Антихрист–краси-и-вай! О признаках «конца света»

2 августа 1992 года, в Ильин день, эспедиция направлялась в деревни на Верхней Язьве Пермской области, в необыкновенно красивые лесные места верховий реки Колвы в предгорьях Урала — ​за Соликамском, Красновишерском, Чердынью и Ныробом. Конца света ожидали 500 лет назад, в 1492 году: на Руси, в соответствии с принятым тогда летосчислением, был 7000 год от сотворения мира. Как сказано в древней рукописи: «на седьмой тысяче — ​кончина мира». Летняя экспедиция 1992 года пришлась на следующую «конечную» дату: 1992 год от Рождества Христова — ​это 7500‑й год «от сотворения мира», половина восьмой тысячи — ​как и было предсказано. Кроме того, Благовещение в тот год совпало с Пасхой — ​«два праздника вместе будут». Поэтому разговоры о близком «конце мира» возникали как бы сами по себе.Пермские староверы говорили о том, что будет «после». Людям совсем не хотелось, чтобы время кончалось. Все хотели, чтобы было всё по-другому, чтобы было что‑то новое. В разговорах появилась удивительная тема, ранее не встречавшаяся. Это тема денег. Но не заработной платы или платы за какую‑то конкретную работу — ​«вот Николай табуретку сделал», — ​а денег, получаемых «не за что»; к таким относят пенсию, пособие по беременности и родам: «Вот баба рóдит, ей деньги плóтют. А теперь вот беременная и сколько получаешь. Ребенка родит, и потом, и всё совершенно не за что деньги дают… И ещё всякие кормовые и одёжные… В том году, кто квартиру получил, даже на мебель дали в совхозе». В деревне Ванькова на Верхней Язьве от просвирницы Татьяны Петровны мы записали «Стих о последнем времени». Он часто встречается в местных стиховниках, сборничках духовных стихов; его поют или читают.

Как на нашем на сем свете житие плачевно,
Коли скоро, коли кратко, аки однодневно.
Родились мы на свет наги, облиты слезами,
Растем в скорбях и в болезнях, объяты печальми.
Да потом что следует, о, страшно сказати,
Когда придет смертный час, куда нам бежати.
Смерть немедленно лишит нас здешняго света,
Отымутся у нас прекрасные забавныя лета.
О, коль есть ужасна смерть и немилосердна,
страху она не боится, как Адама тверда.
Дерзновенна к царскому трону борзо приступает,
Сильну власть со скипетром на гроб повергает.
Коли многи на кафéдрах рéторы гремели,
славу ныне философы перьвенцев сидели.
Македонский Александер ужасен был миру,
Многия царства предались персидскому Киру.
А ныне ж, ныне целым светом завладала сильная держава, проникнула повсюду российская слава.
И всех славных тех царей твердь не убоялась,
в закоулках темных ночь под жизнь им подкралась.
Не надейтесь, богачи, на то, что богаты,
не запрут от смерти вас каменны палаты.
Не надейтесь, что вы сильны, на тщетнаю силу.
Оттяснит вас нагло смерть в темнаю могилу.
Вот на свете смерть приходит, все мы умираем.
Только та отрада есть — другой жизни чаем.

В первый же визит к владыке, епископу Пермскому Леонтию, 80‑летнему кормчему новой Ваньковской старообрядческой епархии, разговор зашёл о современных событиях. И владыка видит в них многие признаки «последнего времени», которое скоро придёт.
— ​А что тогда будет?
— ​Все будут в Ерусалиме. Я лично по-своему так понимаю: когда человек помрёт, он уже определил свое место. Ну, я вот так выражаю, что это в Ерусалиме. Где‑то в Златоусте я об этом читал. А когда это будет, неизвестно.
— ​А какие признаки теперь видно? Как узнать, когда будет?
— ​Сосед на соседа, брат на брата, епископ на епископа, страна на страну — ​никакого согласия. И когда это будет, тогда пришествие Христово. Где он есть, Антихрист, — ​нам секрет, я ничего не могу сказать. Надо отвечать за каждое слово, а я только могу сказать, как я верую. Не скажу, что в каком‑то году будет Антихрист. А ещё Господь пошлёт пророков обличать Антихриста. Я считаю, что его ещё не было, ничего я не слыхал. Однако-­однако, один человек, христианин, рассказывал, что приближается к Переми, а потом и к нам придут два человека, так что надо смотреть в оба. Я считаю, что приближаются времена. Как наблюдаю? Сегодня, как при Ноеве потопе.

