Мы поговорим в этом разделе о фигуре зрителя, о которой точно не стоит забывать при проектировании выставочного проекта. А для тех из вас, кто заинтересован в социальном и образовательных поворотах в искусстве, партиципаторных и коллаборативных практиках — это особенно важно. Как спроектировать зрительский опыт так, чтобы это не лишало его субъектности?
Выстраивая выставку, мы часто представляем себе зрителя как пассивного потребителя, которого искусство должно чему-то «научить» или «поразить». Французский философ Жак Рансьер в эссе «Эмансипированный зритель» предлагает отказаться от этого снобистского взгляда
Арсений Жиляев | «Будни распознавателя образов» | персональная выставка в МОММА | куратор: Алексей Масляев | 2021 [1]
Он утверждает, что смотреть — это уже действие. Зритель не пассивен; он наблюдает, отбирает, сравнивает и интерпретирует. Он переводит увиденное на собственный язык, связывая вашу выставку со своим жизненным опытом, прочитанными книгами, случайными воспоминаниями. Произведение — это «третья вещь», которая находится между художником и зрителем. Никто из вас не владеет ею полностью.
Этот тезис Рансьера перекликается с тем, что Николя Буррио описывал в «Реляционной эстетике» (1998) как новую модель отношений между искусством и аудиторией: искусство как «теоретический горизонт человеческих взаимодействий». Буррио анализировал художников — Рикрита Тираваниджу, Доминика Гонсалеса-Форрестера, — которые превращали выставочное пространство в место производства отношений, а не демонстрации объектов. Приготовление и раздача еды в галерее, создание пространств для разговора и коллективного присутствия — всё это попытки переопределить зрителя как участника, а не потребителя.
Куратор и теоретик Мария Линд в тексте «Зачем искусству медиация?» обозначает принципиальное противоречие: зритель устал от музейного дидактизма — от выставок, которые «объясняют» искусство вместо того чтобы создавать условия для встречи с ним. При этом запрос на медиацию растёт — потому что люди хотят говорить об искусстве, а не просто проходить мимо. Это противоречие разрешается не через отказ от медиации, а через переосмысление её природы: от передачи знания — к организации диалога.
Нина Саймон в книге «Партиципаторный музей» (2010) предлагает практический язык для этого переосмысления. Она описывает четыре типа участия зрителя — от минимального к максимальному: contributory (зритель вносит вклад по заданным параметрам), collaborative (совместное создание с институцией), co-creative (зритель определяет процесс наравне с институцией) и hosted (институция предоставляет пространство сообществу). Для студенческой выставки наиболее реалистичны первые два типа — но понимание всей шкалы помогает осознанно выбирать, сколько контроля вы готовы отдать зрителю.
Ключевое наблюдение Саймон — и оно прямо применимо к выставке: слишком открытые и неструктурированные приглашения к участию пугают зрителя. Без чётких параметров большинство людей уходят, не включившись. Хорошая система медиации — это не «делайте что хотите», а «вот конкретное ограниченное действие, которое вы можете совершить». Парадоксально, но именно ограничение создаёт свободу.
Проектирование зрительского опыта
Мы остановимся на элементах навигации и медиации, как на одних из самых частых способов взаимодействия со зрителем.
Ниже — рабочий чеклист, который охватывает три уровня организации зрительского опыта: навигацию (как зритель ориентируется в пространстве), медиацию (как он входит в контакт с работами) и обратную связь (как вы узнаёте, что произошло). Отмечайте пункты по мере готовности проекта.
Навигация
Прошли по пространству как зритель — зафиксировали естественный маршрут Куда вы смотрите первым делом, где останавливаетесь дольше, где хочется повернуть. Это отправная точка экспозиционного решения.Определили, где зритель «встречает» выставку впервые — и какова эта первая работа Первая работа задаёт регистр всего остального. Она не обязана быть лучшей — она должна быть правильной точкой входа.
Проверили, есть ли «мёртвые зоны» — места, куда зритель не доходит Углы за дверьми, простенки между окнами, пространство за крупным объектом. Туда не ставьте ключевые работы.
Решили, нужна ли явная текстовая навигация (нумерация, схема на входе) В небольшой персональной выставке она часто избыточна и разрушает атмосферу. В многозальном пространстве — необходима.
Проверили, есть ли у выставки нарративная дуга: вход — развитие — кульминация — выход Необязательная структура, но полезная проверка: есть ли у выставки динамика или она плоская?
Медиация
Сформулировали, зачем именно вам нужна медиация — и нужна ли она вообще Если ответ — «потому что без объяснения выставку не поймут» — это сигнал, что проблема в экспозиции или текстах, а не в отсутствии медиатора.Определили аудиторию медиации — для кого конкретно она проводится Медиация для детей, для профессионального сообщества и для широкой аудитории — принципиально разные форматы. Универсального не существует.
Разработали конкретное ограниченное действие для зрителя — если планируется участие По Нине Саймон: открытые приглашения («делайте что хотите») пугают. Ограничение создаёт свободу. «Напишите одно слово» работает лучше, чем «поделитесь мыслями».
Продумали медиацию в разные моменты выставки, а не только на открытии На вернисаже зритель не смотрит выставку — он смотрит на других людей. Настоящий контакт с работами происходит в пустом зале.
Убедились, что медиация не превращает зрителя в «правильного интерпретатора» Цель — диалог, а не передача смысла. Рансьер: произведение — «третья вещь», которой никто не владеет полностью. Медиация должна расширять интерпретацию, а не сужать её.
Источники изображений
- Сайт «Spectate» [электронный ресурс]. Режим доступа: https://spectate.ru/arseny-zhilyaev-monotony/ (дата обращения 18.06.2026)
