Кровавое мясо — мольба или протест?

Рубрикатор

1. Концепция
2. Художественные и стилистические средства выражения боли
3. Ретроспективный взгляд на образ туши в картинах Сутина
4. Преемственность сюжета: мольба или протест в изображении плоти
5. Выводы

Хаим Сутин — художник 20 века, не оставивший после своей смерти практически никаких текстовых документов. Большинство информации о нем было получено благодаря его окружению, и, безусловно, его работам, отражающим одновременно и жестокость, и сочувствие. Родился этот скрытный и, по словам Ильи Эренбурга, «абсолютно дикий»¹ художник в 1893 году в Минской губернии Российской империи, а к 1913 году эмигрировал во Францию, поскольку на родине путь в крупные города ему был закрыт из-за его еврейского происхождения. Именно поэтому теперь художника считают «своим» и белорусы, и русские, и французы, и евреи — однако, географический фактор вовсе не решающий. Скорее, в сердцах каждого откликаются боль, отчужденность и надежда отраженные на его картинах, которые явно транслируют чувства людей на фоне стремительно меняющегося и воинственно настроенного мира 20 века. Среди наиболее эмоционально окрашенных работ — изображения убитых рыб, птиц, зверей — привычный для искусства сюжет, который Сутину удалось трансформировать до неприкрытой демонстрации жестокой правды, оставив только «суть» сырой, животной реальности.

Так кто Вы суть, загубленные души? Куда спешите, полуобразины? Вас не разьять — едины обе массы, Суть Сутина — «Спасите наши туши!»²

В. С. Высоцкий «Тушеноши», 1979

В рамках описания и анализа картины «Бычья туша», датированной 1924 годом, и стоит задача ответить на этот вопрос, выявить стилистические и символические особенности работы Сутина, а также найти сюжетные соответствия с другими произведениями искусства. Таким образом, первый раздел посвящен формальным особенностям работы Сутина: цвету, форме, композиции, — способам создания притягательного образа «жути». Разбор тесно связан с феноменологическим пониманием восприятия, тела и бытия, основанного на работе Мерло-Понти «Око и дух». Второй — символическому образу туши в творчестве Сутина. Разбираются предшествующие и последующие натюрморты художника. Третий — контексту в истории искусства, переосмыслению традиционного сюжета модернистами. «Бычья туша» сопоставляется с картинами голландской живописи и, в частности, с полотном Рембрандта, фигурой которого восхищался Сутин.

Информационными источниками исследования являются статьи и книги о Хаиме Сутине и образе освежёванной туши в живописи, а также труды Мерло-Понти о телесности и экзистенциальности искусства. Визуальным рядом служат картины Сутина и других художников, обращавшихся к изображению мяса.

Одновременно пугающая и завораживающая картина «Бычья туша» была написана художником с натуры: он с упоением разглядывал и прописывал плоть быка, постепенно поливая ее кровью для сохранения свежего и глянцевого вида.

Телесность, играющая важную роль в картине, не просто позволяет сопереживать, она заставляет прочувствовать боль животного. Ее ощущает и Сутин. Подобную специфику хорошо иллюстрирует феноменология — философское направление, изучающее опыт сознания и внутреннего переживания внешних факторов. Так, Мерло-Понти выявляет «нераздельность чувствующего и чувствуемого»³. То есть Сутин, проживая физические страдания, изображает чувственное начало искалеченной, разорванной плоти, заставляя и зрителя «быть вне себя»⁴, ощущая боль другого.

В контексте описываемой картины можно сделать вывод, что тело как первичный способ присутствия в пространстве отражает экзистенциальные переживания — стираются границы между жизнью и смертью.

Светотеневая моделировка здесь, безусловно, присутствует — это особенно заметно в передаче объёма и глубины туши, где свет и тень подчёркивают её материальность и фактурность. Но на первый план выходит именно колористический аспект: теплая тональность кровавой плоти, прописанная бордовым, алым, оранжево-желтым, явно выделяется на фоне холодного синего заднего плана. Создается эффект направленного на существо источника освещения, ослепляющего и дезориентирующего его в глубокой ночи.

Иными словами, если бы художник вынес за скобки проработку кровоточащей плоти, оставив лишь позировку, все равно было бы очевидным, что животное смиренно увядает.

Туша, созданная Сутиным завораживает пластичностью формы и искаженностью физической материи.

При выявлении основных «контуров» построения формы можно заметить сдавленность композиции, что создает настроение тяжести и угнетения.

Глядя на картину, трудно выявить композиционные правила, лежащие в ее основе, поскольку сам художник явно не преследовал цели создания натуралистичного и «правильного» изображения. Это чувственное отражение глубинных переживаний со свойственной ему деформацией. Однако, рассматривая центральный объект полотна, можно выявить, что он подстраивается под правило золотого сечения. Логарифмическая спираль «проходит» сквозь туловище быка, что создает визуальную гармонию формы.