Владыка Леонтий считает, что в последнее время и запреты должны увеличиться и стать более строгими, потому что нужно «оберегать себя». Телевизора нельзя смотреть, потому что «можно залезть не туда, куда следует… И лечиться ничем не надо, организм сам помогает заболевшей своей части. И уколы никак не надо принимать, нельзя пакость в кровь впускать. У нас и электричества в церкви нету. Только свечи. Бедная церковь у нас… При Антихристе будет такое мучение, как не было от создания мира. Как написано, так оно и будет. И вместо храма превратится в вертеп хулиганов». Владыка очень просил нас пойти к Ефиму Иннокентьевичу Горшкову и серьёзно поговорить с ним. Тот отошёл от церкви и обвиняет священников в нарушении обрядов, закреплённых старыми книгами.Ефим ссылается на Кормчую, «Маргарит». У него многочисленные выписки из книг и тетрадки с цитатами. Он очень обеспокоен чистотой веры, для него это основной вопрос жизни — ​«иначе не спасёшься». Естественно, что и проблемы Антихриста очень занимают и беспокоят Ефима Горшкова. По его раздумьям, гонения на церковь и на веру ещё будут: «Антихрист еще не заступил, но готовится к этому. Сейчас он уже развязанный. А придёт он, потому что веры в людях нет. Родиться Антихрист должен от блудницы. Илья и Енох, пророки, действительно будут, будут: мы ждём их, они будут против него проповедовать».

— Когда будет второе пришествие?
— Это смотрите на время: брат на брата восстанет, епископ на епископа. Любви нет теперь, ненависть вокруг, злоба. Даже в магазин придёшь, товару нет, а ненависть существует. Уже люди не християне, смотрят будто одно, а теперь совсем другое. И в печати то же самое просматривается. С планетой‑то что творится: всё заражено, рыба вымерла, в природе изменения.В газете он читал о компьютерах, «у них номер 666. И нужны они для того, чтобы снабдить всех печатями. В новом паспорте будет электронная пластинка, с 18‑значным числом. Там будут значиться и область, и район. Читал это в 18‑м номере „Аргументы и факты“. Когда люди будут получать паспорт, то это будет удостоверение личности, и даже характеристику человека можно будет узнать. А самое главное — ​это безденежная система, и этим делом будет руководить Антихрист. Когда будет человек получать карточку, то номер этот должен проникнуть в руку и в лоб. И когда я услышал об этом, то понял, что это и есть тот самый „зверь“, который в Люксембурге будет вести учёт над всеми».Фёдор Григорьевич Мальцев, 1922 года рождения, живёт в деревне Симанове. Он сын отца Григория, бывшего священника Ваньковской церкви. Сейчас парализованный, Фёдор Григорьевич сохранил замечательную память и великолепно рассказывает о своих отце и дедах, которые жили и торговали в Усолье, о Пудьве, об иноке Макарии, который был ему родным дядей, и о пустыни на Выломе. Апокалипсис он, конечно, читал, и больше всего его поразила там борьба лошадей: «красные лошади — ​это как бы за советскую власть, а белые — ​иностранные, вот красная конница и пошла». Как он помнит, «рассказывали, что 35 лет будет хорошая жизнь, а дальше не будет. Вот и была жизнь, а теперь уж нет».

