Original size 1140x1600

Джалло как кинематографический маньеризм: эстетика искусственности в итальянском кино 1960–1970 годов

PROTECT STATUS: not protected
This project is a student project at the School of Design or a research project at the School of Design. This project is not commercial and serves educational purposes
The project is taking part in the competition

Концепция визуального исследования

Джалло принято относить к поджанрам итальянского кино, сочетающего в себе элементы триллера, детектива, эротики и фильмов ужасов. Сюжеты строятся вокруг преступления, но главную выразительную роль в этих картинах играет форма изображения. Экранный мир показан демонстративно. Его визуальная организация подчиняется собственной логике, далёкой от правдоподобия. Работа посвящена этой неестественности как основе визуальной эстетики джалло.Предметом анализа служит кинематографическая стилизация, то есть сознательный отказ от правдоподобной передачи действительности. Для её описания используется понятие маньеризма, который сложился в итальянском искусстве XVI века как отход от ренессансного идеала гармонии и естественности. Для маньеризма характерны подчёркнутая авторская «манера» и усложнённая композиция. Исследование проверяет, работает ли это понятие как аналитический инструмент для итальянского кино 1960–1970-х годов или остаётся лишь метафорой.

«Рассмотрение джалло исключительно через его культовый статус ограничивает возможности раскрытия его смысла».

Материал отобран по двум критериям: принадлежность к итальянскому джалло и выразительность визуального решения. Исследование охватывает шесть фильмов 1964–1975 годов четырёх режиссёров: «Шесть женщин для убийцы» Марио Бавы (1964), «Птица с хрустальным оперением» Дарио Ардженто (1970), «Странный порок госпожи Уорд» Серджо Мартино (1971), «Ящерица в женской коже» Лучо Фульчи (1971), «Все цвета тьмы» Серджо Мартино (1972) и «Кроваво-красное» Дарио Ардженто (1975). Фильм Бавы служит отправной точкой благодаря своей уникальной цветовой среде, а остальные позволяют выделить общие черты направления в разных режиссёрских решениях.

Анализ строится вокруг трёх сторон стилизации. Первая глава посвящена цвету и свету: как они создают визуальную среду фильма и в какой мере отделены от натурального освещения. Вторая глава рассматривает сценографию, через которую строится условное экранное пространство. Третья глава изучает работу камеры и монтаж: рассматривается, как способы съёмки и соединения кадров участвуют в конструировании общего стиля.

Метод исследования — сравнительный визуальный анализ конкретных эпизодов. В главе о цвете и свете фиксируются тип источника (мотивированный сюжетом или нет), цветовая схема (локальный цвет, цветные фильтры, контраст дополнительных цветов) и степень расхождения с правдоподобным освещением. В главе о сценографии пространства классифицируются по степени условности. Интерьер как сцена, зеркальные и витринные пространства, архитектура как декоративный фон. В главе о камере и монтаже движения камеры разбирается по направлению и характеру перемещения (панорамирование, наклон, горизонтальное, вертикальное, поступательное и комбинированное движение), а монтаж по типу организации взгляда.Теоретическая основа — понятие «манеры» у Шермана и типология художественной мотивировки у Томпсон. Она отличает приём, оправданный правдоподобием, от приёма, существующего ради собственной выразительности. Сопоставление фильмов разных режиссёров рассмотрит, какие решения характерны для джалло в целом, а какие связаны с индивидуальной манерой.

Исследование опирается на киноведческие работы о джалло, теоретические тексты о маньеризме и публикации по истории итальянского кино 1960–1970-х годов. Основной материал анализа — сами фильмы.

Вопрос исследования Как эстетика искусственности формирует визуальный язык итальянского джалло и в чём проявляется его сходство с маньеризмом?Гипотеза Предполагается, что маньеристические черты проявляются в джалло неравномерно. Цвет, свет и сценография образуют устойчивый общий слой, который повторяется у разных режиссёров, а камера и монтаж чаще связаны с индивидуальной манерой отдельных авторов. Поэтому понятие маньеризма применимо к джалло прежде всего на уровне организации среды.

Колористическая стилизация.
Искусственная цветовая среда итальянского джалло

Связь джалло с маньеризмом нельзя доказать одним лишь присутствием ярких цветов. Важнее понять, объясняет ли освещение видимый мир или само определяет, каким этот мир будет на экране. В итальянском маньеризме цвет не всегда следует за естественным освещением и художник может распределять оттенки ради выразительности композиции, даже если это нарушает представление об одном источнике света.В выбранных фильмах проверяется, когда цвет можно обосновать предметами и обстоятельствами сцены и когда он начинает связывать элементы кадра по собственной логике.

