федре и Ипполите. Рим, ок. 180 г. Кампосанто, Пиза
Никколо Пизано. Поклонение волхвов. Кафедра баптистерия, Пиза, 1260 г.
Литература сходится в том, что Никколо близко следует сидящей Федре, когда лепит Деву Марию. Это заметил ещё Вазари, и сегодня связь считается общепринятой. Из римской фигуры в христианский рельеф переходят тяжёлая посадка, массивная голова и крупные складки, спадающие по телу. Мария перестаёт быть плоской иконой и становится телом, у которого есть вес.
— Дионис и Симеон
Римский Дионис с сатиром. [образец по Холлу, с. 231–232]
Никколо Пизано. Принесение во храм. Кафедра баптистерия, Пиза, 1260 г.
Старец Симеон в сцене Принесения во храм построен по образцу римского Диониса. В обоих случаях фигуру поддерживает юный помощник: у античного бога это сатир, у Никколо служитель. Христианский сюжет получает античную пластику, при этом поза не меняется, и это хороший пример того, как «живость» приходит прямо из образца.
— Геракл и «Сила»
Римский Геракл в контрапосте.
Никколо Пизано. «Сила» (Геракл). Кафедра баптистерия, Пиза, 1260 г.
Нагой мужчина в контрапосте считается первым героическим обнажённым в итальянском искусстве со времён античности. Это самый открытый римский «цитатный» образ на кафедре. Но Никколо не копирует его точно: голова кажется слишком крупной, а у других фигур складки остаются ломаными, как в средневековой традиции. Так на одном объекте видно, где римский образец уже победил, а где ещё нет.
— Схема автора


Саркофаг с мифом о Федре и Ипполите. Рим, ок. 180 г. Кампосанто, Пиза
Никколо Пизано. Поклонение волхвов. Кафедра баптистерия, Пиза, 1260 г.
Видно, что у обеих фигур одинаковый тяжёлый наклон и одна и та же опора на бедро. Разница в том, что у Федры поза рассказывает о её чувстве, а у Марии о её роли в сцене.
Римский образец даёт Никколо тело: вес, объём, позу. Но движение пока сдержанное.
2. Никколо -> Джованни
Отец строит сцену, сын заставляет её двигаться.
Контракт на сиенскую кафедру (1265) предусматривал семь рельефов вместо пяти в Пизе. Кафедра Джованни в Пистойе (1297–1301) строится по сиенскому образцу, и порядок рельефов взят оттуда. Поэтому различия в обработке мрамора видны особенно хорошо.
— Избиение младенцев
Никколо Пизано с помощниками. Избиение младенцев. Кафедра Сиенского собора, 1265–1268 гг.
Джованни Пизано. Избиение младенцев. Кафедра церкви Сант’Андреа, Пистойя, 1297–1301 гг.
Сюжета в Пизе не было, и в Сиене он стал новинкой кафедр: здесь около двадцати четырёх нагих детей вместо привычных трёх-четырёх, а солдаты и матери не стоят чинно, а борются, бросаются и прячутся. В Пистойе сцена так же многолюдна и драматична, но поверхность у Джованни резче и прорезана глубже, тогда как у отца формы массивнее и монументальнее. Там, где сюжет просит драмы, Джованни не сдерживает открытого чувства.