Матушка Прасковья, монашка, встретила нас около своего дома. Она несла большую связку крупной щепы. От нашей помощи наотрез отказалась — ​«нельзя, чтобы чужие люди помогали: крещение сымаетца». Видя наше удивление, добавила, что даже «нельзя ни у кого купить молоко, кто в церковь не ходит». Поговорить ей очень хотелось, и время от времени повторяя «а то я пострадаю, а ты — ​обязательно: меня Бог услышит», она проговорила с нами почти полчаса, прямо на дороге, под шум проезжающих машин и мотоциклов. Матушка Прасковья называет себя монашкой, живёт в доме одна. На вопрос о теперешних временах как последних откликнулась мгновенно: «Весь мир будет молить».
— А будет это когда?
— Два праздника вместе будут. Всякая теперь пошла стихия — ​видишь, а не возьмёшь. И будет мор на скоты.
— А какой он будет, Антихрист?
— Краси-и-вай! Душу новую даст! Вот ещё признаки во власти.
— Какие?
— А у нас сразу всё в магазине пообрезали, поотказали.
И резко оборачиваясь:
— Грешно меня фотографировать! Крещение сымают!
— Как это?
— Фотографировать нельзя! Грешно от Бога! И газету держать в комнате, в доме нельзя.
— А радио?
— Боже сохрани: это сатанинская голова Антихристова.
— А телевизор?
— Телевизоры ещё больше. Будет, говорят, напоследок, будет в последнее время в каждом доме Антихрист, живёт и разговаривает с миллионами. Это двадцать одна мытарства. У меня была книга, лицевая, у меня украли её, «Григорево видение» называется. Она была уся у лицах. И там двадцать одна мытарства. Последняя мытарства — ​бес хвалится людям: моя мытарства ни один человек не пройдёт. Все, говорит, сорвутся в моё мытарство. Она двадцатая, перед концом, блудная. Без етого, говорит, никто не живёт, все у меня останутся.
— Матушка, а теперь‑то в чём видно это?
— Теперича я вижу. Вот называется чародейница, блудница-­чародейница. Как содомляне, Содом-­Гомор был, провалился. Это люди стали таковые, сравнялися с теми, и им обязательно должно быть, что тогда было этому Содому-­Гомору.

В деревне Ванина Прасковья Ефимовна Бычина, сноха отца Павла, служившего в Ваньковской церкви и погибшего в 1937 году, много говорит об отце Павле, его поставлении в священники, и какие при нём в церкви были порядки. На наш вопрос отвечает:
— О последних временах? Это вот, видимо, Анна Леонидовна всё знает. От чтения в Златоусте. У неё старики были, дядя был, читал.
— А про Антихриста рассказывал?
— А вот вы же в центре‑то живёте, от вас надо узнать! Вы сначала, вы сначала расскажите. Мы же неграмотные люди. А вы грамотные. Всё интересы собираете. Много знаете. Вот вы и расскажите. А Антихрист что принесёт? Вот нигде ничего не будет, в магазинах не будет. А кто примет печать, тому паёк будет.
— А как он, по-вашему, выглядит, Антихрист?
— Вот, я говорю, вы это должны доказать. Вы на это учитесь, докажите. А как внешне выглядит?
Вот вы и скажите. Может, он сейчас самый и есть Антихрист, я откуда знаю, я ведь человек простой.
В соседнем доме, от Анны Леонидовны, на которую указывала Прасковья Ефимовна как на главного знатока Антихриста, мы записали:
— Пока сидишь, нет грекá (такова местная фонетика, в ней отсутствует звук [х]). А как выйдешь, опять грек сотворишь. Раньше, как были колкозы, запрещали молиться‑то, сколько тогда посадили людей. Отец Григорий десять лет сидел за это. А теперь вот скоро тоже не будут давать молиться. Так написано в книгак. Ещё будет гонение. Скоро, наверное, будет. Антикрист и придёт тогда.
— А какой он?
— Дьявол, вот какой. Вид‑то какой? Они так сделают, написано вот, читали недавно, такой же будет, ангелом сделается. Как ангел. Люди, которые шибко веруют, они не будут знать. Всё смешается. Им будет, будто Бог или Ангелы. А когда придёт — ​ни праздника, ни воскресенья, ни среды, ни пятницы — ​ничего нету.

