Творчество Чарли Чаплина и его авторский стиль (на примере фильмов 1910-1930-х годов)

Поэтому темой исследования становится творческий метод режиссера, включающий его визуальный язык и стилистические особенности, которые ярко раскрываются в комическом повествовании работ Чарли Чаплина. Стоит отметить, что его творчество не всецело посвящено комедии, поскольку включает в себя социально-философский контекст, раскрытие драматического, а также социальную критику, что в совокупности создает широкий пласт поднимаемых в фильмах тем благодаря глубокой работе режиссера.Само творческое разнообразие профессий Чарли Чаплина, благодаря которому он был по-настоящему автором фильмов — сам писал музыку, работал над драматургией и постановкой, режиссировал и исполнял главную роль, — говорит о профессионализме и способности привнести в картину авторский метод. Пластика и визуальный комизм сменяются сложностью драматургии и социальной критикой.Для визуального исследования отобраны ранние работы режиссера, созданные в период с 1921 по 1936 годы: «Малыш» (1921), «Цирк» (1928), «Огни большого города» (1931), «Новые времена» (1936) и «Золотая лихорадка» (1925). Они наиболее полно раскрывают становление Чарли Чаплина как режиссера и формирование его творческого метода: от простой комедии до твердого социального высказывания.

Рубрикация включает в себя рассмотрение каждого фильма с выделением ключевых особенностей авторского метода в порядке от наиболее комического и пластичного повествования до более сложного и критического высказывания:1. «Цирк» (1928) — тело как инструмент комедии; пластика персонажа. 2. «Золотая лихорадка» (1925) — предмет как источник комического и визуальной метафоры; превращение бытовых действий в выразительные экранные образы, стилизация пространства. 3. «Малыш» (1921) — единство комического и драматического; эмоциональная выразительность, отношения персонажей. 4. «Огни большого города» (1931) — визуальное повествование как способ передачи сложных чувств; контраст внешнего и внутреннего, драматургия образа. 5. «Новые времена» (1936) — авторский стиль как инструмент социальной критики; ритм, взаимодействие человека и индустриальной среды.

Поскольку в обзоре фильмов Чарли Чаплина речь идет о немом кино, которое сопровождается порой лишь музыкой, он как режиссер делает ставку на визуальное взаимодействие персонажей, их собственную пластику как инструмент создания комедии и контакт героев с пространством. [2]

Тело здесь становится инструментом комедии, когда герои начинают взаимодействовать даже в отрицательном ключе. Например, одна из первых сцен, где герой хватает за руку танцовщицу и грубо бросает ее. Сам образ лежащей девушки и жесткого к ней отношения не становится трагичным, а, наоборот, привлекает внимание зрителя и отвлекает от происходящего на арене цирка. Эта сцена становится интересным примером использования социально-философского контекста в рамках комедийного повествования, добавляя глубины в сюжетную составляющую фильма, не намекая до конца, что последующим зритель будет лицезреть юмористическое повествование.

Элементы подтекста и скрытой иронии, узнавании зрителем чего-то, о чем не догадывается персонаж, в кадре появляются, когда Чаплин начинает работать с акцентами в сценах.Так, актеры не используют эмоциональную пластику и телесное взаимодействие, все внимание сосредотачивается в нижней трети кадра исключительно на руках, которые становятся самостоятельным объектом. Благодаря искусной жестикуляции и утрированным движениям (герой переминает кошелек, нервничает, прячет его не в свои, а соседние на человеке брюки), Чаплин вызывает усмешку зрителя в столь простом сюжете.

Здесь внимание зрителя переходит к мимике, которая становится акцентом в немом кино. Поскольку Чарли Чаплин также уделял особое внимание пантомиме, сцена становится комедийной. Герой оказывается за спинами двух мужчин и обращает на себя внимание совсем маленького ребенка, мир в глазах которого гиперболизирован, потому простые действия наподобие искривленного выражения лица становятся для него источником «смешного».

Пластика здесь становится способом создания иронии и насмешки, когда один герой запутывает другого, при этом сам чуть не оказываясь в таком же положении. Чарли Чаплин умело выстраивает мизансцену, запутывая зрителя среди множества зеркал. При этом ему удается спрятать камеру, оставив эффект съемки незамеченным.Благодаря грамотной расстановке зеркал в кадре отражение сливается с настоящими актерами, а зритель словно оказывается внутри происходящего, не наблюдая рамок и края сцены.

Апогеем событий становится фееричная пластика Чаплина на натянутом тросе во время выступления. Мечтая заполучить любовь дочери хозяина цирка, он стремится стать в ее глазах «бесстрашным канатоходцем». [1]Герой одновременно играет со зрителем и вызывает смех. Трос и длинная палка, которую он берет, становятся символическим разграничителем происходящего, деля его на невесомый страх и юмор, жизнь и возможность сорваться вниз.Динамичное повествование также подкрепляется иронической связкой помощника выступающего, который изо всех сил держит его страховку и у которого в самый опасный момент она обрывается. Режиссер не ограничивается скрытой иронией и использует ее также здесь для баланса между пугающим и смешным.