В этой главе образ женщины в неглиже рассматривается через кинематограф XX–XXI веков, где бодуарная эстетика становится выразительным средством создания характера и настроения. Неглиже в кино выходит за рамки декоративной детали, превращаясь в важный элемент визуального повествования. Женские бодуарные образы отражают отношение эпохи к телу, интимности и женской роли — от романтизированных и фетишизированных образов к более сложным и многослойным. Через визуальных решений эта глава прослеживает, как неглиже в кадре формирует представление о женственности, уязвимости и силе, а также меняется вместе с общественными и культурными трансформациями.

В черно-белом Голливуде 1920–1950-х гг. образ женщины в белье, неглиже или купальнике часто служил символом гламура.

В домодернистском кино нижнее белье появляется как атрибут роскоши, доступный кинозвездам и pin-up моделям, а не предмет повседневности. В условиях ограничений кодекса Хейза кинематограф изображал полуобнажённых героинь стилизованно: световое решение и постановка кадра подчёркивали эротизм через силуэт, но при этом сохраняли относительную «невинность» (бюстье в ремнях, кружевные платья-грез).

Для формирования представлений о том, каким образом в Соединенных Штатах в 1930–1950-е годы конструировался образ роскоши, показательным материалом служат кинематографические произведения эпохи. В фильмах данного периода демонстрируются интерьеры просторных частных домов с высокими потолками, оформленных в соответствии с актуальными дизайнерскими тенденциями: помещения насыщены изысканной мебелью, дополняются дорогими коврами и элементами декора из натуральных материалов. Особое внимание привлекают визуальные решения, применяемые в сценах, разворачивающихся в спальнях. Эти пространства представлены как идеализированные будуары, оформленные шелком, бархатом и другими дорогостоящими тканями, что усиливает эффект театральной постановочности и символической избыточности. В центре такого пространства, как правило, оказывается женская фигура — героиня, облаченная в легкий пеньюар или струящееся шелковое неглиже, что формирует устойчивый визуальный код женственности, утонченности и интимной роскоши.

Одной из ключевых задач гламурного кинематографа периода Великой депрессии было отвлечь широкую женскую аудиторию от повседневных бытовых и экономических трудностей Великой депрессии

В 1950–60-е гг. образ женщины в белье обретает новые смыслы. Сексуальные символы калибра Мэрилин Монро и Брижит Бардо сочетали «винтажную» невинность и провокацию

Монро подчеркивала изящество форм, но одновременно играла роль женщины, контролирующей свой образ.

Европейское арт-кино того времени постепенно вводило более открытые сцены. Например, в «И Бог создал женщину» (1956) Бардо демонстрирует раскрепощённость и чувственность, балансируя на грани невинности и эротики. Эти эпохальные образы сочетают в себе устаревшие гендерные стереотипы («женщина как объект желания») и первые проблески осознания женской субъектности.

В позднем XX веке кинематограф и видеоклипы перенимают образы из глянца: эротизм становится более открытым и стилизованным. В триллерах того периода белье подчеркивает опасную привлекательность.

В новом веке образ женщины в бельевой одежде трансформируется под влиянием феминистских идей. «Глянец» как таковой слабеет, уступая место нарративному и телезрительному реализму. В кино и сериалах всё чаще показывают разноплановые женские тела и взгляд: отмечается рост бодипозитива, нормализации разных форм красоты и отказа от цензуры женского голого тела

Домашняя одежда и неглиже всё чаще подаются как нейтральная часть повседневности или как средство раскрытия характера персонажа. В авторском и массовом кино они могут символизировать усталость, независимость, уязвимость, комфорт или отказ от социальных ролей. Камера меньше идеализирует и чаще фиксирует «обычность», а женщина в домашнем пространстве всё реже определяется через чужой взгляд.