Следует подчеркнуть, данный композиционный принцип не был сознательно заложен Сутиным. Поиск системы — это попытка выявления внутреннего ритма и объяснения эстетической привлекательности полотна, на первый взгляд отталкивающего своей жестокостью.

Части туши словно разлетаются относительно основной наклонной линии построения.

Таким образом, передать ощущения боли, страдания и тревоги художнику удается через выраженную телесность, насыщенные и контрастирующие цвета, динамичную композицию.

Живя во Франции, Сутин становится одним из представителей «Парижской школы», объединения художников-эмигрантов, среди которых были, например, Пабло Пикассо, Марк Шагал, Амедео Модильяни, Робер Делоне, Фернан Леже.

Голод, нищета и страх, преследовавшие Хаима Сутина в начале его творческого пути во Франции, повлияли на авторский стиль художника, соединяющий экспрессивность, размашистость и искренность.

Тем не менее художник искренне любил Париж и обращался к образу города в своих работа: его натюрморты становятся отражением действительности жизни во Франции, пусть порой жестокой, сложной, невыносимой.

Хаим Сутин как представитель художественного мира 20 века отходит от визуального подражания реальности.

«Курбе умел передать атмосферу Парижа, рисуя женское тело, — я хочу показать Париж в бычьей туше.»⁵

Именно так Хаим Сутин описывал свою работу над «мясными» натюрмортами.

Над сюжетом с изображением убитых животных размышляли художники разных столетий. Но при разборе картины «Бычья туша» Хаима Сутина акцент, в первую очередь, стоит сделать на ее сопоставлении с одноименной работой Рембрандта, поскольку именно ей вдохновлялся художник.

Однако, вступая в немой диалог с живописцем 17 века, Сутин трансформирует традиционный сюжет. Первой отличительной особенностью является пространственный аспект: бытовая среда на картине Рембрандта указывает на рутинность забоя, в то время как туша, изображенная Сутиным, оказывается вне привычного контекста и словно парит в воздухе, поэтому ее умерщвление сопоставимо с жестоким и бесцельным убийством.

Следующей отличительной чертой является образ страдания живой души. У Рембрандта можно проследить мотив распятия — жертвенности во имя другого. Однако, туша, написанная Сутиным, еще недавно противилась своей судьбе, о чем свидетельствует динамичность позы и брызжущая кровь.

Примечательно, что Рембрандт не преследовал цели изображения распятия, тем более в такой искаженной и аллегоричной форме. Сутин же, напротив, намеренно создает эту отсылку, обращаясь или к казни рабов на кресте в Древнем Риме как к символу сопротивления империи, или к ветхозаветному отношению к распятию восставших иудеев.

Отсюда вытекает третье отличие — настроение. Спокойное и обыденное действие маргинализируется: Сутин увеличивает степень провокативности сюжета.

По словам искусствоведа Эли Фора, Сутин — единственный художник со времен Рембрандта, «у которого лиризм материи был добыт из самых потайных ее глубин»⁶

Более ранние изображения туш животных есть у других представителей голландской живописи. Например, к этому сюжету ни раз обращался Исаак ван Остаде, запечатлевая мясо животного на переднем плане, и пряча вглубь фигуры людей. Подобная композиция выстроена и у Рембрандта.

В картинах конца 19-го века и первой половине 20-го, авторами которых являются Ловис Коринт и Николай Иванович Фешин появляется мотив скотобойни.

Через несколько лет после смерти Хаима Сутина в 1943 году некоторые его современники обратились к образу подвешенной туши в своих работах. Однако, поспособствовал этому не столько факт смерть художника, сколько ужас, которым были охвачены люди, пережившие Вторую мировую войну.

Картина Марка Шагала, подобно работе Рембрандта, явно отсылает к жертвенному распятию. На переднем плане изображения подвешена израненная туша быка, положение которого тяготеет к форме креста.

В итоге, сюжет, центральным объектом которого, как и у Хаима Сутина, выступает туша животного, находит множество отражений в искусстве: чаще всего животное предстает в образе жертвы человеческой безжалостности, когда бессильны и мольба о пощаде, и смирение с судьбой. Разница лишь в степени и выражении жестокости. Так, образ искалеченной туши становится символом сопротивления ужасам системы.

В заключение хочу сказать, что благодаря обращению к устоявшемуся в истории искусств сюжету, визуальным контрастам и искажению форм Сутин транслирует сопротивление, направленное на воинственно настроенный мир. В «мясных» натюрмортах художник обнажает собственные внутренние страхи, заставляя зрителя прочувствовать давящее настроение постоянной тревоги и безысходности. Однако в этом и заключается бунт его личности против нетерпимой и жестокой системы. Выраженная им материальность кровавой плоти позволяет кричать о своей безысходности, призывая к спасению.

Таким образом, отвечая на главный вопрос исследования, можно сказать, что образ туши дуалистический: и бунтующий, и призывающий к состраданию, — более того, сам протест во многом и выражается через мольбу.