Original size 3861x2535

Якопо Понтормо, «Снятие с креста», 1525-1528

Подобное отношение к изображению можно объяснить через понятие художественной мотивировки. Приём привлекает внимание к собственной организации даже тогда, когда у него есть правдоподобное объяснение [9].

Original size 3861x2080

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

Начальные титры «Шести женщин для убийцы» Марио Бавы устанавливают это отношение ещё до завязки детективного сюжета. Под музыку Карло Рустикелли каждый персонаж представлен в отдельной постановочной композиции, напоминающей модную фотографию. Актёры стоят рядом с манекенами и почти не двигаются. Фигуры освещены избирательными цветовыми пятнами, происхождение которых зритель не может вывести из обстановки, поэтому сходство человека и манекена создаётся не только соседством двух объектов. Свет лишает кожу её привычных тональных переходов, после чего лицо воспринимается как ещё одна специально окрашенная поверхность. Тела являются частью композиции наряду с искусственными фигурами.

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

Original size 3861x2080

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

Связь с маньеризмом проявляется в том, что характер человеческой фигуры теперь определяется устройством изображения. Естественность позы и освещения отступает на второй план. Бава доводит этот принцип до уравнивания живого тела и выставочного предмета, поэтому манекены важны как средство обнаружить то, что свет уже совершил с актёрами.

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

В антикварной лавке тот же принцип переносится с фигуры на помещение. Зелёная неоновая вывеска «DANCING» принадлежит расположенному рядом ночному заведению. Её мерцающий свет проникает через окна лавки и объясняет часть окрашенного свечения, но освещение всего помещения не соответствует расположению этого источника.

0
1/2

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

Отдельные участки интерьера получают цветовые акценты, и переход между ними не соответствует плавному изменению освещённости, ожидаемому от единого источника. Значение имеет то, что эти участки существуют как зрительно разделённые зоны, собранные камерой в одну сцену. Реальная комната представала бы непрерывным объёмом, в котором свет распространяется и отражается, а Бава преобразует её в последовательность плоскостей.Маньеристический принцип обнаруживается в конфликте между узнаваемостью пространства и демонстративно сочинённым способом его предъявления.

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

Original size 800x438

«Шесть женщин для убийцы» (Blood and Black Lace, реж. Марио Бава, 1964).

При сравнении титров и сцен в лавке выясняется, что цветная подсветка действует на разных масштабах по одному правилу. В титрах она сближает лицо с предметом, а в лавке свет разделяет комнату на отдельные фрагменты. В этом проявляется последовательность режиссёра. Он использует сходный способ преображения совершенно разных объектов, не ограничиваясь повторением удачной палитры. Свет становится не условием, при котором вещи видны, а силой, меняющей отношения между ними. Точно эту операцию и следует проверять при обращении к маньеризму. Вопрос не в том, похож ли кадр на живописное полотно XVI века, а в том, выражает ли изображение свою построенность через заметное расхождение с естественной организацией формы. У Бавы ответ отчётлив, но из этого ещё не следует, что аналогичный эффект достигается тем же способом у других режиссёров.

Original size 800x345

«Кроваво-красное» (Deep Red, реж. Дарио Ардженто, 1975).

В «Кроваво-красном» Дарио Ардженто цвет действует иначе. Красная сценическая ткань в театральном эпизоде принадлежит самой обстановке и её присутствие нельзя назвать ошибкой освещения, поэтому выводить маньеризм исключительно из насыщенности красного было бы неверно. Более существенно, что цвет собирает в единую категорию пространство публичного выступления и мотив насилия, которому посвящён фильм.

«Кроваво-красное» (Deep Red, реж. Дарио Ардженто, 1975).

Театральная поверхность остаётся предметом внутри изображаемого мира, но в композиции приобретает смысл, превосходящий бытовое назначение. Ардженто использует предметную мотивировку как основу для настойчивого цветового акцента. Маньеристический эффект основан на усилении уже существующей формы, а не на замене натурального освещения.

Original size 3861x2080

«Кроваво-красное» (Deep Red, реж. Дарио Ардженто, 1975).

Original size 800x345

«Кроваво-красное» (Deep Red, реж. Дарио Ардженто, 1975).

Джалло как кинематографический маньеризм: эстетика искусственности в итальянском кино 1960–1970 годов
Project created at 19.11.2026
adcr.dafes
The Art Directors Club of Russia sets the benchmark for creative excellence in design and advertising, serving as a central hub where industry professionals connect. Since 2004, the Club has hosted the ADCR Awards—a premier national competition celebrating creativity, design, and advertising. The core mission of the awards is to champion agencies and independent creators making their mark in the local market. By presenting this honor on behalf of the professional community, the Club reaffirms its endur... Show more
adcr advertising
adcr design
adcr students and young creators