60‑летняя Анна Петровна Собянина, из деревни Паршакова, считает, что «жития Антихристова ещё не было, на наших местах, коронимся (хоронимся, сохраняемся) пока, мы люди бедные. Сатану‑то Исус Христос развяжет, и будет печать класть на руку и на лоб. Всякая гадость развелась, всякий гнус. Ваши телеса лютые звери поедят. И земля переменится. Металлы все выйдут наверх. И звери разведутся по-страшному. Так говорят, они разведутся, в незаметное время. Любого прохожего будут поедать. А время будет идти очень быстро, не заметишь, пролетит. Епистолия такая есть, там всё написано, как человек кончится. Ещё про одежду — ​мужскую женщины начали носить. Это большой признак. Я не разберу, мужчина идёт или женщина. Никто не верит. Только пьянка всё. Антихрист — ​он мужчина. Он такой же человек, обыкновенный. Ты и не узнаешь, в таком хитром виде придёт. Ничего не уладишь, как‑то не увидишь. Его родила какая‑то блудница и бросила его. Хотела его утопить, ангелы ей подсказали, сплела корзину и положила, а рыбаки увидели, подобрали. А у них был свой сын, родной, вместе росли. И он брата убил и отца, и мать умерла не своей смертью. И тогда узнали, что он сатана. До Нойного потопа шеститысячная жизнь была. Связанный он стал. Пророки его поймали под влиянием Исуса Христа. Вот когда его пустят, тогда и наступит убийство и кровопролития по всей земле».
Как‑то вечером в деревне Ванькова с крылечка последнего дома нас окликнула женщина и стала охотно рассказывать, как её отец называл целый ряд «признаков» конца света. Она много их помнила. Пожалуй, больше всех других.
— Весь народ смешался. Вот раньше‑то были отдельно русские, отдельно — ​татары, а теперь не поймёшь кто — ​все смешались.
Затем: по всей земле теперь гнуса. И гнус все овощи поела. Вот разве неправда, ведь у нас весь гнус, всякие там жуки и прочее, поел овощи. Вот отец говорил, что прежде чем конец света наступит, гнус овощи поест.

Отец ещё сказал, что лес уйдёт: к лесу ноги прирастут. Я говорю: «Как же это ноги прирастут?» А вот весь лес на машинах и вывозят. Отец говорил: к лесу ноги прирастут, вот машины его вывезут.
Четвёртое: пешком люди ходить перестанут. Раньше‑то правильно было, по земле-­матушке ходили, а теперь вот, я в Верх-­Язьву приехала, только тут вот пешком дойду.
Наконец: весь мир опутан проволокой, всё-всё проволокой опутано. Вот змий, это первый признак змия. Наконец, этого мало: железными конями копать будут.
Люди будут жестокие. Друг на друга. Царь на царя, король на короля. Брат на брата. Тарелки будут летать. Вот сейчас все и говорят: «Тарелки летают». С неба спустится человек. Скажет: «Я сам Бог, сам царь». Антихрист будет людей обманывать.
— Так что же, Антихрист с неба спустится, а не родится?
— Нет, Антихрист с неба спустится. И не за что деньги будут давать.
И последнее, так она посмущалась немножко и назвала: «Не за что деньги будут давать. Раньше так не было, а теперь вот беременная — ​и сколько получаешь, ребёнка родит, и потом всё совершенно не за что деньги дают».
— И ещё вам скажу замечательный признак. Про Антихриста. Антихрист процарствует три года, печати поставит, чудеса будут, гора с горой сойдутся, остров выйдет из моря.
А отец говорил, что колкозы всё перевернут, всю землю перевернут кверху жёлтой землей, и поэтому урожая не будет, голод пойдёт, вся хорошая‑то земля внизу будет, а всю жёлтую землю колкозы наверх вытянут.
В Верхокамье, где берёт начало река Кама, в Верещагинском районе, населённом староверами разных согласий, записали рассказ Надежды Емельяновны Шамариной, которая жестами и мимикой делала всё рассказываемое очень ярким и зримым: «Придёт такой добрый, а на лбу рога, и корону сверху наденет и сядет на престол».Елена Сморгунова
Верхняя Язьва — ​август 1992
Москва — ​август 2003