Концепция
В 1925 году в Германии сфотографировали семью за кофе в саду. На столе детекторный радиоприёмник, и у каждого на голове свои наушники. Семья слушает передачу и не может её обсудить, ведь каждый ограничен от остальных собственной парой наушников. Через полвека, в 1979 году, Sony выпустила Walkman с двумя гнёздами для наушников, чтобы слушать вдвоём. Второе гнездо из следующих моделей убрали: люди покупали каждый свой плеер.

Семья слушает радио в наушниках во время кофе в саду. Германия, 1925. Фотография. Архив bpk, Берлин.
Причиной выбора темы является то, что сегодня слушание через наушники стало нормой, и его история почти не видна. Звук звучит прямо в голове, и человек рядом его не слышит. Двести лет назад так не бывало: звук звучал там, где находился его источник, и слышали его все, кто стоял рядом. Между этими состояниями уместились четыре технических перелома: инструмент между ухом и телом, запись, трансляция на расстоянии и личный плеер. Каждый из них менял способ доставки звука и вместе с ним само слушание. Исследование показывает, как способы передачи звука от первого стетоскопа до беспроводных наушников меняли восприятие ухом. Гипотеза: каждый новый способ передачи давал ушам больше власти над звуком, пространством и одновременно делал процесс более интимным. Если гипотеза верна, на каждом шаге будут расти дистанция до источника и свобода выбора слушателя, а число людей, слышащих один звук, будет сокращаться.
Материал
Материалом служат сами устройства и свидетельства их использования: стетоскоп Лаэннека и его книга 1819 года, слуховые рожки Бетховена, фонографы с трубками, театрофон, детекторные приёмники, плеер Walkman, а также фотографии, плакаты и реклама, где эти устройства показаны в руках людей. Звук до 1877 года не записывали, о нём судят по описаниям, предметам и изображениям. В работу входят только устройства, через которые звук доходит до одного уха или до узкого круга людей: стетоскоп, слуховой рожок, фонограф с трубками, театрофон, наушники детекторного приёмника, плеер. Исследование следит за той линией, по которой слушание сужается до одного человека, из-за чего громкоговорители, граммофоны с рупором и радиоприёмники с динамиком не будут учитываться, ведь их звук слышит вся комната или улица, а исследование следит за той линией, по которой слушание сужается до одного человека.
Каждому способу передачи можно задать четыре вопроса:
- Что ухо теперь может услышать?
- Откуда приходит звук?
- Кто ещё слышит?
- Что слушатель решает сам?Отдельно по каждому этапу фиксируются две величины: расстояние между человеком и источником и число людей, которые слышат один звук. Работа состоит из описания исходной ситуации и четырёх глав.«Вслушивание» разбирает стетоскоп и слуховые рожки«Прорыв» разбирает фонограф«Новые расстояния» разбирает театрофон и радио в наушниках«Современность» разбирает плеер.В завершение сведены результаты по всем шагам и рассмотрены возражения к гипотезе. Теоретической основой служат работы, входящие в список литературы курса. Джонатан Стерн в книге «Слышимое прошлое» (The Audible Past) показывает, что звукозапись и связь выросли из «техник слушания», сложившихся в медицине. Реймонд Мюррей Шейфер дал понятие «шизофония» для разрыва между звуком и его источником. Сюхэй Хосокава и Майкл Булл описали слушание в наушниках как способ управлять городской средой. Фактические сведения взяты из музейных описаний предметов (Science Museum, Бетховен-хаус, MoMA, Wellcome Collection) и сверены по нескольким источникам; используются только проверяемые данные: даты, цифры, высказывания участников.
Вслушивание
Рассматривается инструмент, который первым встал между ухом и источником звука, о стетоскопе Лаэннека. Рядом с ним исследуются слуховые рожки Бетховена, где инструмент работает в обратную сторону и помогает уху, теряющему слух.
В 1816 году Рене Лаэннек возглавил отделение в парижском госпитале Неккер. Осенью того же года он осматривал молодую пациентку с больным сердцем. Из-за полноты пациентки прямая аускультация не давала результата, а прижиматься ухом к груди молодой женщины не давали нормы приличия. Лаэннек вспомнил, как дети прикладывают ухо к концу длинной палки, вслушиваясь, как по другому концу царапают булавкой. Итак, свернув тетрадь в плотный цилиндр, приложил он один конец к сердцу, другой к уху и услышал ясные удары. В книге доктор напишет, что был немало удивлён и даже обрадован тем, насколько отчётливее стало сердце.
Теобальд Шартран. Лаэннек в госпитале Неккер выслушивает больного чахоткой. Роспись для Сорбонны, сюжет 1816 года. Репродукция: Wellcome Collection, Лондон.
Бумажная трубка была, само собой, принятым в моменте компромиссом, а вот дальше началась работа над прибором. С 1816 по 1819 год Лаэннек пробовал полые трубки из кедра и чёрного дерева и остановился на модели длиной около фута, примерно 30 сантиметров, и диаметром около 4 сантиметров, с узким каналом внутри. Название «стетоскоп» составлено из греческих слов «грудь» и «осматривать», а метод мужчина назвал опосредованной аускультацией. Расстояние между ухом и источником выросло с нескольких сантиметров до 30, в этом промежутке работает инструмент.
Монауральный стетоскоп Лаэннека образца 1815–1825. Дерево, металл. Музей науки (Science Museum), Лондон.

