Концпеция

Графический роман Крейга Томпсона «Одеяла» (2003) давно закрепился в каноне американской автобиографической литературы. После успеха ряда автобиографических графических романов, таких как «Maus» Арта Шпигельмана и «Persepolis» Маржан Сатрапи, подобный жанр приобрел популярность, тем самым позволив комиксам восприниматься как серьёзные, взрослые произведения. Работа Томпсона ответила создавшейся потребности в искренности, тем не менее, его комикс, наследуя исповедальной традиции, представляет собой нечто более комплексное, хотя бы потому, что в нём есть черты и проявления метакомикса.
Специфика графического романа заключается в том, что он позволяет визуализировать то, что невозможно или слишком болезненно выразить словами.

Психологическая травма, религиозный кризис и чувство стыда часто находятся за пределами вербального языка. Комикс, обладая гибридной природой, дает автору уникальный инструмент для репрезентации этих сложных состояний. Рисунок в «Одеялах» выражает авторскую репрезентацию пережитого опыта. Поэтому анализ формальных изобразительных элементов, линии, кадрирования, позволяет приблизиться к пониманию того, как именно в видение Томпсона конструируется память и преодолевается травма.
Данное визуальное исследование предлагает сфокусировать внимание на визуальном коде произведения, активно вовлекающем читателя в нарратив.
Ключевой вопрос звучит следующим образом: как визуальный язык «Одеял» выстраивает систему передачи травмы и состояния гармонии, и каким образом эта система работает как метарассуждение о человеческой жизни? Гипотеза же заключается в том, что в «Одеялах» визуальный язык выстраивает бинарную систему. Плотная, угловатая линия, жесткое кадрирование и агрессивные массы передают травму и страх. В противовес им обилие пространства, плавные формы и определенная фактура передают состояние гармонии. Эта система предстает как метарассуждение о человеческой жизни через акт преодоления и созидания. Достигнув гармонии, герой начинает взаимодействовать с пространством комикса буквально: снег становится чистым листом бумаги, а физические следы героя — графическими следами художника. Оставление этих следов осмысляется Томпсоном как способ преодоления травмы и главный акт человеческого существования.
Для анализа были отобраны фрагменты, в которых визуальный ряд доминирует над вербальным. К таким эпизодам относятся травмирующие моменты, связанные с детством, юношеством, религией, моменты гармонии и любви. Структура лонгрида разделена на главы, в которых анализируются аспекты визуального языка. Методология опирается на теорию комикса Скотта Макклауда («Understanding Comics»), объясняющую связь кадрирования и времени. Специфика передачи боли через рисунок анализируется через концепцию «рисованного свидетельства» Хилари Чут. Для осмысления метаповествовательного уровня используется статья Бенджамина Стивенса («The Beautiful Ambiguity of Blankets»). Культурный и религиозный контекст дополняется трудами М. Томаса Инджа и А. Дэвида Льюиса.
Рубрикатор
- Концепция
- Характер масс и тон
- Линия и фактура
- Кадрирование и ритм
- Фреймы и гаттеры
- Заключение
- Библиография
- Список визуальных источников
Характер масс и тон
Классическим приёмом как в иллюстрациях, живописи, так и в комиксах, является контраст масс по размеру и характеру. Человеческое восприятие обязано уметь быстро анализировать окружение в целях защиты, поэтому в первую очередь оно считывает форму, размер и тон объекта. Острые очертания будут сигнализировать о потенциальной опасности, округлые же — о безобидности. Большая масса, притесняющая маленькую, покажется агрессивной и сильной.


Страх героя перед взрослыми передаётся через характер и контраст масс.
Становится заметно, что с возрастом герой перестаёт быть притесненным в той же степени, что и в детстве. Когда Крейг чувствует себя комфортно и защищенно, контрастность масс пропадает и композиция становится спокойной.




Тон часто выделяет светлый и маленький силуэт героя на фоне черного объёмного пространства или объекта в моменты неуверенности и давления. Это придаёт персонажу уязвимости, визуально выражая то, как Крейгом воспринимается пространство или обстоятельства, в которых он находится.
Также хочется отметить то, как, благодаря работе с тоном, Томпсон реализует идеи и мысли посредством визуальных метафор. Отбрасывая тень в виде креста, Крейг сравнивается с Иисусом, символизируя то, что в нём, как и в каждом человеке, есть божественное начало. Образы снежных ангелов говорят о чистоте и святости любви героев. Таким образом, Томпсон выражает идею о том, что веру стоит искать внутри, а не вне.


Линия и фактура


Неприятные или тяжелые люди и воспоминания и позитивный опыт и мысли визуально противопоставляются посредством характера линии. На пронзительной станице, раскрывающей то, как сформировалось восприятие главным героем собственного тела вследствие травмы, демострируются два абстрактных пространства, божественное, гармоничное и демоническое, ужасающее. Первое выполнено с помощью округлых линий, чья плотность не так высока в сравнении со вторым пространством, угловатым и колючим. Такое использование линии перекликается с теорией Скотта Макклауда о том, что характер линии способствует выражению эмоций. Если угловатая линия создает визуальное напряжение, то округлая снижает его, делая изображение комфортнее для восприятия.


Подобные абстрактные узоры становятся сквозным мотивом. Они отсылают к орнаменту на одеяле, сделанным Раиной, к одеялу, которым укрывались братья, деля кровать в детстве. Наличие паттерна и изобилие округлых форм успокаивает, а также культурно связывает с циклическим мировосприятием. В дохристианские времена подобное мировоззрение было связано с аграрным циклом, что интересно, учитывая ярко звучащую религиозную тему. Более того, опираясь на концепцию Хилари Чут, можно сказать, что Томпсон визуализирует внутреннее состояние героя, вместо того чтобы описывать его словами.
