Гусарский жакет как предмет милитари-романтики в фэшн

Гусарский жакет (доломан или ментик) — один из ключевых символов мужского военного стиля. В контексте современной моды ментик существует как предмет гардероба, который вновь и вновь исчезает и возвращается на подиум, обретая новые смыслы, и эта цикличность сама по себе заслуживает отдельного рассмотрения, так как она выдает в доломане не просто случайный трендовый объект, а устойчивый культурный архетип, способный аккумулировать различные запросы современного социума.

Начиная с 1960-х, британские модельеры и медиа-персоны обращались к милитари-стилю как к символу диссидентства и бунта против конформизма. В наше время гусарский жакет появляется в коллекциях таких дизайнеров, как Эди Слиман, Анн Демельмейстер, Алессандро Микеле и многих других, причём у каждого из них он обретает собственный контекст — от рок-н-ролльной надменности и эпатажности до почти барочной театральности. В контексте каждого конкретного дизйнерского видения гусарский жакет оказывается не только данью историческому костюму, но и тонким инструментом разговора о власти, телесности и границах дозволенного, поскольку его форма изначально несёт в себе конфликт между жёсткой военной дисциплиной и откровенной декоративностью.

В наши дни традиционная маскулинность в модной индустрии переживает колоссальный кризис, но вместе с ним случается глобальное переосмысление. Разрушаются старые каноны, согласно которым мужской стиль должен строиться вокруг прямой агрессии, подавления эмоций и демонстрации физической силы через грубые формы, направленные на функциональность. Доломан является редким примером милитари-эстетики, которая не сводит мужествеенность к грубости и чрезмерной нормативности, но при этом не отказывается от самого военного кода как такового. Вместе с тем, он не предлагает уйти в андрогинную мягкость за счёт полной потери связи с традиционными маркерами силы. Напротив, благодаря своей театральности и декоративности гусарский жакет оказывается крайне интереснм инструментом для работы с мужским стилем, выходя за рамки гендерных рамок и предлагая такую модель маскулинности, где разрешена чувственность, демонстративность и игра с собственным телом без потери статусности.

Цикличность возвращения ментика в моду говорит о том, что перед нами устойчивый архетип моды, меняющий свой символизм в зависимости от запросов современного общества. Ментик появляется в качестве способа демонстрации кардинально разных явлений: бунта, эмоциональной уязвимости, сентиментальности, роскоши и т. д. Помимо этого, гусарский жакет выступает в качестве приемлемого атрибута эстетизации милитари стиля, которая становится проблематичной в эпоху постоянного присутствия реальных военных конфликтов.

Моё исследование стремится рассмотреть гусарский жакет как предмет гардероба с разных сторон, начиная с исторического контекста и заканчивая новыми культурными смыслами, который ментик обрёл за время своего существования.

В ходе исследования мной были задействованы различные визуальные источники в виде живописи и гравюр, архивных кадров из кампейнов и с фэшн-показов различных брендов, фотографии знаменитостей различных временных периодов. Также я обратилась к текстовым источникам, дающим более точное пояснение о контексте гусарского жакета как модного явления.

Гусарский жакет появляется в европейских армиях в XVIII веке, но пик популярности обретает в наполеоновскую эпоху. Лёгкая кавалерия, гусары, комплектовалась из аристократии, и их форма была сшита так, чтобы одновременно служить надёжной амуницией и достойным украшением.

Плотно облегающий торс с рядами шнуров-бранденбуров предохранял от сабельных ударов, а меховая опушка ментика спасала от ветра. Стоит также вделить присутствие яркиих цветов, золотое шитьё, стоячий воротник и манеру набрасывать верхний жакет на одно плечо у солдат. Этот жест, открывавший шею и подчёркивавший узкую талию, превращал гусара из просто солдата в фигуру одновременно опасную и эстетически привлекательную.

Наполеоновские войны сделали гусарский жакет самостоятельным культурным знаком. А в XIX веке этот образ закрепила литература. Самый узнаваемый пример для русского читателя — Денисов из «Войны и мира» Толстого.

К середине столетия, когда гусары как род войск утратили прежнее значение, жакет остался в искусстве моды как предмет романтизированной маскулинности, где дисциплина уживается с театральностью, а защита с демонстративностью. Именно этот, уже оторванный от реального поля боя, культурный миф достанется в наследство моде и субкультурам XX века.

Возвращение ментика в гардероб произошло в 1960-х, но настоящий прорыв случился благодаря The Beatles. На обложке «Magical Mystery Tour» Пол Маккартни появился в чёрном ментике с золотыми шнурами, превратив жакет из исторического атрибута в антивоенный манифест.

В этот же период времени Джими Хендрикс также появлялся в расшитых доломанах, закрепив связь между гусарским жакетом и сценической эксцентрикой, а также сделав гусарский жакет одним из символов собственного сценического образа.

Помимо этого, самые крупные звёзды сцены, такие как Майкл Джексон и Фредди Меркьюри адаптировали данный атрибут гардероба под собственный образ и стиль.

В 1980-х ментик задал тренд в готической моде на долгие год вперед.

На подиуме гусарский жакет закрепился благодаря дизайнерам, каждый из которых предложил свой собственнй взгляд на данный предмет одежды.

Эди Слиман превратил доломан в символ хулиганского шика, рок-н-ролльный, клубный вариант, далёкий от исторической театральности.

В прочтении Анн Демельмейстер, напротив, жакет оказался более минималистичным и архитектурным, где шнуры превращаются в строгую графичную линию, а сам предмет перестаёт быть военной формой, становясь сорвеменным аскетичным облачением.

Стоит также упомянуть и ругих дизайнеров, среди которых Алессандро Микеле, Александр МакКуин, Вивьен Вествуд. В современной моде ментик занимает значительное место и встречается в последних коллекциях многих модных домов, от андеграундных до полностью коммерческих направлений.

Возвращение гусарского жакета в моду это проявление устойчивого циклического архетипа.

Всякий раз, когда в обществе возникает запрос на ту или иную маскулинность, одновременно сильную и декоративную, ментик позволяет собрать образ, где военная форма не обязывает к определённой коннотации, а выступает украшением, где защита становится не броней, а жестом.

Подводя итог исследования, мы можем заметить, как вещь, родившаяся в казарме приобретает новый практический смысл и превращается в инструмент особой идентичности. Доломан сегодня предстаёт не в виде способа защиты как таковой, а скорее как способ демонстрировать желание быть защищённым и желание контроля над своим телом.