Инструмент отрезал от звука всё остальное. Тепло тела, запах, шорох рубашки и неловкость остались по другую сторону трубки, до уха добирался только звук. В 1819 году вышла двухтомная книга Лаэннека «Об опосредованной аускультации» с таблицами и нарисованными в них стетоскопом и поражёнными лёгкими. Лаэннек дал названия звукам, которые слышал, например хрипам, и врачи пользуются ими до сих пор. После первых возражений метод быстро распространился по Европе и США.
Сердцебиение, запись через стетоскоп.
Стерн называет это техникой слушания. Таким образом, слушание стало навыком, которому учат, которое требует инструмента, тренировки и сосредоточенности, при том слух отделяется от других чувств. Ухо осваивается необычное умение выделять один звук из многих и давать ему имя. Стерн показывает, что именно эта техника позже перейдёт к телеграфистам, телефонистам и звукозаписи.
Композитор Бетховен начал терять слух около тридцати лет. В 1813 году механик Иоганн Непомук Мельцель, прославившийся изобретением метронома, сделал для него несколько медных слуховых рожков. Часть из них крепилась к голове металлическим обручем, чтобы освободить руки. Четыре рожка хранятся в Бетховен-хаусе в Бонне. По форме они похожи на духовые инструменты, но гонят звук в обратную сторону, собирая его и направляя в ухо. Со временем и они перестали помогать, и Бетховен общался через разговорные тетради, куда собеседники записывали свои реплики.
Иоганн Непомук Мельцель. Слуховые рожки Бетховена. 1813. Медь. Бетховен-хаус, Бонн.
Вместе с инструментом изменилась работа уха, и если при прямой аускультации врач слышал всё сразу: сердце, дыхание, шум в палате, голос больного, стетоскоп сузил это поле до одной точки на груди, и врач учился переводить её звук в диагноз. Слушание превратилось в чтение, когда каждому звуку соответствовало определённое состояние лёгких или сердца, и этому соответствию можно было обучиться по книге.
Прорыв!
Слово «фонограф» выходит, если сложить греческие «звук» и «пишу». Эдисон получил запись в 1877 году, и звук впервые можно было запечатлеть и сохранить голос, даже когда человек замолчал, ушёл или умер. Первый фонограф процарапывал иглой бороздку на листе оловянной фольги, натянутом на вращающийся цилиндр, и воспроизводил звук, проводя иглу по той же бороздке. Запись была короткой и быстро стиралась. Первой Эдисон воспроизвёл детский стишок «У Мэри был барашек» в собственном исполнении.


Слева Томас Эдисон с фонографом. Конец 1870-х. Фотография. Библиотека Конгресса, Вашингтон. Справа Фонограф с оловянной фольгой. 1878. Музей Генри Форда, Дирборн.
Для этого разрыва Шейфер в 1969 году в книге «Новый звуковой ландшафт» придумал слово «шизофония», от греческих «расщеплённый» и «голос, звук». Так он назвал разрыв между исходным звуком и его электроакустическим воспроизведением. Исходный звук привязан к тому, что его производит, а электроакустический звук является копией и может прозвучать в другое время и в другом месте. Шейфер нарочно выбрал нервное, почти медицинское слово, чтобы подчеркнуть странность такого звука. В работе понятие используется без его оценки, как описание разрыва.
В конце 1880-х и в 1890-е годы демонстраторы возили улучшенные говорящие машины по США. Запись слушали небольшими группами, по четыре-шесть человек одновременно, через белые резиновые трубки. Хозяина голоса рядом не было, люди своими ушами слышали человека, которого никогда не видели и, возможно, никогда не увидят.
Слушатели фонографа с трубками у ушей. Около 1890. Фотография. Архив Daily Herald, Science Museum Group.
В Сан-Франциско, в салуне «Пале-Рояль», 23 ноября 1889 года, Луис Гласс поставил фонограф Эдисона в дубовый шкаф с монетоприёмником. За пять центов из шкафа выходили четыре слуховые трубки, похожие на стетоскоп. Звук шёл прямо к уху посетителя индивидуально и не разносился по салуну, оттого автомат считается первым джукбоксом. Какие-то трубки, использовавшиеся врачом для прослушки, теперь были в состоянии дать человеку услышать голос из машины.
Слуховые трубки («стетоскоп») к фонографу Эдисона модели M. Около 1895. Музей науки (Science Museum), Лондон.
Домашняя запись на коричневом восковом цилиндре: Фрэнк Эмбри отдаёт свой графофон на зиму. США, 30 ноября 1898. Архив цилиндров Университета Калифорнии в Санта-Барбаре.
